(Нью-Йорк, 8 октября 2013 г.) Активисты Гринпис, панк-группа PussyRiot, а теперь и участник протестной акции Михаил Косенко, –  жертвы привычки российских властей искажать закон. Искажения закона позволяют государству угрожать и запугивать, а политические активисты расплачиваются за это собственной свободой и, может быть, даже большим.

Когда в сентябре два активиста Гринпис попытались забраться на внешние конструкции буровой платформы «Газпрома» в Печорском море, власти арестовали тридцатерых и обвинили их в пиратстве, – что, по российским законам, подразумевает применение насилия и нападение на морское судно с целью получения личной выгоды. Российский президент Владимир Путин проинформировал всех, что активисты Гринпис, конечно же, не пираты. Если бы их обвинили в нарушении права владения, шума было бы немного. Но российские власти хотели создать шум. Чем несоразмернее обвинение, тем громче шум. Это посылает сильный политический сигнал о претензиях России на Арктику – не говоря уже об издевательстве и нетерпимости к протестам защитников окружающей среды.

В прошлом году российские власти использовали похожую стратегию против феминистской панк-группы PussyRiot. Ее участницы устроили 40-секундный перфоманс в крупнейшем храме Москвы. Они  прыгали и выкрикивали слова песни, критиковавшей Путина за тесную связь с Русской Православной Церковью. В это время храм был почти пуст. Но трех участниц группы осудили по несоразмерному обвинению в преступлении на почве ненависти. Они получили приговор, основанный на грубо искаженном толковании закона. Две из них все еще продолжают отбывать тюремное наказание.

Михаил Косенко – новая жертва. Он – один из 26 человек, обвиненных в участии в «массовых беспорядках» и насилии в отношении представителя власти во время массовых протестов на Болотной площади Москвы - накануне инаугурации Путина. Сегодня Косенко был признан виновным по этим несоразмерным обвинениям, даже после того, как доказательства против него рассыпались в ходе судебного разбирательства. Его проговорили к неопределенно долгому принудительному лечению в психиатрическом стационаре. Несмотря на то, что он действительно страдает вялотекущей шизофренией, он никогда не проявлял агрессии, не имел проблем с полицией до 6 мая 2012 года. Так было и когда Михаил находился в СИЗО, даже когда суд запретил ему присутствовать на похоронах матери. Приговор Косенко напоминает самые мрачные времена советской карательной психиатрии, а «Болотное дело» всё больше выглядит как месть участникам протестов, которые омрачили инаугурацию Путина на третий президентский срок.

Все три случая демонстрируют вольность российских властей в их обращении с законом, которой они пользуются, чтобы показать обществу пределы допустимой критики.