«У фермеров нет свободы»

Mihra Rittmann

16 февраля 2026

«У фермеров нет свободы»

Нарушения прав и эксплуатация фермеров в Узбекистане

Краткое содержание

У фермеров нет свободы. Я хочу, чтобы фермерам дали свободу решать, что сажать, как и где продавать свою продукцию.

–Фермер, Дустликский район

В последние годы власти Узбекистана прекратили практику применения государством принудительного труда при сборе урожая и взяли на себя обязательства по проведению более широких реформ в сельскохозяйственной отрасли. Государство приняло Стратегию развития сельского хозяйства на 2020–2030 годы, направленную на совершенствование текущих реформ в сельскохозяйственной отрасли страны, а также новые законы и указы, призванные решить различные проблемы отрасли.

two cotton pickers at work in a field — Сборщики хлопка в Хорезмской области, октябрь 2025 года. © 2025 Узбекский форум

Несмотря на достигнутые некоторые заметные позитивные изменения, власти Узбекистана продолжают осуществлять значительный и принудительный государственный контроль над производством хлопка и пшеницы, при этом не соблюдая трудовые и другие права фермеров, занятых производством данных культур. Существующая в Узбекистане система стратегического производства сельскохозяйственной продукции требует от фермеров выращивания на арендуемой ими у государства земле согласованных с властями культур в фиксированных объемах (по квотам) и их продажи по фиксированным ценам. При этом на фермеров возлагается значительное финансовое бремя независимо от того, выполняют ли они квоты, и от того, насколько это обусловлено их возможностями. Фермеры поставлены в очень уязвимое положение, подвержены угрозам, нарушениям прав и другим формам незаконного принуждения. Кроме того, система препятствует их самостоятельности или контролю над условиями труда и на практике формирует для них подчиненное положение перед государством, по сути, превращая их в наемных работников. Именно такими словами описал свое положение хлопковод из Хорезмской области в ноябре 2025 года: «Как будто мы стали чьими-то наемными работниками, а не землевладельцами». Другой фермер из Ферганской области описал ситуацию как: «масса начальников». Он пояснил: «Все вмешиваются в работу фермера. И милиция, и прокуратура».

Как признано Международной организацией труда (МОТ), устанавливаемые на центральном уровне квоты могут способствовать применению принудительного труда, и хотя для подготовки настоящего доклада методология, использовавшаяся Human Rights Watch и Узбекским форумом по правам человека («Узбекский форум»), не предусматривала определение того, могут ли задокументированные в докладе случаи расцениваться как применение принудительного труда, уязвимость выращивающих хлопок и пшеницу фермеров и условия, в которых они работают в Узбекистане, создают риск принудительного труда.

В настоящем докладе документируются различные категории нарушений прав в жестко контролируемой государством сельскохозяйственной отрасли Узбекистана. Часть таких нарушений обусловлена самой системой сельскохозяйственного производства, навязываемой фермерам, а также незаконными действиями со стороны чиновников в отношении фермеров — такими как принуждение, угрозы, применение физической силы и даже произвольные задержания, — применяемыми с целью обеспечения производства фермерами хлопка и пшеницы в объемах, установленных государством, и по ценам, определяемым Узбекской республиканской товарно-сырьевой биржей – торговой площадкой по реализации товаров и продукции.

Нарушения права фермеров на достаточный уровень жизни, включая право на достаточное вознаграждение, происходят в результате нескольких факторов, включая принуждение фермеров к выращиванию хлопка и пшеницы и запрет на самостоятельное принятие решений о том, какие культуры выращивать, отсутствие у фермеров возможности продавать урожаи обязательных культур по ценам, покрывающим затраты, и неисполнение судебных решений о выплатах в пользу фермеров. Систематическое неисполнение судебных решений нарушает право фермеров на средство правовой защиты, включая доступ к суду, и ведет к финансовой неустойчивости, а то и к банкротству. Наконец, имеют место нарушения права фермеров на свободу ассоциаций, на коллективную защиту трудовых прав, а также на создание кооперативов и вступление в них.

Хлопок и пшеница — товары стратегического значения для властей Узбекистана. Сельское хозяйство является одной из ведущих отраслей экономики Узбекистана, производя почти четверть валового внутреннего продукта страны. Хлопчатобумажная пряжа входит в пятерку крупнейших по объему товаров, экспортируемых Узбекистаном. Узбекистан входит в десятку самых крупных производителей хлопка в мире.

Государство, которому принадлежат все земли сельскохозяйственного назначения в Узбекистане, сдает землю в аренду для соответствующего использования, определяя, какие земли могут использоваться для выращивания хлопка и пшеницы, а также какой объем урожая должен производиться ежегодно. Эти «квоты» на посевные культуры основываются на оценках урожайности земли, которые не всегда отражают реальное плодородие почвы или доступность воды для орошения. Государство ограничивает фермеров в выборе покупателей хлопка и пшеницы, и как минимум в одном случае в последние годы вмешалось, чтобы установить цены, выгодные для кластеров — частных предприятий по переработке и производству хлопково-текстильной и зерноводческой продукции — в ущерб интересам фермеров. Эти меры затрудняют выполнение фермерами производственных квот и могут поставить их в положение финансовой неустойчивости.

В последние годы кластеры, которые, согласно заявленным целям, создавались для перевода сельскохозяйственного сектора Узбекистана от государственной системы управления к рыночной модели, задерживали оплату или не полностью рассчитывались за поставляемое фермерами хлопковое и пшеничное сырье. Несмотря на то, что суды время от времени выносили решения в пользу фермеров, обращавшихся с исками о взыскании недополученных выплат, власти практически не предпринимали каких-либо мер в отношении кластеров за задержку или невыплату причитающихся фермерам средств.

Фермеры, не выполняющие установленные квоты или сталкивающиеся с задержками сбора урожая, могут подвергаться оскорблениям, угрозам и физическому насилию со стороны чиновников. Имущественные права фермеров, в том числе принадлежащее им право аренды и выращенный ими урожай, недостаточно защищены, и местные чиновники в ряде случаев незаконно и произвольно изымают или угрожают изъятием находящихся в аренде земель сельскохозяйственного назначения. Кроме того, представители властей и суды в различных регионах Узбекистана закрывают независимые фермерские кооперативы или вмешиваются в их деятельность, а также иным образом ограничивают усилия фермеров по объединению и коллективному отстаиванию своих прав — в нарушение как национального, так и международного законодательства.

A man stands next to a mound of raw cotton — Председатель фермерского кооператива у бурта хлопка-сырца в Элликкалинском районе, Каракалпакстан, декабрь 2023 года. © 2023 Узбекский форум

В 2020 году власти Узбекистана объявили о прекращении прямых государственных закупок хлопка и пшеницы у фермеров, но несмотря на это, государство сохраняет чрезмерный и принудительный контроль над сельскохозяйственной отраслью и, в частности, над фермерами, выращивающими хлопок и пшеницу. Государство продолжает обязывать фермеров производить стратегические культуры (хлопок и пшеницу), одновременно поддерживая практику закупки урожая частными компаниями, даже в случаях, когда такие компании не оплачивают поставки продукции своевременно или в полном объёме.

Настоящий доклад, — основанный на десятках интервью с фермерами и экспертами, проведенных в период с октября 2023 по декабрь 2025 года, а также на анализе судебных материалов, законодательства и иных официальных документов, публикаций в СМИ и постов в социальных сетях, а также высказываний должностных лиц, — выявляет пробелы в реализации правительством реформ. Он также подчеркивает сохранение принудительной системы в сельском хозяйстве, включая наказания за невыполнение квот, что подвергает фермеров риску оказаться в ситуации принудительного труда, и указывает на срочную необходимость возобновления правительством Узбекистана реформ в сельскохозяйственной отрасли страны.

В настоящем докладе также отражена позиция властей Узбекистана, представивших письменные ответы на вопросы, касающиеся выводов, сделанных двумя правозащитными организациями по итогам проведенного исследования. Кроме того, Human Rights Watch и Узбекский форум направили письменные запросы восьми кластерам, упомянутым в докладе; два из них предоставили письменные ответы. Их позиция также изложена ниже.

Human Rights Watch и Узбекский форум — базирующаяся в Берлине правозащитная организация, работающая по Узбекистану, — в настоящем докладе документируют, что договоры аренды земель сельскохозяйственного назначения сроком на 30 лет (ранее они заключались на 49 лет) не защищают фермеров в Узбекистане от незаконной и произвольной конфискации земель местными властями, а также что местные власти регулярно прибегают к угрозам конфискации фермерских земель, в случаях, когда фермеры не выполняют квоты по производству хлопка или пшеницы своевременно или досрочно. Фермерам, оспаривающим конфискацию земель властями, редко удается получить защиту в узбекистанских судах. В тех редких случаях, когда суды выносят решения в пользу фермеров, представители местных властей не выполняют судебные решения о возврате земель фермерам-истцам.

Фермеры также рассказывали Human Rights Watch и Узбекскому форуму о том, как частные предприятия по переработке и производству хлопково-текстильной и зерноводческой продукции, известные как кластеры, задерживали выплаты фермерам за необработанное поставляемое хлопковое и зерновое сырье. Другие фермеры рассказывали о том, как последние два-три года они вовсе не получали оплату от кластеров за поставку хлопка и/или пшеницы, в результате чего подвергались штрафам со стороны налоговых органов, а в некоторых случаях были вынуждены объявить банкротство и оказывались в крайне сложной финансовой ситуации. Власти не обеспечивали соблюдение условий контрактов и не требовали от упомянутых предприятий выплаты средств фермерам, даже в тех случаях, когда таковое было предписано судом.

Фермеры, проинтервьюированные в рамках подготовки настоящего доклада, которые выращивали больше пшеницы, чем предусматривали их фьючерсные контракты, — планируя использовать излишки для собственного пропитания или обмена на труд сельскохозяйственных рабочих — рассказывали, что власти незаконно и произвольно изымали и конфисковали их зерно в нарушение национального законодательства.

Human Rights Watch и Узбекский форум установили, что местные власти продолжают угрожать и проявлять враждебность по отношению к фермерам во время сбора урожая хлопка и пшеницы, обрушиваясь на них с оскорблениями за невыполнение квот. Фермеры рассказывали о полученных ими пощечинах, ударах и швырянии в них предметов на встречах с местными чиновниками. Чиновники называли фермеров «ослами», «скотиной» и «свиньями» лишь за то, что они не выполнили свои квоты по сбору хлопка или пшеницы. В нескольких более серьезных случаях за невыполнение квот сотрудники органов внутренних дел произвольно задерживали фермеров без предъявления каких-либо обвинений. Human Rights Watch и Узбекский форум также задокументировали многочисленные случаи задержания органами внутренних дел местных блогеров, которые предавали гласности нарушения прав фермеров, а суды назначали им наказание в виде административного ареста.

a woman picks cotton in a field — Сборщица хлопка в Ташкентской области, Узбекистан, октябрь 2023 года. © 2023 Узбекский форум

В переписке с Human Rights Watch и Узбекским форумом власти Узбекистана в основном не соглашаются с вышеописанными выводами, ссылаясь на изменения в законодательстве и недавно принятые указы, которые на бумаге повышают правовую защиту прав фермеров. Власти Узбекистана должны обеспечить соблюдение недавно принятых законов и указов, улучшающих защиту прав фермеров, и вновь продемонстрировать свою приверженность проведению системных реформ, направленных на устранение грубых нарушений прав и эксплуататорских условий труда, в которых фермеры в Узбекистане вынуждены выполнять квоты по производству хлопка и пшеницы, в то время как местные власти могут незаконно и произвольно изымать земли сельскохозяйственного назначения или имущество фермеров. Властям Узбекистана следует вовлекать фермеров в обсуждения сельскохозяйственных реформ и серьезно учитывать их мнения и рекомендации.

Власти Узбекистана должны выполнять свои обязательства в соответствии с Конвенцией МОТ № 87 о свободе объединений и защите права объединяться в профсоюзы. Правительство также должно обеспечить, чтобы деятельность независимых фермерских кооперативов, позволяющих фермерам осуществлять представительство своих интересов и совместно отстаивать свои права или вести коллективные переговоры, осуществлялась без вмешательства со стороны государства. Власти также должны немедленно отменить требование обязательного членства фермеров в государственном Совете фермеров Узбекистана.

Международные партнеры Узбекистана и международные финансовые организации (МФО), работающие в Узбекистане, должны требовать от властей страны положить конец произвольному и принудительному вмешательству государства в хлопководство и зерноводство, особенно в том, что касается ценообразования, заключения контрактов и устанавливаемых чиновниками для фермеров обязательств по выполнению показателей урожайности или «квот». Они должны призывать Узбекистан взять на себя обязательства по осуществлению системного реформирования сельского хозяйства, с целью устранения нарушений прав фермеров, задокументированных в настоящем докладе.

Методология

Настоящий доклад основан на первом комплексном расследовании нарушений международно признанных прав человека, включая трудовые права, в отношении фермеров в Узбекистане, проведенного после того, как в 2022 году правительство заявило о прекращении практики использования принудительного труда в стране. Одной из целей исследования также было проверить заявления правительства о проведении реформ и выявить упущения в государственной повестке реформирования.

Настоящий доклад основан на исследовании, проведенном Human Rights Watch и Узбекским форумом в период с октября 2023 по май 2025 года; а также на более десятка дополнительных интервью, проведенных в ноябре и декабре 2025 года. Исследователи Human Rights Watch и Узбекского форума совместно провели удаленные интервью с фермерами в Хорезмской и Ферганской областях, а также в столице Узбекистана Ташкенте, в октябре 2023 года. Совместные очные интервью были проведены организациями в Хорезмской области, Республике Каракалпакстан и Ташкенте в конце ноября и начале декабря 2023 года. В июле и августе 2024 года наблюдатели Узбекского форума провели очные интервью на основе опросника с фермерами в Андижанской, Джизакской, Кашкадарьинской, Ферганской и Хорезмской областях. Опросник были разработаны совместными усилиями Узбекского форума и Human Rights Watch. Наблюдатель Узбекского форума очно побеседовал с четырьмя фермерами в Андижанской области в апреле 2025 года. В ноябре и декабре 2025 года наблюдатели Узбекского форума провели 13 дополнительных очных интервью в Андижанской, Кашкадарьинской, Ферганской и Хорезмской областях.

Всего при подготовке настоящего доклада исследователи и наблюдатели провели интервью с 75 фермерами. Human Rights Watch и Узбекский форум также провели беседы с 11 юристами, экспертами, журналистами, экономистами и правозащитниками об опыте фермеров в Узбекистане. Правозащитные организации также проанализировали соответствующие статьи в СМИ, публикации в социальных сетях, академические и экспертные статьи о сельском хозяйстве в Узбекистане. Кроме того, были изучены судебные документы по делам, упомянутым в настоящем докладе.

Исследователи Human Rights Watch и наблюдатели Узбекского форума, владеющие русским и/или узбекским языками, а также английским, проводили очные интервью на русском или узбекском языках с последующим переводом на русский или английский языки. Интервью на основе опросника проводились на узбекском языке с переводом на русский или английский.

Human Rights Watch и Узбекский форум проинформировали всех респондентов о цели и добровольном характере участия. Респонденты дали устное информированное согласие на участие в интервью и в некоторых случаях выразили согласие на использование их настоящих имен. Большинство респондентов предпочли участие на анонимной основе, и их имена были изменены в целях защиты от возможных преследований. Ни один из респондентов, проинтервьюированных в рамках подготовки настоящего доклада, не получал материального или иного вознаграждения за участие в интервью с представителями Human Rights Watch или Узбекского форума.

В конце июня 2025 года Human Rights Watch и Узбекский форум направили в Министерство иностранных дел Узбекистана краткое изложение основных выводов исследования и перечень вопросов в письменной форме с просьбой оказать содействие в получении официального ответа. 14 августа 2025 года министерство предоставило письменный ответ Human Rights Watch и Узбекскому форуму. Информация, содержащаяся в письме, отражена в настоящем докладе.

В начале ноября 2025 года Human Rights Watch и Узбекский форум направили письма восьми хлопково-текстильным и зерновым кластерам, два из — которых упоминаются в настоящем докладе, с просьбой изложить свою позицию в связи с утверждениями со стороны фермеров о вероятной причастности кластеров к нарушениям их прав, таким как задержки выплат или невыплаты за поставленные хлопок и пшеницу. В конце ноября организации получили ответ по электронной почте от компаний «Индорама Агро» и Fergana Global Textile. Содержание их ответов также отражено в настоящем докладе.

I. Общие сведения

Выращивание хлопка и пшеницы в системе кластеров в Узбекистане

Сельское хозяйство является одной из ведущих отраслей экономики Узбекистана, производя почти четверть валового внутреннего продукта страны (ВВП).[1] Половина населения страны, то есть около 18 миллионов человек, проживает в сельской местности, а более 25% работающего населения, около 3,4 миллиона человек, занято в сельскохозяйственном секторе страны.[2] Хлопчатобумажная пряжа входит в пятерку крупнейших экспортных товаров Узбекистана.[3]

Вся земля сельскохозяйственного назначения в Узбекистане принадлежит государству.[4] Государство передает земли сельскохозяйственного назначения, отведенные под выращивание хлопка и пшеницы, в аренду либо индивидуальным фермерам, которые по условиям договора обязаны выращивать на своем участке исключительно хлопок и пшеницу, либо хлопково-текстильным кластерам - «вертикально интегрированным хлопково-текстильным производственным компаниям, которые занимаются производством хлопка, его переработкой, прядением, а также в некоторых случаях производством готовой одежды».[5] Хлопок и пшеница занимают около 70% всей обрабатываемой земли в Узбекистане; остальные земли сельскохозяйственного назначения используются для выращивания фруктов, бобовых и других культур, а также для скотоводства.[6]

Хлопок и пшеница являются для Узбекистана стратегическими сельскохозяйственными культурами — пшеница используется для экспорта и внутреннего продовольственного потребления, а хлопок необходим для развития текстильной промышленности страны. Хлопок представляет собой ключевой элемент плана экономической модернизации, реализуемого президентом Шавкатом Мирзиёевым, который предусматривает «создани[е] современных рабочих мест и сокращени[е] бедности… [и] внедрени[е] в сельское хозяйство рыночных механизмов».[7]

entrance to a cotton ginnery — Хлопкоприемный пункт в Сардобинском районе Сырдарьинской области, Узбекистан, ноябрь 2023 года. © 2023 Узбекский форум

В 2018 году было принято несколько нормативных актов о создании крупных хлопково-текстильных кластеров, которые регистрируются в Узбекистане как малые частные предприятия или общества с ограниченной ответственностью. С тех пор в Узбекистане были созданы сотни таких кластеров.[8] По данным Института прогнозирования и макроэкономических исследований, в период с 2018 по 2022 год было создано 506 кластеров.[9] Министерство сельского хозяйства Узбекистана приводит перечень из 134 хлопково-текстильных и 157 зерноводческих кластеров, действующих в настоящее время в стране.[10]

Согласно заявленным целям, система кластеров создавалась для того, чтобы позволить Узбекистану перейти от жестко контролируемой государством системы сельскохозяйственного производства к рыночной модели. Государство контролировало создание кластеров, предоставляло им налоговые льготы, право выкупа оборудования, принадлежавшего ранее государству, в том числе хлопкоочистительных предприятий по всей стране, а также земли. Предполагалось, что кластеры возьмут на себя функции по заключению контрактов и закупке хлопка-сырца и пшеницы, а также по производству продукции с добавленной стоимостью. Однако процесс перехода к рыночной системе остается незавершенным, и настоящий доклад демонстрирует, что сохраняющийся принудительный контроль государства над сельским хозяйством приводит к нарушениям прав человека и трудовых прав фермеров, занятых в производстве этих культур, и к созданию условий, повышающих риск принудительного труда.[11]

Работа большинства кластеров в Узбекистане построена на заключении индивидуальных договоров с десятками или даже сотнями фермеров на поставки ими хлопка-сырца или пшеницы. Вместе с тем около 10% сельскохозяйственных земель сдается государством в аренду непосредственно кластерам, которые используют наемный труд для выращивания хлопка и пшеницы для собственных нужд и получения прибыли. Кластер может нанять фермера в свой штат (путем заключения официального трудового соглашения) или на основе договора об оказании «услуг».[12]

Фермеры, арендующие землю непосредственно у государства, были ранее обязаны продавать собранные ими хлопок-сырец или пшеницу закрепленному за ними кластеру в том же районе. В ноябре 2021 года и декабре 2023 года президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев подписал указы, предоставляющие фермерам чуть бóльшую свободу в выборе кластера для продажи своего сырья, — из числа находящихся на территории той же области.[13] Впрочем, для некоторых фермеров на деле указы практически ничего не изменили. Например, в Яккабагском районе Кашкадарьинской области по словам одного из фермеров «есть только один хлопковый и один зерновой кластер в нашем районе, выбирать не из чего».[14] Фермер из Андижанской области рассказал в беседе с Узбекским форумом: «По документам это добровольно, но на практике система так устроена, что фермер вынужден работать с определенным кластером».[15]

Узбекистан официально упразднил систему принудительных государственных закупок хлопка и пшеницы в марте 2020 года. В письме Human Rights Watch и Узбекскому форуму правительство Узбекистана подтвердило, что система госзакупок была упразднена, и отметило, что «[с]огласно Положению, утвержденному постановлением Кабинета министров № 505 от 24 августа 2020 года, фермерские хозяйства самостоятельно определяют размещение сельскохозяйственных культур, предложения о размещении культур реализуются посредством автоматизированной системы “КропАгро” без участия человека [выделено в оригинале]».[16]

Однако, как показано в настоящем докладе, фермеры, которые арендуют земли, выделенные для выращивания хлопка и пшеницы, а также фермеры, выращивающие эти культуры для кластеров, де-факто по-прежнему связанны системой квот, регулирующей объемы производства сырья, которое они обязаны произвести за каждый сельскохозяйственный сезон. На местных чиновников при этом неофициально возлагается задача обеспечить выполнение соответствующих показателей урожайности. Поскольку земли могут использоваться только в соответствии «с назначением», фермеры не могут выращивать ничего, кроме хлопка и пшеницы. До урожая 2026 года фермерам не разрешалось выращивать другие культуры даже после выполнения показателей по хлопку и пшенице.[17] Таким образом государство осуществляет принудительный контроль над деятельностью фермеров.

Производственная «квота» каждого фермера зависит в основном от плана по производству хлопка или пшеницы, установленного центральными властями на соответствующий год, а также от оценки, производимой Институтом почвоведения и агрохимических исследований при Министерстве сельского хозяйства, который каждые 5 лет проводит обследование сельскохозяйственных земель для определения прогнозируемого урожая хлопка или пшеницы.[18] Местные власти определяют «квоту» по объему хлопка-сырца или пшеницы, которую фермер должен произвести за каждый посевной сезон, на основе прогнозируемых показателей, а именно: а) сколько земли отведено под хлопок или пшеницу в каждом районе и b) урожайность земли, арендуемой конкретным фермером.

Отвечая на вопрос правозащитных организаций о возможности проведения дополнительной оценки качества земли по инициативе фермеров, правительство Узбекистана в своем письме отметило: «В случаях, когда в результате природных бедствий, техногенного воздействия или мелиоративных работ на соответствующей территории изменяется плодородность почвы, бонитировка почвы на некоторых участках может быть проведена повторно по запросу хозяйств и других землепользователей либо в соответствии с решением районного (городского) совета фермеров [выделено в оригинале]».[19]

Подавляющее большинство фермеров в Узбекистане либо берут льготные государственные кредиты по сниженным ставкам для покрытия первоначальных производственных расходов, либо заключают договоры с кластерами, которые покрывают эти расходы. Фермеры, занимающиеся производством хлопка или пшеницы без государственных кредитов или финансирования со стороны кластеров, также обязаны произвести определенный объем сырья к концу сезона в соответствии с договоренностями с местными властями.[20] По некоторым оценкам, не более 10% фермеров располагают достаточными средствами для того, чтобы выращивать хлопок и зерно без привлечения государственных кредитов.[21]

Таким образом большинство фермеров, занятых в производстве хлопка и пшеницы, по сути, продолжают быть подотчетными контролируемой государством системе. Государство требует от фермеров производить сырье в интересах частных компаний, и, хотя формально фермер выполняет условия договора поставки с хлопково-текстильным или зерноводческим кластером, именно местные власти соответствующего района - при содействии правоохранительных органов - устанавливают для фермера «квоту» и оказывают на него давление, требуя выполнения и сдачи, установленной в интересах кластера «квоты». Юлий Юсупов, известный узбекистанский экономист, приравнивает систему кластеров в Узбекистане к «крепостному праву», когда «фермеры обязаны производить то, что им не выгодно (в частности, хлопок) и продавать свою продукцию по заниженным ценам».[22]

Когда кластеры задерживают выплаты или не оплачивают поставки в полном объеме, власти Узбекистана не обеспечивают исполнение договорных условий и не гарантируют, что фермеры получат причитающиеся им средства— даже в тех случаях, когда суды выносят решения в пользу фермеров. Однако если фермеры не выполняют установленную квоту или отстают от графика, местные власти могут подвергать их публичным унижениям и угрожать изъятием земли. Кроме того, как минимум в одном случае государство напрямую вмешалось в определение закупочных цен на хлопок и пшеницу уже после того, как фермеры понесли первоначальные производственные расходы, тем самым в одностороннем порядке изменив условия договоров между фермерами и кластерами в пользу последних.[23] Более подробно эти вопросы рассматриваются ниже.

Шелководство выходит за рамки предмета настоящего доклада. Вместе с тем важно отметить, что фермеров, занятых в производстве хлопка и пшеницы, государство также принуждает выращивать шелковичные коконы для нужд приватизированной шелковой промышленности Узбекистана. Узбекистан — третий по величине производитель шелка в мире.[24] Хокимы используют различные способы принуждения, в том числе угрозы расторжением договоров аренды земли и даже физическое насилие, чтобы обеспечить выполнение устанавливаемых государством квот по производству коконов тутового шелкопряда.[25] Министерство труда США включило шелковые коконы из Узбекистана в свой перечень товаров, производимых с использованием принудительного труда.[26]

Отказ от применения принудительного труда государством?

До хлопкоуборочной кампании 2021 года власти непосредственно контролировали все аспекты хлопководческой отрасли в Узбекистане, а их представители на каждом уровне были задействованы в функционировании системы принудительного труда.[27]

Чиновники принуждали студентов, иногда даже детей, а также учителей, врачей, медицинский персонал, получателей социальных пособий, бюджетников и работников частных предприятий к сбору урожая хлопка на полях — вопреки их желанию и под угрозой наказания. Одновременно, пытаясь препятствовать работе правозащитников по исследованию и обнародованию практики применения государством принудительного труда, власти прибегали к произвольным задержаниям, угрозам, унижающему человеческое достоинство обращению и другим репрессивным мерам.

В ответ на обеспокоенность использованием принудительного труда в цепочках поставок, 331 международный бренд и ритейлер, объединившись по призыву «Хлопковой кампании» — альянса правозащитных неправительственных организаций (НПО), профсоюзов и бизнес-ассоциаций, — объявили в 2011 году бойкот хлопковой продукции из Узбекистана.[28]

В 2017 году, спустя год после смерти бывшего президента Узбекистана Ислама Каримова, правительство страны начало диалог с «Хлопковой кампанией» о подходах к решению глубоко укоренившейся проблемы — использования государством принудительного труда. Этот процесс привел к разработке и принятию в июне 2019 года дорожной карты реформ. С тех пор власти Узбекистана при поддержке «Хлопковой кампании» и Международной организации труда (МОТ) осуществили значительные реформы, направленные на прекращение использования государством принудительного труда в сельском хозяйстве Узбекистана.

10 марта 2022 года «Хлопковая кампания» объявила о снятии бойкота после того, как независимые наблюдатели не обнаружили свидетельств систематического применения принудительного труда сборщиков хлопка во время сбора урожая 2021 года.[29]

В последующие годы Узбекистан не вернулся к системному использованию принудительного труда на сборе хлопка, тем не менее риск использования принудительного труда сборщиков хлопка и, как показывает настоящий доклад, фермеров, выращивающих хлопок и пшеницу сохраняется. В последние годы независимые наблюдатели документировали отдельные случаи использования принудительного труда во время сбора хлопка, в том числе на государственных предприятиях, а также случаи вмешательства государства в целях пресечения таких случаев.[30]

Реформы сельскохозяйственного сектора

В рамках усилий, направленных на прекращение системной практики использования принудительного труда, власти Узбекистана выразили готовность к более широкому реформированию сельскохозяйственного сектора и предприняли определенные шаги в данном направлении. Стратегия развития сельского хозяйства на 2020–2030 годы, утвержденная в октябре 2019 года, определяет повестку и стратегию государственной программы реформ.[31] Постановление президента № 4633, принятое в марте 2020 года, официально отменило систему государственных закупок хлопка и пшеницы.[32]

Процесс реформирования сельского хозяйства, начавшийся несколько лет назад, по-прежнему продолжается. Власти принимали новое законодательство или вносили изменения в действующее вплоть до начала 2026 года, создавая нормативно-правовую базу, которая может обеспечит более высокий уровень правовой защиты для фермеров, при условии ее соблюдения и эффективного применения на практике. В случаях, когда нарушения прав, задокументированные в настоящем докладе, происходили до принятия новых законов, указов и постановлений, информация сохраняет свою актуальность, подчеркивая серьезный и закоренелый характер соответствующих проблем. Для того, чтобы новые законы и подзаконные акты были эффективны — при условии их соответствия международным стандартам в сфере прав человека и трудовых прав, — их должны последовательно исполнять органы власти, в том числе на местном уровне. Судебная система Узбекистана не обладает достаточной независимостью, чтобы предоставлять эффективную правовую защиту фермерам, чьи права нарушаются в связи с их родом деятельности.[33]

Human Rights Watch и Узбекский форум задокументировали многочисленные примеры того, как чиновники не соблюдали новое законодательство или не обеспечивали исполнение судебных решений. В результате этим нормам еще только предстоит стать основой для более эффективной защиты прав фермеров на практике.

В декабре 2019 года в Узбекистане был принят новый закон «О профессиональных союзах», который упростил процедуру регистрации для профсоюзных организаций и приблизил национальное законодательство к стандартам конвенций МОТ.[34] В апреле 2023 года, в стране был принят новый Трудовой кодекс.[35]

В ноябре 2024 года, после бурной реакции общественности на незаконную ликвидацию независимых фермерских кооперативов, Узбекистан принял новый закон «О сельскохозяйственном кооперативе».[36] Закон, вступивший в силу в феврале 2025 года, прямо предусматривает, что фермеры имеют право создавать независимые сельскохозяйственные кооперативы — даже в тех регионах, где уже существуют кластеры.

Некоторые из фермеров, с которыми общались Human Rights Watch и Узбекский форум в рамках подготовки настоящего доклада, признавали, что власти предпринимают шаги, направленные на улучшение положения фермеров. Но даже те, кто отмечал усилия государства, обращали внимание на значительный разрыв между законодательством и правоприменительной практикой в Узбекистане. Фермер из Риштанского района сказал: «Сейчас, если фермер знает свои права, где-то он может добиться справедливости. …государство принимает новые законы и указы. Но в отдаленных районах, вроде нашего, нет никаких гарантий исполнения этих законов».[37]

Несмотря на то, что новые законы и подзаконные акты действительно направлены на решение некоторых проблем в сельскохозяйственном секторе, Узбекистану пока не удалось создать благоприятные условия для проведения необходимых структурных реформ в сельском хозяйстве, что противоречит даже его собственной стратегии развития сельского хозяйства на 2020–2030 годы, в которой содержатся вполне конкретные показатели — в частности отказ от практики распределения сельскохозяйственных культур государством уже к первому кварталу 2023 года.[38]

Международная поддержка развития сельского хозяйства

Параллельно с усилиями Узбекистана по реформированию сельскохозяйственного сектора многосторонние банки развития, такие как Всемирный банк и Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), а также другие партнеры Узбекистана, такие как Европейский союз (ЕС), начали оказывать поддержку проводимым реформам.

В 2020 году Всемирный банк выделил 500 миллионов долларов США правительству Узбекистана на реализацию до конца 2026 года проекта «Модернизация сельского хозяйства», направленного на «укрепление сельскохозяйственных услуг в поддержку роста производительности» и «развития сельскохозяйственных цепочек добавленной стоимости на рыночной основе».[39] В сентябре 2025 года Всемирный банк предоставил правительству Узбекистана заем на разработку политики, направленный, среди прочего, на содействие в «продвижении реформ в хлопководстве».[40] В апреле 2024 года ЕС выделил правительству Узбекистана шесть миллионов евро «в связи с достигнутым страной прогрессом в реформировании сельского хозяйства»; выделение дополнительных грантов ожидается в 2025 и 2026 годах, а общий размер финансирования составит 20 миллионов евро.[41]

Азиатский банк развития (АБР) поддерживает усилия властей Узбекистана по модернизации системы водоснабжения, а Немецкое общество по международному сотрудничеству (Deutsche Gesellschaft für Internationale Zusammenarbeit, GIZ) оказывает содействие «расширению смежных с сельским хозяйством отраслей на всех этапах производственной цепочки, включая производство удобрений, сельскохозяйственное оборудование и торговлю зерновыми».[42]

Различные инициативы, объединяющие заинтересованные стороны, такие как международная программа устойчивого развития производства хлопка The Better Cotton Initiative (BCI) и совместный проект МОТ и Международной финансовой корпорации Better Work, также начали работать в Узбекистане.[43] Better Work Uzbekistan оказывает услуги по оценке и консультированию десяти хлопково-текстильным кластерам в Узбекистане.[44]

Инвестиции международных финансовых институтов в компании, действующие в Узбекистане, уже становились предметом пристального внимания, а также официальных жалоб. «Индорама Агро», сингапурская компания и один из крупнейших производителей хлопка в Узбекистане, получала миллионные займы на развитие от ЕБРР, АБР и Международной финансовой корпорации с тех пор, как начала работать в Узбекистане в 2018 году. На протяжении последних лет «Индорама Агро» фигурировала в многочисленных жалобах на недопустимое обращение с работниками и преследования за критику.[45]

В электронном письме Узбекскому форуму и Human Rights Watch от 21 ноября 2025 года генеральный директор «Индорама Узбекистан» Дипак Раина заявил, что «Индорама Агро» «решительно отвергает все обвинения в нарушениях трудовых прав или вмешательстве в деятельность профсоюзов» и «поддерживает коллективные переговоры и деятельность профсоюзов».[46] Раина отметил, что «Индорама Агро» «привержена международным стандартам в области охраны труда и защиты прав человека, включая Основные конвенции МОТ», а также «защите трудовых прав и прав человека во всех сферах своей деятельности».[47]

Международные финансовые институты и другие международные структуры, такие как Европейский союз, обязаны тщательно отслеживать нарушения прав, допускаемые в ходе деятельности, связанной с их грантами, инвестициями и проектами в Узбекистане, и обеспечивать доступ пострадавших от таких нарушений к эффективным средствам правовой защиты.

Стандарты ответственного выбора поставщиков

В то время как власти Узбекистана обязаны соблюдать, защищать и осуществлять права человека в соответствии с нормами международного права в сфере прав человека, частный бизнес, включая узбекистанские и международные бренды одежды, также несут обязательства по соблюдению прав человека.[48]

Этот принцип получил широкое международное признание.[49] Рамочная концепция «защищать, соблюдать и обеспечивать средства правовой защиты» (“Protect, Respect and Remedy”), наиболее четко сформулированная в Руководящих принципах предпринимательской деятельности в аспекте прав человека ООН, предполагает, что частные предприятия должны соблюдать права человека, избегать соучастия в их нарушениях и обеспечивать адекватное восстановление прав, когда такие нарушения происходят. Руководящие принципы призывают частные предприятия проявлять должную осмотрительность (due diligence), чтобы выявлять, предотвращать и смягчать негативные последствия своей деятельности для прав человека, а также нести за них ответственность и возмещать соответствующий ущерб.[50]

За последние годы, кроме того, во многих странах были приняты законодательные акты, требующие от компаний проведения аудитов (due diligence) в своих цепочках поставок. Соответствующие законы были приняты в Канаде, США, Великобритании, Франции, Нидерландах и Германии.[51] В июле 2024 года ЕС принял Директиву о должной осмотрительности в отношении корпоративной устойчивости (EU Corporate Sustainability Due Diligence Directive, CSDDD), которая требует от крупных европейских компаний соблюдения стандартов в сфере прав человека и охраны окружающей среды как в своей собственной деятельности, так и в своих цепочках добавленной стоимости.[52] В рамках общего обязательства проведения аудитов (due diligence) директива не только стимулирует компании к детальному изучению своих цепочек поставок, но и обязывает их выявлять и устранять случаи и риски нарушений прав человека, а также, внимательно анализируя собственную деятельность, принимать необходимые меры к тому, чтобы их практики закупок «способствовали» получению дохода, достаточного для поддержания адекватного уровня жизни, «самозанятыми работниками и мелкими сельхозпроизводителями», то есть фермерами.[53] В декабре 2024 года ЕС также принял нормативный регламент, запрещающий допуск на европейский рынок продукции, полученной с использованием принудительного труда (Forced Labor Regulation, FLR), который будет применяться в дополнение к CSDDD.[54]

Хлопчатобумажная пряжа уже сейчас является одной из крупнейших статей экспорта в Узбекистане, а власти страны выражали свое намерение развивать экспортноориентированную текстильную промышленность — это означает, что в перспективе объемы узбекистанского хлопка в цепочках поставок вырастут еще больше.[55] В связи с этим нарушения требований национального и международного права, задокументированные в настоящем докладе, имеют последствия не только для частного бизнеса, работающего в Узбекистане. По мере продолжения развития узбекистанской текстильной промышленности местные фермеры и хлопково-текстильные кластеры будут становиться ключевыми звеньями в цепочках поставок глобальных брендов и ритейлеров. Многие из этих брендов и ритейлеров базируются в Европе и Соединенных Штатах Америки, где их деятельность — в обоих направлениях таких цепочек — должна будет соответствовать требованиям законодательства о due diligence и запрете принудительного труда.

Корпорации, рассматривающие возможность закупок пшеницы и хлопка в Узбекистане, должны учитывать свои обязательства в части выявления, предотвращения, смягчения и устранения последствий нарушений прав человека в своих цепочках поставок — аналогичных многим из задокументированных в настоящем докладе. В случае использования принудительного труда к соответствующей продукции может быть применен полный запрет в соответствии с нормами FLR.

II. Неблагоприятные условия труда

Быть фермером становится всё труднее с каждым днем. У фермеров нет свободы.

– Фермер, Дустликский район[56]

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (МПЭСКП) в статьях 6, 7 и 11 соответственно гарантирует право на труд, право на справедливые и благоприятные условия труда и право на достаточный жизненный уровень.[57] Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам, который дает обладающие юридической силой толкования положений Пакта и осуществляет надзор за его выполнением, указал в своем Замечании общего порядка № 23 о праве на справедливые и благоприятные условия труда, что «[г]осударствам-участникам следует принять законы и меры политики для обеспечения того, чтобы сельскохозяйственные рабочие пользовались не менее благоприятным режимом, чем другие категории трудящихся».[58]

Статья 42 Конституции Республики Узбекистан предусматривает, что каждый имеет право на достойный труд, на свободный выбор профессии и рода деятельности, на благоприятные условия труда, отвечающие требованиям безопасности и гигиены, на справедливое вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного минимального размера оплаты труда, а также на защиту от безработицы в порядке, установленном законом.[59]

Достаточный жизненный уровень, включая справедливое вознаграждение

Денег от продажи зерна хватило только на то, чтобы закрыть кредит [«АгроБанка»] и уплатить налоги. Мне никакого дохода не осталось.

– Фермер-хлебороб, Риштанский район[60]

Содержащаяся в статье 7 МПЭСКП гарантия права на справедливые и благоприятные условия труда включает в себя право на достойное вознаграждение, которое, как подтвердил Комитет, принадлежит всем работникам любой формы занятости, включая самозанятых, таких как фермеры, и сельскохозяйственных рабочих.[61] Под правом на вознаграждение имеется в виду уровень или качество, которое обеспечивает «достойную жизнь»; Комитет также отметил, что реализация права на справедливые и благоприятные условия труда является необходимым условием и в то же время результатом реализации других гарантируемых Пактом прав — например, на достаточный жизненный уровень, обеспечиваемый достойным вознаграждением.

Несмотря на то, что законодательство Узбекистана допускает возможность для фермеров договариваться о более высоких закупочных ценах на хлопок и пшеницу, чем устанавливаемые Узбекской республиканской товарно-сырьевой биржей, на практике фермеры не обладают реальной переговорной позицией, чтобы диктовать условия продажи своей продукции, и цены не отличаются от устанавливаемых биржей — даже когда они убыточны. Кроме того, интервью, проведенные в рамках подготовки настоящего доклада, а также сообщения в местных СМИ и на телеграм-каналах фермеров за последние три года указывают на все более частые случаи, когда хлопково-текстильные и зерноводческие кластеры в Узбекистане задерживают выплаты фермерам за поставленные хлопок-сырец и пшеницу или вовсе не производят их, в нарушение нормативно-правовых актов и своих договорных обязательств перед фермерами.[62]

Что я хотел бы изменить — это чтобы в фермерах видели настоящих партнеров; чтобы [власти] работали прозрачно, не прятали документы и решения от фермеров; и чтобы фермер мог сам участвовать в любых соглашениях. … Все цены [на урожай] и условия должны публиковаться на открытой платформе — чтобы фермеры могли сравнить. Простой «калькулятор» для фермеров по выплатам и субсидиям — сколько тонн, какое качество, какая цена, когда платить — все должно быть прозрачно.

– Фархад, Андижанская область, 28 ноября 2025 года

Вмешательство со стороны государства, ограничивающее прибыль фермеров от продажи хлопка и пшеницы

Фермеры, опрошенные в рамках подготовки настоящего доклада, рассказали Узбекскому форуму и Human Rights Watch, что из-за повсеместного контроля со стороны властей за выращиванием хлопка и пшеницы на арендуемой фермерами земле, они фактически лишены возможности вести переговоры об условиях продажи своей продукции. Как отмечалось выше, фермеры вынуждены подписывать договоры на поставку определенного объема хлопка и пшеницы, так называемой «квоты», которая определяется на основе общенационального прогноза урожая хлопка и пшеницы в каждый конкретный год и оценки урожайности конкретного участка земли, арендуемого фермером.

Фермер из Алтынкульского района описывает это так: «Фермер должен договориться с кластером и заключить договор. Нас заставляет муниципалитет. Фермер не может выдвигать никаких условий; не может заявлять какие-то требования… Как будто мы продаем свою продукцию кластеру, умоляя ее купить. Если [кластер] захочет дать денег — даст, не захочет — не даст».[63]

Проинтервьюированные фермеры также описывали в прошлом весьма распространенную проблему, связанную с подписанием фьючерсных контрактов между фермерами и кластерами, когда фермерам предлагают подписать незаполненный контракт без указания закупочной цены пшеницы или хлопка.[64] За последние два года власти Узбекистана предприняли определенные шаги для решения этой проблемы. В 2024 году заключение фьючерсных договоров-поставок, ранее оформлявшихся вручную, было переведено в онлайн-систему, которая требует обязательного указания закупочной цены на хлопок и пшеницу, что стало эффективным решением проблемы. Теперь фермеры имеют доступ к электронной системе с помощью логина и пароля, и возможность скачать копию фьючерсного договора в любой момент.[65]

Два фермера из Риштанского района Ферганской области рассказали Узбекскому форуму, что несмотря на то, что они подписали фьючерсные договоры с указанием определенного объема хлопка, посреди сезона власти увеличили общий объем хлопка, который они были обязаны собрать, примерно на 20%.[66] «Я не выполнил план [по хлопку], потому что когда я подписывал фьючерсный договор, норма была 165 тонн, а потом они [чиновники хокимията] заменили его на спотовый договор, и там была указана норма 190 тонн», — рассказал Узбекскому форуму фермер из Ферганской области.[67]

На момент сбора урожая 2025 года минимальную закупочную цену хлопка-сырца и пшеницы определяла национальная товарная биржа страны - Узбекская республиканская товарно-сырьевая биржа.[68] Нормативный акт, регулирующий ценообразование на хлопок, предусматривает, что «фьючерсные договоры заключаются между хозяйствами и переработчиками [кластерами]… по цене, свободно формируемой на бирже, но не ниже объявленной стартовой цены».[69]

Поправки, внесенные в 2024 году в закон Республики Узбекистан «О фермерском хозяйстве», не только предусмотрели, что кластеры не могут устанавливать закупочные цены ниже биржевой, но и формально предоставили фермерам право самостоятельно устанавливать цены на хлопок и пшеницу. Однако на практике у фермеров нет переговорных рычагов, позволяющих им требовать повышения закупочных цен выше уровня, определенного биржей, даже если этот уровень не покрывает их производственных затрат. Кроме того, как минимум в одном случае государство напрямую вмешалось в процесс, установив закупочные цены на хлопок в одностороннем порядке в пользу кластеров и в нарушение интересов фермеров.[70] Отсутствие независимой судебной системы и слабая укорененность в Узбекистане принципа верховенства права означают, что эффективных механизмов ограничить полномочия государства при таком одностороннем вмешательстве фактически не существует.

13 сентября 2024 года, после того как упали цены на хлопок на глобальном рынке, правительство вмешалось и установило новую, более низкую закупочную цену на хлопок, приняв постановление № 574, где была указана новая минимальная закупочная цена на хлопок-сырец и размер субсидий на тонну хлопка.[71] Согласно сообщениям в местных СМИ и публикациям фермеров в открытых телеграм-каналах, сотрудники органов внутренних дел приходили к фермерам и оказывали давление, чтобы принудить их к подписанию новых договоров-поставок по более низким ценам.[72] Некоторые фермеры выражали опасения, что новые цены не покроют их производственных затрат.[73] Узбекскому форуму и Human Rights Watch известно о нескольких отдельных случаях, когда фермеры отказывались подписывать новые договоры и обращались в суд, чтобы добиться исполнения кластерами условий первоначально заключенного договора.[74]

Иными словами, спустя шесть месяцев после того, как подавляющее большинство фермеров-хлопкоробов в Узбекистане заключили фьючерсные договоры с кластерами, что обычно происходит каждый февраль, перед посевной, правительство Узбекистана в одностороннем порядке установило новую закупочную цену на хлопок. К сентябрю фермеры уже произвели расходы на выращивание и сбор урожая, основываясь на ценах, согласованных более шести месяцев назад, и уже приступили к сбору урожая.

Мало того, что фермеров принуждали согласиться на более низкую цену, чем предусматривали первоначально заключенные ими договоры: как минимум одна фермерка из Папского района Наманганской области также рассказала Узбекскому форуму и Human Rights Watch, что в начале 2025 года местные власти принуждали ее и других фермеров к заключению фьючерсных договоров с конкретным кластером — несмотря на то, что данный кластер все еще не расплатился с ними за пшеницу и хлопок урожая 2024 года. «Хокимият заставляет 100% фермеров в Папском районе подписать договор с чустским кластером (также известным как Art Soft). [Но] многие фермеры не хотят», — отметила она.[75]

Ранее, в июне 2024 года, фермер-хлебороб из Чустского района Наманганской области рассказывал в одном из местных СМИ, что на него оказывал давление все тот же районный хоким, чтобы он сдавал зерно в кластер Art Soft. В своем обращении фермер утверждал, что кластер имеет хроническую задолженность и что он не верит, что когда-либо получит оплату.[76] Human Rights Watch и Узбекский форум направили запрос кластеру Art Soft, по поводу заявлений фермера о том, что кластер якобы не заплатил ему вовремя или полностью, однако на момент выпуска настоящего доклада ответа не поступило.

Задержки выплат и невыплаты за поставки хлопка и пшеницы

За прошлогоднюю пшеницу мне все еще не заплатили. Из-за них [кластера] я влез в долги.

– Фермер, Ферганская область[77]

С принятием в декабре 2023 года президентского указа № 205 хлопково-текстильные кластеры обязаны производить 80 процентов платежей за хлопок-сырец, принятый на основании фьючерсного контракта, «не позднее трех рабочих дней со дня приемки хлопка-сырца, оставш[ую]ся часть — до 31 декабря».[78] Что касается пшеницы, то полная оплата должна быть произведена в течение двух недель со дня поставки.[79] В случае неоплаты кластером поставок в указанные сроки фермеры могут обратиться с иском в отношении кластера в экономический суд.[80]

Workers gather outside a cotton cluster — Рабочие ожидают выплаты задолженности по заработной плате у входа на хлопкоочистительный завод кластера Real Agro Cotton в середине августа 2024 года. © 2024 Effect.uz

Однако последние два-три года хлопково-текстильные и зерноводческие кластеры в Узбекистане стали все чаще задерживать выплаты фермерам за поставленное сырье или не производить их вовсе, нарушая право фермеров на своевременное получение справедливого вознаграждения. Фермеры рассказывали Узбекскому форуму и Human Rights Watch, что даже когда они обращались по таким делам в суды и те выносили решения в их пользу, местные власти практически не предпринимали действий для исполнения судебных решений, тем самым нарушая право фермеров на эффективное средство правовой защиты, на доступ к суду и на уважение своей собственности.[81]

Бездействие властей в вопросе обеспечения выплат кластерами задолженностей перед фермерами, наглядно демонстрирует дисбаланс власти в сельскохозяйственном секторе Узбекистана. Однако еще более важным нужно признать то, что фермеры, не получившие полную оплату за свои поставки, оказываются в уязвимом финансовом положении, что влияет на их способность своевременно и полностью уплачивать налоги и выполнять другие финансовые обязательства. По сведениям Министерства иностранных дел Узбекистана, с 2022 года 19 хлопково-текстильных кластеров подали заявления о банкротстве.[82] Когда кластеры объявляют о своем банкротстве, фермеры оказываются в состоянии полной неопределенности, не понимая, каким образом они могут получить свое вознаграждение.

В качестве основных причин того, что хлопковые кластеры в Узбекистане разоряются, эксперты называют их быстрый рост, дорогие и краткосрочные кредиты, снижение мирового спроса на хлопково-текстильную продукцию, коррупцию и слабое управление, а также непоследовательную политику государства.[83] К дополнительным факторам относятся низкая маржинальность текстильного сектора, неготовность предприятий соблюдать международные экспортные стандарты и логистические сложности (Узбекистан не просто не имеет выхода к морю — его не имеет и ни одна граничащая с Узбекистаном страна).[84]

Фермер из Хорезмской области рассказал Узбекскому форуму и Human Rights Watch, что он задолжал значительную сумму денег, но кластер «говорит, что они в долгах и у них нет денег», чтобы с ним расплатиться.[85] По словам фермера из Зарбдарского района, кластер заплатил ему на несколько месяцев позже, и даже тогда он «никакой прибыли от хлопка не увидел. Вся прибыль ушла на погашение долгов банкам, налоговой и кластеру».[86]

Фермер-хлопкороб из Андижанской области рассказал в конце 2025 года Узбекскому форуму, что в результате неполной оплаты собранного им урожая 2024 года «финансовая нагрузка на мое хозяйство в 2025 году выросла», и теперь он выплачивает свои долги за счет «денег, которые заработали дети, и даже за счет пенсии моей матери».[87]

Я писал кластеру про задолженности за 2024 год, я также сообщал в районный отдел сельского хозяйства, они знают об этом. В суд или в прокуратуру пока не обращался, потому что надеюсь разрешить дело «по соглашению сторон». Даже если обращусь [в суд], это будет бесполезно, у судов и кластеров один и тот же язык.[88]

Дилмурод, фермер из Булакбашинского района Андижанской области, рассказал в конце 2025 года Узбекскому форуму, что в его случае «задержка оплаты [за хлопок] имела огромные последствия для [моей возможности оплатить труд] сборщиков и постоянных работников. Из-за того, что я не мог заплатить им за сбор урожая вовремя, я взял кредит… и оплатил [труд сборщиков и постоянных работников]. Этот долг ухудшил мое финансовое положение».[89]

Отвечая на вопрос, касательно проблемы невыплат со стороны кластеров фермерам за поставленную продукцию, власти Узбекистана сообщили, что «отношения между хлопково-текстильными кластерами и производителями сырья строятся на основе заключенных между ними договоров» и что «у них есть право обращаться в суд для взыскания задолженности».[90]

Правительство также отметило, что «[в] соответствии с Постановлением № 145 Кабинета министров от 6 марта 2025 года было предусмотрено, что кластерам, не погасившим до 10 марта 2025 года задолженность перед производителями хлопка за хлопок-сырец, приобретенный ими из урожая 2024 года, не будет продлеваться срок погашения льготных кредитов».[91] В письме также уточнялось: «Что касается выплаты задолженностей 117 кластеров перед 28 988 фермерами, то Министерство сельского хозяйства совместно с соответствующими организациями и областными управлениями приняло надлежащие меры с целью обеспечения полной выплаты задолженностей на сумму 11,5 триллиона сумов (100%) [выделено в оригинале]».[92]

Несколько фермеров рассказали Human Rights Watch и Узбекскому форуму, что они обращались в экономические суды с исками к кластерам, чтобы добиться выплаты задолженностей. Несмотря на то, что некоторые суды выносили решения в пользу фермеров, кластеры уклонялись от выполнения судебных решений. «Мы подали в суд на кластер, [но] никакого результата от этого суда не было, — рассказал фермер из Алтынкульского района Андижанской области в августе 2024 года. — Суд решил “Пусть выплачивают, пусть выплачивают с процентами”, но [кластер] не платит».[93] Фермер-хлопкороб из Ферганской области рассказал Узбекскому форуму в ноябре 2025 года: «Несколько лет назад [хлопково-текстильный] кластер был мне должен 230 миллионов сумов. Я обратился в суд, выиграл дело, [но] прошел год, а кластер так и не заплатил».[94]

Фермер из Хорезма, выращивающий хлопок и пшеницу, рассказал Узбекскому форуму и Human Rights Watch, что два года спустя он так и не получил полную оплату за урожай 2021–2022 годов. «Я подавал в суд, и суд обязал, чтобы [кластер] выплатил мне компенсацию. Но решение не исполняется. Кластер говорит, что у него нет денег, одни долги».[95]

Фермер из Ферганской области, выращивающий на своей земле хлопок и пшеницу уже более десяти лет, рассказал Узбекскому форуму: «Я никогда не получал выплаты за свою продукцию в сроки, указанные в договоре».[96] Он рассказал, как обратился в суд из-за задолженности зерноводческого кластера за урожай пшеницы 2023 года — и как суд затягивал рассмотрение иска, пока в конце концов не вмешался районный хоким и не «примирил нас с кластером», пообещав фермерам, что деньги будут выплачены в течение трех недель. «Но мы их так и не получили. Мне положена компенсация в размере 90 миллионов сумов (6 930 долларов США). А есть фермеры, которые не получили компенсации на сумму 200, 150, 130 миллионов сумов», — рассказал фермер.[97]

Фермер из Яккабагского района Кашкадарьинской области, который не получил оплату за хлопок, собранный в 2024 году, обратился в суд с иском к кластеру, чтобы взыскать задолженность. Он также попросил суд начислить пеню за просрочку платежа. Согласно условиям договора, кластер должен был заплатить фермеру эквивалент 44 185 долларов США, из которых по состоянию на 31 декабря 2024 года оставалось невыплаченной сумма в 7 036 долларов. 18 февраля 2025 года Яккабагский экономический суд вынес решение в пользу фермера, постановив немедленно взыскать с кластера сумму задолженности за хлопок. [98] Суд также вынес решение о назначении пени в размере 70 долларов США за просрочку платежа. Однако на конец сентября 2025 года кластер выплатил фермеру только половину суммы задолженности.

Фермерка из Бувайдинского района Ферганской области рассказала в августе 2024 года Узбекскому форуму и Human Rights Watch, что из-за неполученной выплаты за пшеницу она не смогла вовремя оплатить счета за электричество, и судебные исполнители изъяли ее имущество.

У меня сейчас большая проблема. У меня долг за электричество на сумму 176 миллионов сумов. В то же время мне должен зерноводческий кластер. Но ни судебные исполнители, ни прокуратура, ни хоким не требуют от кластера выплатить мне деньги… Наоборот, судебные исполнители пришли и забрали мой водяной насос, кабели, электрооборудование— сказали, что у меня долг за электричество. Если бы зерноводческий кластер заплатил мне вовремя, я бы смогла поливать и удобрять хлопок, не залезая в долги.[99]

В апреле 2025 года местный новостной ресурс Kun.uz сообщил в своем репортаже о том, что фермеры в Бекабадском районе Ташкентской области не получили выплату от кластера, несмотря на решение суда. Один из фермеров рассказал Kun.uz, что кластер не выплачивает свои долги уже три года. «Был суд, суд вынес решение. Из 1 миллиарда 117 миллионов сумов задолженности мне удалось взыскать [через суд] только 210 миллионов. У меня исполнительные листы на руках [но кластер не платит] … Когда мы обратились в областную и районную прокуратуру, они сказали: “[Кластер] обанкротился, у него долги; он не может выплатить”».[100]

В мае 2024 года фермеры Фуркатского района Ферганской области опубликовали на телеграм-канале Fermer.uz открытое обращение к президенту Шавкату Мирзиёеву, в котором выразили обеспокоенность в связи с тем, что они не получают выплату за хлопок, поставленный кластерам в районе. «Уже два года мы не можем получить выплату за урожай 2022 года, — говорится в самом начале обращения.[101] — Мы доверились кластерам, созданным правительством, и передали им хлопок. Предоставит ли теперь правительство какие-либо гарантии выплат фермерам?»[102] На сегодняшний день правительство не ответило фермерам на их вопрос о том, как они могут получить средства, которые задолжали им кластеры.

В письме, адресованном Human Rights Watch и Узбекскому форуму Министерство иностранных дел пишет, что «[ч]ерез Бюро принудительного исполнения были возбуждены исполнительные производства по исполнительным документам, касающимся взыскания задолженности с кластеров-должников в пользу фермерских предприятий, на общую сумму 939,8 миллиардов сумов, из которых 843.5 миллиардов сумов было взыскано. Для взыскания оставшейся части задолженности банковские счета кластеров-должников были заморожены, а на их имущество наложены ограничения [выделено в оригинале]».[103] Дополнительных подробностей в письме не содержится.

Human Rights Watch и Узбекский форум также направили письменные запросы шести кластерам, которые, по словам проинтервьюированных фермеров, не выплатили им за поставки хлопка и пшеницы, с просьбой изложить свою позицию по данному вопросу. На момент публикации настоящего доклада ни один из них не предоставил ответа.

Фермеры сталкиваются с налоговыми санкциями, несмотря на неполучение выплат за выращенный ими хлопок и пшеницу

Нечестно [заставлять фермеров] платить налог с прибыли, которую они не получили.

–Фермер, Хорезмская область Февраль 2025 года

Опрошенные при подготовке настоящего доклада фермеры рассказали Узбекскому форуму и Human Rights Watch, что проблемы не ограничиваются неспособностью властей обеспечить своевременную оплату поставок кластерами и неисполнением судебных решений, обязывающих кластеры погасить задолженность перед фермерами. Налоговые органы неправомерно возлагают на фермеров неподъемное бремя, требуя от них уплаты налога на добавленную стоимость (НДС) за поставки хлопка и пшеницы, даже если средства, являющиеся объектом налогообложения, не были ими получены.

«Налоговая инспекция может потребовать уплаты налога на прибыль, даже если оплата еще не была получена. … Это одна из самых сложных проблем для фермеров, потому что даже если мы не получили денег, нас все равно заставляют уплачивать налог», — пояснил в беседе фермер из Андижанской области в ноябре 2025 года.[104] Другой фермер описал ситуацию так: «Налоговую не интересует, заплатил кластер фермеру или нет. К определенной дате ты должен отправить отчет в налоговую, они начисляют налоги и тут же отправляют в банк для оформления расчета».[105]

По словам фермеров, за просрочку уплаты налогов к ним могут применяться штрафы. В конечном счете налоговые органы обращаются с иском о взыскании налоговой задолженности с фермеров в суд, который выносит решение о конфискации имущества. Вынося такое решение в отношении фермера, суд обязывает Бюро принудительного исполнения (БПИ) провести оценку имущества фермера и изъять его в счёт погашения налоговой задолженности.

Фермер из Ферганской области, который не получил выплату за поставки хлопка, объяснил это так:

Если у фермера есть задолженность, налоговая немедленно обращается в суд и получает решение о взыскании долга. Потом БПИ выставляет имущество на аукцион, чтобы продать его за долги. Но если у кластера задолженность перед нами [фермерами], [и даже если] ты приходишь в БПИ с судебным решением о взыскании задолженности, никаких практических действий не будет. Они действуют только в интересах хокимията.[106]

Фермерка из Пайарыкского района Самаркандской области опубликовала в телеграм-канале «Республика фермеров» обращение, подробно описав, как суд вынес решение в ее пользу в отношении не оплатившего ее хлопок кластера, но исполнители БПИ тем не менее выставили ее автомобиль на аукцион из-за просроченных налоговых платежей. «Из-за задержки уплаты НДС ежедневно начисляется пеня (штраф). БПИ выставило [мой] автомобиль на аукцион… …[Мои] обращения к должностным лицам остаются не услышанными».[107]

Фермерка из Папского района Андижанской области, которая борется с кластером, добиваясь полной выплаты за поставки хлопка и пшеницы урожая 2024 года, рассказала организациям в декабре 2024, что она обеспокоена налоговыми начислениями, которые она не может оплатить из-за отсутствия у нее средств:

Я получила небольшую прибыль от продажи хлопка, но я ее потеряю из-за штрафов. … Пеня за просрочку уплаты НДС растет с каждым днем. Если я не смогу заплатить, БПИ может конфисковать мое имущество. Я четыре раза писала в налоговую, объясняла ситуацию с кластером, что кластер мне не заплатил… По телефону сотрудник сказал, что все находятся в такой же ситуации, что они [фермеры] все равно должны уплатить налоги, и я должна где-то найти деньги, чтобы уплатить налог».[108]

По состоянию на середину февраля 2025 года кластер так и не выплатил фермерке деньги за поставки хлопка и пшеницы. В результате начисленная ей пеня за просрочку налоговых платежей составила эквивалент 850 долларов США.[109]

Совет фермеров Узбекистана — созданное государством объединение фермеров, которое призвано защищать их права и интересы, — обратился в январе 2023 года в Генеральную прокуратуру с просьбой отсрочить уплату НДС для более чем 30 000 фермеров, которые на тот момент не получили выплату от кластеров за поставки хлопка в предыдущие месяцы. 30 января 2023 года президент Мирзиеев издал постановление, в котором, среди прочего, содержится следующее положение: «Списать в порядке исключения начисленные и неоплаченные пени по всем налогам фермерских хозяйств, выращивающих хлопок и зерно, по состоянию на дату вступления в силу настоящего постановления».[110]

В марте 2025 года президент еще раз списал пени, начисленные фермерам в связи с просрочкой уплаты налогов, тем самым косвенно признав, что существующая налоговая система создаёт неоправданное бремя для фермеров. «Для фермеров тоже важная новость — будет отменено взыскание 1 трлн сумов пени, накопившейся из-за несвоевременной уплаты налогов», — сказал президент.[111]

В письме Министерства иностранных дел в адрес Human Rights Watch и Узбекского форума также отмечается списание пени в размере 1 триллиона сумов, а также указывается, что в соответствии с пунктом 2 Постановления Кабинета министров «”О координации сроков оплаты налога на добавленную стоимость и его учета для производителей хлопка-сырца” до 1 апреля 2026 года… в случае несвоевременной уплаты окончательных расчетов по урожаю хлопка хлопково-текстильными кластерами, фермерским хозяйствам, считающимся плательщиками налога на добавленную стоимость, будет предоставлено право на уплату образовавшейся налоговой задолженности равными частями в течение трех месяцев».[112]

Решение о списании пени по налоговым платежам, как и предоставление до этого дополнительного трехмесячного срока для уплаты налогов стали важными и необходимыми временными мерами, которые позволили предотвратить ситуацию несправедливого возложения на фермеров несоразмерного бремени в нарушение их прав. Однако пока система будет требовать от фермеров уплаты НДС с доходов, которые они фактически не получали, и штрафовать их за несвоевременную уплату, а у фермеров не появится эффективных механизмов принуждения кластеров к выплате задолженности, нарушения прав фермеров будут носить системный характер. Систему необходимо реформировать с учётом требований налогоплательщиков к получению средств и для обеспечения своевременного исполнения судебных решений о взыскании задолженности.

Сельскохозяйственные рабочие

Фермеры, опрошенные в рамках подготовки настоящего доклада, рассказали Узбекскому форуму и Human Rights Watch, что они нанимают сельскохозяйственных рабочих — как официально, так и неофициально, — для помощи в обработке своих земель. Некоторые фермеры также отметили, что, когда кластеры не выплачивают им поставки вовремя или полностью, это влияет на их возможность официально нанимать и оплачивать труд сельскохозяйственных рабочих.

Фермер из Зарбдарского района Ферганской области объяснил: «Как фермеры могут заключать договор и платить зарплату рабочим, когда у них самих нет такой возможности и денег? Самим фермерам зарплату не платят».[113] Еще один фермер из того же района обратил внимание на нехватку наличных средств для оплаты труда рабочих: «Мы не можем платить зарплаты ежемесячно, потому что у нас проблемы с наличными. Мы договариваемся с рабочими устно, что будем платить им натурой [товарами по бартеру], потому что выплата фермерам не поступает вовремя».[114]

Незаконные изъятия земли

Вся земля сельскохозяйственного назначения в Узбекистане находится в государственной собственности. Земельный кодекс Узбекистана предусматривает, что земля является «общенациональным богатством» и «охраняется государством как основа жизни, деятельности и благосостояния народа».[115] Согласно закону Республики Узбекистан «О фермерском хозяйстве», фермер может заключить договор аренды земли, предназначенной для сельскохозяйственных целей, с районным хокимиятом на 30 лет (предыдущая редакция кодекса предусматривала срок 49 лет).[116] Закон также предусматривает, что фермер «берет на себя обязательство обеспечить урожайность сельскохозяйственных культур не ниже нормативной урожайности, установленной законодательством» (этот показатель принято называть «квотой»), которое «закрепляется в договоре аренды земельного участка».[117]

Земельный кодекс Узбекистана предусматривает в качестве оснований для ликвидации фермерского хозяйства «нецелевое использование земельного участка и нерациональное использование».[118] Согласно Земельному кодексу, досрочное расторжение договора аренды земельного участка возможно только по решению суда.[119] Договор аренды также может быть расторгнут в случае, если фермер добровольно возвращает землю государству.[120]

Тем не менее, некоторые фермеры рассказали, что местные власти регулярно угрожают им изъятием земельных участков - которые для многих фермеров являются единственным источником заработка - чтобы сделать выговор или отчитать в случае невыполнения квот. Некоторые фермеры также сообщали, что местные власти принуждали их к «добровольному» отказу от аренды земельного участка целиком или частично. Местные власти часто угрожали фермерам изъятием земли без каких-либо доказательств того, что фермеры нарушили условия договора аренды или использовали землю не по её целевому назначению. Более того, несмотря на предусмотренные законом гарантии прав фермеров на землю, во многих случаях решения властей о расторжении договоров аренды и изъятии земли не основывались на решении суда, как того требует законодательство Узбекистана. Подобные произвольные и незаконные изъятия собственности и имущества, а также угрозы их применения, имеющие сомнительные юридические основания или вообще их не имеющие, и осуществляющиеся без надлежащей правовой процедуры или с ее нарушениями, нарушают право фермеров на собственность, а также на уважение частной и семейной жизни.[121]

Угрозы изъятием земли

Опрошенные в рамках подготовки настоящего доклада фермеры рассказывали очень схожие истории о том, как местные власти угрожали изъятием земли, чтобы заставить их или других фермеров выполнить «квоты» по сбору хлопка или пшеницы (см. выше) несмотря на то, что районные хокимы не являются сторонами во фьючерсных договорах между фермерами и кластерами. Чорихон Кодиров, юрист Союза фермеров Узбекистана, пришел к аналогичному выводу в своем недавнем интервью СМИ: «Мы должны признать, что угрозы отобрать землю исходят от хокимов и их замов — систематически и регулярно по всей стране».[122]

Фермерка из Улугнорского района рассказала Узбекскому форуму, что в конце 2024 года хоким угрожал отобрать у нее землю, утверждая, что это «приказ президента», и это вызвало у нее чувство страха и неопределённости относительно будущего.

Я не знала, что делать. В нашем районе нет никакой работы, кроме как на земле. Вся семья кормится за счет земли. Но они вроде решили не отбирать землю. Но я нахожусь в постоянном страхе перед тем, что будет в следующем году. Хотя земля сдается на 49 лет, они могут отменить договор аренды в любой момент.[123]

Фермер из соседнего района разделял эти чувства. «[Власти] дают землю на 49 лет, но потом говорят, что земля не твоя, а государственная».[124] Чиновники из хокимията угрожали отобрать землю у фермера из Зарбдарского района после того, как он не смог выполнить квоту по пшенице — по его словам, из-за нехватки воды.[125]

Еще один фермер из Зарбдарского района рассказал, что для чиновников угрозы отобрать у фермера землю — «единственный способ оказывать на него давление». Гнетущую обстановку, в которой фермеры выращивают урожай, он описал такими словами: «Если ты требуешь свои права, если не можешь выполнить квоту, если споришь с чиновниками или оспариваешь их решения— давление будет только усиливаться».[126]

В своем ежегодном докладе за 2024 год Узбекский форум отметил, что «на тематических телеграм-каналах, таких как Fermerga Madad (“Помощь фермерам”) опубликованы десятки сообщений фермеров о поступающих от хокимов и прокуроров угрозах изъять их землю за невыполнение квот».[127]

СМИ в Узбекистане таже сообщают об угрозах изъятием земли со стороны местных чиновников за невыполнение других распоряжений местных властей — например, за отказ проводить работы по бетонированию оросительных каналов. 10 декабря местное независимое новостное агентство Eltuz сообщало, что фермеров в Кошкупырском районе Хорезмской области, под угрозой изъятия их земельных участков, принуждали бетонировать по 100 метров канала на каждый гектар их земли за собственный счет.[128]

«Добровольно-принудительное» изъятие земли

Незаконные изъятия сельскохозяйственных земель чиновниками, приводящие к утрате фермерами единственного источника пропитания, на протяжении многих лет подробно документируются в Узбекистане правозащитными организациями и местными СМИ.[129] Фермеры сообщали, что их принуждали к подписанию «добровольного» отказа от права на аренду земли, оставляя их без какой-либо компенсации или дохода. Более десятка фермеров, опрошенных в рамках подготовки настоящего доклада, рассказали Узбекскому форуму и Human Rights Watch о том, как местные власти оказывали на них давление, чтобы они «добровольно» отказались от всей или части своей земли.

На протяжении последних пяти лет фермерка Насиба Турдиева, выращивающая пшеницу в Яккабагском районе Кашкадарьинской области на юге Узбекистана, борется за свою землю - единственный источник дохода для ее семьи, - которую у нее пытаются незаконно отобрать власти. В 2019 году на тот момент хоким Яккабагского района утверждал, что она подписала заявление о «добровольном» расторжении договора аренды, однако Турдиева утверждает, что это «добровольное» заявление сфабриковано — документ подписан другим человеком.[130] Это подтверждается тем, что на заявлении стоит подпись некоего «Н. Туйчиева» — при этом Турдиева заявляет, что у нее нет не только родственников, но и знакомых с такой фамилией.

Турдиева узнала о плане изъять у нее участок только в 2020 году, когда он был выставлен на аукцион, и новый владелец попытался вступить в свои права. Турдиева не дала ему это сделать, и новый владелец обратился в суд с иском о ее выселении с участка.[131] В октябре 2023 года суд вынес решение в пользу нового арендатора, после чего Турдиева подала апелляцию. 21 ноября 2025 года Кашкадарьинский областной суд отклонил ее апелляцию, сославшись на то, что Турдиева пропустила шестимесячный срок обжалования, несмотря на то что она не получала официального уведомления об изъятии земли.[132]

Фермер из Тахиаташского района в Республике Каракалпакстан рассказал Human Rights Watch и Узбекскому форуму, что в начале 2019 года его вызвали в хокимият для обсуждения «оптимизации» земель в районе.[133] «Всех фермеров собрали в большом зале. Там было около 60 человек. Замначальника милиции запер все двери. И потом нас заставили подписать документы о том, что мы добровольно отказываемся от своей земли».[134]

Human Rights Watch и Узбекский форум побеседовали с двумя другими фермерами, которые тоже присутствовали на этом собрании. Оба подтвердили, что двери были заперты и что фермеров отпустили только после того, как они согласились «добровольно» передать свою землю.[135]

Фермер из Зарбдарского района Джизакской области рассказал, как у него отобрали 180 гектаров земли в ходе аналогичного процесса «оптимизации» в 2019 году.[136]

В 2019 году больше 100 фермеров собрали в хокимияте Зарбдарского района, собрание с фермерами проходило под руководством районного хокима, представителей милиции и прокуратуры. Фермеров заставили написать заявления о возврате земли в районный резерв. При этом чиновники не рассматривали вопрос о том, выполнили ли фермеры, чьи земли изымались, государственные квоты или нет.

В августе 2022 года был издан указ президента, в соответствии с которым любое заявление о добровольном отказе от права на земельный участок требует нотариального заверения, без которого оно недействительно — указ должен был защитить фермеров от принуждения к отказу от земли.[137] Однако сообщения о принуждении продолжают поступать.

Фермер из Зарбдарского района Ферганской области рассказал в июле 2024 года Узбекскому форуму и Human Rights Watch о том, как местные власти заставили его отказаться от земли после того, как он не выполнил квоту: «Районный замхокима, замхокима по сельскому хозяйству, районный прокурор и начальник милиции встали передо мной и заставили меня написать заявление о передаче земли».[138] Он пояснил: «Если ты подписывал документы, тебя выпускали, не подписывал — не выпускали».[139]

Фермер из Ферганской области, который «согласился» передать 65 гектаров своей земли в районный резерв, рассказал: «Это происходило в добровольно-принудительном порядке. … Никому ещё не приносило пользы спорить с хокимом или другими руководителями. Они могут всю мою землю забрать, обвинив меня в чем угодно на ровном месте».[140]

В октябре 2024 года Совет фермеров, выступил с заявлением, что «добровольные расторжения» договоров аренды земельных участков в Дустликском районе Джизакской области и Багдадском районе Ферганской области были подписаны фермерами под давлением и являются недействительными, даже если они и были заверены нотариусами.[141] Однако данное сообщение не вызвало каких-либо мер со стороны властей для того, чтобы привлечь чиновников на местах к ответственности.

Власти также изымали земли у фермеров, заявляя, что она будет перераспределена в пользу малоимущих семей и молодежи. В некоторых случаях фермеры, по их словам, не возражали против передачи нескольких гектаров земли на эти цели.[142] Однако другие однозначно дали понять, что их «пожертвования» не были добровольными. Фермер из Зарбдарского района Джизакской области рассказал, что «представители хокимията заставили нас написать заявление, выставили нашу землю на тендер и передали ее молодым под предпринимательскую деятельность. Нам даже не объяснили, в чем было дело. Забрали основную часть нашей земли».[143]

Еще один фермер из Дустликского района Джизакской области сказал, что власти «насильно забрали» пять гектаров его земли. «Моя претензия заключается в том, что пять гектаров моей земли передали молодежи. Но земля сейчас заброшена».[144] Фермер, выращивающий хлопок и пшеницу в Ферганской области, рассказал, что столкнулся с трудностями при попытках заключить новый договор аренды после того, как «пожертвовал» четыре с половиной гектара своей земли. «Я не получил ни решения о том, что мои четыре с половиной гектара были переданы в резерв, ни нового договора аренды. Когда я спрашиваю о [новом] договоре аренды, сотрудники районного отдела сельского и водного хозяйства и сотрудники Совета фермеров говорят, что [оформят] снова, но тянут время и до сих пор не оформили».[145]

В письме, адресованном Human Rights Watch и Узбекскому форуму Министерство иностранных дел не признало существование практики понуждения фермеров к отказу от части своей земли в целях ее перераспределения, указав вместо этого, что «[а]рендуемые земельные участки не могут быть предметом купли-продажи, дарения/жертвования или обмена. Досрочное расторжение договора аренды может осуществляться по согласию сторон, а если такое согласие не может быть достигнуто — по решению суда».[146] Одновременно с тем, в письме описывается практика, в рамках которой представителям молодежи предоставляется приоритетное право аренды земли.

В п. 9 письма говорится, что «[в] соответствии с Постановлением Президента № ПП-153 от 5 апреля 2024 года 60 000 гектаров земель, находящихся в резерве районных хокимиятов, должны быть выставлены на электронные онлайн-аукционные торги и переданы в аренду молодежи в приоритетном порядке для организации дехканских хозяйств [выделено в оригинале]».[147]

В конце марта 2025 года «Радио Озодлик», узбекская служба «Радио Свобода/Радио Свободная Европа», опубликовало видеорепортаж о фермерах из Андижанской области, которых вынуждали «добровольно» отказываться от земли .[148] Один из этих фермеров, проживающий в Улугнорском районе Андижанской области, говорит в репортаже: «Хоким сказал мне написать заявление о передаче [моей] земли. Я сказал, что не буду писать. Он сказал: “Это приказ президента, ты что, против президента? Я тебя посажу, если не напишешь”. Мне пришлось написать заявление под давлением».[149]

Когда государство произвольно изымает у фермера всю землю или ее часть, нарушаются имущественные права фермера — в том числе из-за прямых убытков, таких как произведенные ранее инвестиции в земельный участок. Как отмечалось выше, вся земля сельскохозяйственного назначения в Узбекистане принадлежит государству, но договоры аренды такой земли заключаются на длительный срок (в настоящее время на 30 лет, ранее на 49 лет). Фермеры инвестируют в свои земли — например, в оросительную систему или сооружение теплиц. Когда землю экспроприирует государство, оно делает это без надлежащей правовой процедуры и не возмещает фермерам их убытки, понесенные в результате произведенных ранее вложений.

Отсутствие средств правовой защиты

«Судья делает то, что скажет хоким. Суд не может помочь в земельных вопросах».

–Фермер из Зарбдарского района, у которого изъяли землю[150]

Авторитарный характер политического строя Узбекистана привел к отсутствию в стране независимой судебной власти, что оказывает негативное влияние на защиту и соблюдение прав человека Фермеры пытаются оспаривать конфискацию земли в судах, как это предусматривает закон «О фермерском хозяйстве», однако суды часто оказываются неспособны защитить их интересы. В тех же случаях, когда суды выносят решения в пользу фермеров, местные власти не обеспечивают их исполнения. В интервью, опубликованном в одном из местных СМИ в октябре 2024 года, юрист Совета фермеров Чорихон Кодиров привел пример дела, произошедшего в Сырдарьинской области, в котором районный хоким, по-видимому, неверно истолковал постановление правительства, чтобы оправдать расторжение договора аренды с фермером. Кодиров отметил:

Надо честно сказать, что встречаются непорядочные судьи, которые в открытую оставляют в силе незаконные решения районных хокимов. В таких случаях, как бы мы ни защищали права фермеров, их интересы остаются незащищенными благодаря несправедливым решениям некоторых судей. … Мы видим, что суды открыто… содействуют хокимам и принимают необоснованные и неправосудные решения, чтобы оставить в силе ошибочные решения хокимов.[151]

Human Rights Watch и Узбекский форум также задокументировали несколько случаев расторжения договоров аренды земли, в которых суды выносили решения в пользу фермеров. Однако как минимум в двух случаях хокимы не исполнили судебные решения.[152]

Фермерка из Тахиаташского района Республики Каракалпакстан рассказала о том, как она уже несколько лет пытается оспорить расторжение ее договора аренды земли после того, как районный хоким заявил в январе 2019 года, что она не выполнила квоту по хлопку. Районный хоким обратился в суд с иском о расторжении ее договора аренды, после чего она обжаловала решение суда.[153] В августе 2019 года апелляционный суд вынес решение в ее пользу, однако к тому времени районный хоким уже передал землю районному кластеру.[154] Фермерка продолжила бороться за возврат своей земли, и в феврале 2021 года районный хоким наконец распорядился вернуть ей землю.

Меирманкул Умурзаков, фермер из Юкарычирчикского района Ташкентской области, рассказал новостному изданию Kun.uz, что он вместе с сыном оспаривают изъятие у них земли после того, как местные власти «незаконно лишили» их земельного участка в 2019 году.[155] Несмотря на то, что в том же 2019 году суд вынес решение в их пользу, и оно вступило в законную силу, Умурзаков говорит, что «прошло уже шесть лет, но [судебное решение] так и не было исполнено до сегодняшнего дня».

В интервью для того же материала Чорихон Кодиров, юрист Совета фермеров, который представлял интересы отца и сына в суде по делу о возврате земли, отметил, что «районный хоким вообще никак не отреагировал на это решение суда. Он не отменил свое решение, которое суд признал “недействительным”».[156]

В том же материале Kun.uz рассказывается о еще двух фермерах — из Ханкинского района Хорезмской области и из Каракульского района Бухарской области, — чьи земельные участки были незаконно изъяты хокимами. Аналогично оба фермера успешно оспорили действия хокимов в суде, последние, судя по всему, так и не исполнили вынесенные судебные решения.[157]

Фермерка из Папского района заключила договор аренды на 36 гектаров земли в феврале 2018 года. Менее чем через год, в январе 2019-го, она оказалась одной из нескольких сотен фермеров, чья земля была незаконно изъята районным хокимом.

Вечером 18 января 2019 года около 300 фермеров, обрабатывавших землю в Папском районе, были вызваны районным хокимом во Дворец культуры, где представители властей заявили, что фермеры смогут покинуть помещение только после того, как напишут и подпишут заявления о «добровольном» отказе от своей земли.[158] Фермерка, которая заключила договор аренды в 2018 году, рассказала Узбекскому форуму, что при поддержке Совета фермеров она обжаловала действия районного хокима в суде в мае 2023-го, и суд вынес решение в ее пользу.[159] Однако на момент интервью землю ей так и не вернули.[160]

Другие фермеры рассказывали Human Rights Watch и Узбекскому форуму о том, как после принятия районными хокимами решений об изъятии земель с целью их перераспределения, они чувствовали себя беззащитными и им ничего не оставалось, как подчиниться. «Нет никакого смысла обращаться в суд, если сам хоким принял решение об изъятии земли».[161] Фермер из Ферганской области выразил опасение, что власти сделают его виноватым, если он попытается оспорить их решение об изъятии у него части земли. «Если я обращусь в суд или пожалуюсь в вышестоящие инстанции, они тут же обвинят меня, скажут: “Ты что, против политики государства?”».[162]

Юрист Совета фермеров Чорихон Кодиров призвал применять дисциплинарные меры в отношении хокимов, допускающих подобные незаконные действия.

Необходимо прекратить эту старую практику; необходимо принимать меры в отношении хокимов и их замов, которые используют такие методы давления, чтобы изымать земли… Для изъятия земли есть правовые процедуры; хокимам нужно дать понять, что, если они будут нарушать законные процедуры, против них будут приниматься меры.[163]

Отвечая на вопрос о том, какие средства защиты есть в распоряжении фермеров в случаях, когда местные чиновники не исполняют судебные решения, Министерство иностранных дел Узбекистана в письме Human Rights Watch и Узбекскому форуму отметило, что в соответствии со статьей 10 закона «О судах» «судебные акты, вступившие в законную силу, обязательны для всех государственных органов, общественных объединений, предприятий, учреждений и организаций, должностных лиц, граждан и подлежат исполнению на всей территории Республики Узбекистан».[164] Однако в письме не содержится каких-либо примеров того, в каких случаях и каким образом представителей местных властей обязывали к исполнению судебных решений.

Власти Узбекистана должны положить конец произвольному и незаконному изъятию земель сельскохозяйственного назначения у фермеров. В случае, когда суд выносит решение о том, что земля фермера была изъята незаконно и должна быть ему возвращена, власти обязаны выполнить такое решение незамедлительно и в полном объёме. Кроме того, власти должны обеспечить привлечение к ответственности тех чиновников, которые не исполняют такие судебные решения.

Незаконная конфискация урожая

Мы делаем всю тяжелую работу, но наш урожай нам не принадлежит.

–Фермер, Зарбдарский район[165]

Международное право в сфере прав человека защищает права на питание, владение имуществом и достаточный уровень жизни. Эти права могут нарушаться, когда власти незаконно изымают или конфискуют урожай. Министерство иностранных дел Узбекистана в своем письме сообщило, что «согласно действующему законодательству, выращивание и поставки пшеницы между фермерскими хозяйствами и зерноводческими кластерами осуществляются на основе заключенных между ними договоров. Любая продукция в объеме, превышающем предусмотренный условиями договора, считается собственностью фермерского хозяйства».[166] В письме также поясняется, что согласно статье 34 закона «О гарантиях свободы предпринимательской деятельности» «государственные органы, другие организации и их должностные лица не вправе вмешиваться в деятельность субъектов предпринимательской деятельности, осуществляемую в соответствии с законодательством».[167]

Почти все проинтервьюированные в рамках подготовки настоящего доклада фермеры сообщили, что оплачивают труд своих работников «натурой», в том числе пшеницей, и что для этого им необходимо иметь излишки урожая. Тем не менее многие фермеры рассказали, как местные власти при содействии сотрудников правоохранительных органов осуществляли в последние годы незаконную конфискацию урожая пшеницы.[168]

Фермер из Андижанского района рассказал Узбекскому форуму, что после сбора урожая 2025 года власти конфисковали у него пять тонн пшеницы, выращенной сверх квоты. «Они мне не показали никаких бумаг, даже не заставили ничего подписывать. Пришли сотрудник милиции, представитель прокуратуры и человек из [хокимията] области. Я ни горстки зерна не смог дать своим рабочим».[169]

Еще один фермер, у которого власти Зарбдарского района в прошлом неоднократно изымали излишки пшеницы, рассказал Узбекскому форуму: «Даже во время уборки пшеницы излишки зерна сверх квоты всегда забирает милиция. Если мы забираем домой, нам угрожают тюрьмой. Вообще-то излишек пшеницы — это собственность фермера. Но если фермер его заберет себе — он считается вором».[170]

В видеорепортаже, опубликованном в июне 2021 года на YouTube местным СМИ Kun.uz, показано, как представители Ургенчского районного хокимията и сотрудники районного отдела внутренних дел в ходе рейда и изъяли 30 тонн пшеницы, которые хранил у себя фермер в Юкарибаге. В репортаже говорится, что «чиновники не представились, не предъявили каких-либо документов, удостоверяющих личность, а также не смогли показать никаких документов, являющихся основанием для изъятия пшеницы — например, судебного решения».[171]

Еще один фермер из Зарбдарского района рассказывает, как власти пытались незаконно конфисковать у него излишки пшеницы в 2023 году.

В прошлом году я выполнил план по пшенице. Двадцать тонн осталось сверх квоты. Мы хотели раздать их работникам хозяйства как зарплату. Но сотрудники органов внутренних дел и других [государственных] структур приехали на поле и не позволили нам забрать пшеницу. Но я собрал урожай и привез домой. После этого ко мне домой стали постоянно приходить милиционеры и требовать сдать пшеницу государству. Но так как это моя пшеница, я отказался и обратился в правозащитную организацию [за помощью]. Они помогли, и пшеница осталась у нас. Но после этого давление только усилилось.[172]

В целях борьбы с бедностью с 2020 года власти Узбекистана ведут так называемую «Железную тетрадь» — списки безработных граждан и малоимущих домохозяйств, имеющих право на помощь государства в рамках его деятельности по снижению бедности.[173] Несмотря на то, что государства имеют право облагать своих граждан налогами и перераспределять доходы и товары для оказания помощи малоимущим, в законодательстве Узбекистана отсутствует норма, которая позволяла бы законно осуществлять конфискацию пшеницы у фермеров на эти цели.

Тем не менее несколько фермеров упоминали «Железную» или «Черную» тетрадь, на которую ссылались власти в качестве основания для конфискации у них зерна. «Дополнительно к плану по пшенице, или «квоте», я должен был отдать еще 20 тонн пшеницы на “Железную тетрадь”, — объяснял один из фермеров. — Но я отказался. Нам непонятно, в чьих это интересах… Но других фермеров заставляют сдавать [пшеницу]».[174] В июне 2024 года Расул Кушербаев, бывший депутат парламента, описал эту конкретную проблему в своем телеграм-канале в публикации под названием «Вымогательство у фермеров продолжается»:

Во время зерноуборочной кампании местные чиновники все чаще конфискуют зерно у фермеров под различными предлогами. … В Нишанском районе Кашкадарьи от фермеров требуют сдавать зерно, выращенное сверх объёма договора с кластером, на «железную тетрадь». Обязательная сдача зерна на «железную тетрадь» не предусмотрена ни в одном нормативном документе.[175]

Согласно законодательству Узбекистана, после исполнения фермерами своих договорных обязательств по производству хлопка и пшеницы в соответствии с условиями договоров аренды и фьючерсных договоров поставки они самостоятельно определяют, что делать с излишками пшеницы и хлопка. Излишки хлопка фермеры могут продавать непосредственно бирже или кластеру.[176] Что касается излишков пшеницы, то фермеры могут оставлять их себе или продавать самостоятельно на бирже.[177]

Правительство должно принять незамедлительные меры для прекращения практики конфискации излишков зерна у фермеров местными властями, которым нередко содействуют органы внутренних дел и юстиции. Правительству также следует разъяснить правовой характер института «Железной тетради» (в частности, предусматривает ли он какие-либо юридические обязательства фермеров по передаче зерна) и обеспечить соответствие любых требований о передаче пшеницы, в рамках мер по борьбе с бедностью, стандартам надлежащей правовой процедуры.

Оскорбления, побои и произвольные задержания

Они оскорбляют фермеров совершенно безжалостно. Районный прокурор и начальник отдела внутренних дел часто унижают фермеров. У них нет такого права. Мы это знаем. Однако мы терпим эти оскорбления.

– Фермерка, Зарбдарский район[178]

Согласно статье 9 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП), «каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность». В соответствии с Замечанием общего порядка № 35 Комитета по правам человека, под личной неприкосновенностью понимается «свобода от причинения физических и психических повреждений, или физическая и психическая безопасность».[179] Тем не менее Узбекский форум и Human Rights Watch установили, что во время сбора урожая местные власти в разных регионах Узбекистана регулярно оказывают давление на фермеров, занятых в производстве хлопка и пшеницы, а также подвергают их унижениям и притеснениям на регулярной основе.

Фермеры, которые задерживают выполнение установленных квот или не могут их выполнить, сообщают, что местные власти, в том числе сотрудники органов внутренних дел и прокуроры, устраивают им публичные выволочки, подвергая их унижениям и оскорблениям, а иногда и физическому насилию. Как показано ниже, фермеры в Узбекистане, занимающиеся обработкой своей земли, сталкиваются как с оскорблениями, так и с получением физического вреда, а также другими формами преследований со стороны представителей власти, такими как произвольное задержание.

Оскорбления и физическое насилие

Оскорбления и побои, применяемые чиновниками в отношении фермеров, имеют в Узбекистане давнюю историю. О подобных инцидентах регулярно сообщают местные СМИ, однако расследования таких злоупотреблений со стороны чиновников проводятся редко, и чиновники часто действуют безнаказанно.[180]

Фермер из Зарбдарского района Ферганской области рассказал Узбекскому форуму, о том, как начальник районного отдела внутренних дел ударил его ладонью по лицу во время собрания, на которое его заставили явиться в июле 2024 года.[181] «Физическое насилие в отношении фермеров стало обычным делом, — пояснил он. — Начальник отдела внутренних дел Зарбдарского района ударил меня ладонью по лицу на глазах у всех фермеров и районного хокима на собрании… в начале июля. Мне было очень обидно».[182] Фермер предположил, что эпизод был связан с тем, что ранее он обращался за помощью в правозащитную организацию. «В прошлом году со мной плохо обращались, потому что я связывался с правозащитной организацией. С тех пор на меня оказывается давление».[183]

Еще один фермер из того же района рассказал, как заместитель районного хокима напал на него в июне 2024 года во время вечернего собрания всех фермеров района, требуя от него выполнения квоты.

Во время собрания фермеров он бросил в меня поллитровую бутылку газировки, удар бутылкой был сильным, прямо рядом с сердцем. … Я долгое время плохо себя чувствовал, у меня были сильные боли. … После того, как он бросил бутылку, он даже пытался меня ударить. Но остановился, увидев, что мое состояние ухудшилось. Но этот замхокима крикнул: «Арестуйте его, где прокурор?»[184]

Хотя фермера не задержали, ему, по его словам, еще долго после этого нездоровилось из-за повышенного давления.

В статье, опубликованной в ноябре 2024 года местным СМИ Gazeta.uz, рассказывается, как хоким Баяутского района Сырдарьинской области Дилфуза Уралова оскорбляла фермера, называя его «поганцем», «ослом» и «подлецом», а затем ударила его и приказала сотрудникам ОВД взять его под стражу — из-за того, что он до сих пор не выполнил квоту по хлопку.[185] Судя по тексту, фермера вывели из помещения, но под стражу не взяли.[186] В материале также сообщается, что комиссия по этике хокимията Сырдарьинской области внесла представление о применении к хокиму неуточнённых мер дисциплинарного взыскания.

Фермер из Алтынкульского района Андижанской области рассказал Узбекскому форуму, что хоким его района «собирает фермеров и обращается с ними неуважительно», называя их «подонками» и «животными».[187] Другой фермер, живущий в Учкуприкском районе Ферганской области, рассказывал, что бывший хоким «оскорблял меня и моего брата… очень грубыми и неприличными словами».[188]

В репортаже местного СМИ Kun.uz рассказывалось о том, как прокурор Бандиханского района Сурхандарьинской области оскорбил фермера, опоздавшего на собрание 7 июля 2023 года на десять минут, назвав его «свиньей» и «собакой».[189] Затем — на глазах примерно пяти десятков фермеров, находившихся в зале — прокурор ударил его сапогом и несколько раз ткнул кулаком в плечо. Фермер подал жалобу в прокуратуру. Через некоторое время из прокуратуры пришел ответ, в котором сообщалось, что в отношении районного прокурора были применены «дисциплинарные меры» (какие именно не уточнялось).[190]

Фермерка из Тахиаташского района в Республике Каракалпакстан, чью землю в 2019 году незаконно изъял районный хоким, рассказала о том, как местные власти напали на нее и ее сына, когда они попытались защитить свой урожай от незаконной конфискации.[191] «Милиция и замхокима — они задержали меня и моего сына. Сына избили, сломали ему ребро и руку, — рассказала фермерка. — Их было 18 или 20 человек. Замхокима и милиция. Они пришли забрать мое зерно. … Я побежала с лопатой, тут, по полям. … Пять человек повалили меня на землю, схватили. Сын подбежал и увидел, что они делают, поэтому они его тоже избили, сломали ему ребро и руку. … Это была милиция. “Кому ты будешь жаловаться?” говорил он:».[192]

Фермерка рассказала, что ее продержали в отделении милиции восемь часов, а освободили только после того, как пришла ее сестра и стала снимать происходящее на видео.

30 августа 2025 года «Радио Озодлик» опубликовало видеоинтервью с Джурабеком Самановым, фермером из Кокдалинского района Кашкадарьинской области, который рассказал, как 6 апреля 2025 года на него напал махаллинский милиционер (участковый), в результате чего фермер был госпитализирован с кровоподтеками на лице, разрывом барабанной перепонки, сломанным носом и сломанным ребром.[193] По словам Саманова, ранее в тот день его 74-летняя мать поспорила с бывшим председателем махалли (главой районного совета), который сказал ей, что заберет землю Саманова и отдаст другому человеку. Как утверждается, бывший председатель угрожал посадить ее сына, а ее саму сдать в «сумасшедший дом», если они будут сопротивляться.[194] Саманов пришёл в здание махалли, чтобы лично поговорить с чиновником. Когда он спросил милиционера, на каком основании у него могут изъять землю, тот начал его избивать.

Саманов рассказал «Радио Озодлик», что подал жалобу на сотрудника органов внутренних дел, но на тот момент никаких правовых последствий для сотрудника не наступило.

Отвечая на вопрос о мерах, принимаемых правительством для предотвращения угроз или иных незаконных действий со стороны представителей местных властей в отношении фермеров, Министерство иностранных дел в письме Human Rights Watch и Узбекскому форуму сообщило, что в национальном законодательстве имеются нормы, устанавливающие конституционную, уголовную и гражданско-правовую ответственность должностных лиц за совершенные действия.[195] В письме также отмечается, что Совет фермеров «запустил телеграм-группу “Fermer minbari” (https://t.me/minbarfermer), с помощью которой создана онлайн-платформа для взаимодействия с фермерами по различным вопросам и проблемам, возникающим в связи с их деятельностью», без каких-либо дальнейших подробностей. В письме отсутствует ответ на вопрос правозащитных организаций о том, привлекались ли какие-либо должностные лица к дисциплинарной ответственности за применение угроз в адрес фермеров.

Произвольные задержания

Некоторые фермеры рассказывали о том, как местные власти произвольно задерживали их в связи с земельными спорами, невыполнением квот на хлопок или пшеницу, либо в связи с требованиями фермеров выплатить причитающиеся им средства.

В письме Министерства иностранных дел Узбекистана прямо указывается: «Статья 27 Конституции предусматривает, что никто не может быть подвергнут аресту, задержанию, заключению под стражу, содержанию под стражей или иному ограничению свободы иначе как на основании закона. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по решению суда».[196]

В отместку за неоднократные попытки обжаловать в суде действия районного хокима, незаконно конфисковавшего землю у фермера из Тахиаташского района в 2019 году, сотрудники органов внутренних дел задержали самого фермера. «В августе 2023-го… три сотрудника задержали меня у меня дома и доставили в отделение. Отпустили только после того, как меня стали искать брат и жена».[197] Фермер также отметил, что давление оказывалось и на его адвокатов. «Мне пришлось искать новых адвокатов как минимум четыре раза, потому что на них оказывали давление, и они отказывались представлять мои интересы», — рассказал он.[198]

29 ноября 2024 года хоким Джизакской области Эргаш Солиев, областной прокурор и другие представители власти проводили собрание с фермерами в здании хокимията Зарбдарского района.[199] По словам одного из присутствовавших на собрании фермеров, а также согласно сообщениям местных СМИ, чиновники опрашивали фермеров по очереди, подвергая их угрозам и оскорблениям за невыполнение плана и за задолженности.[200] В конце собрания «нескольких фермеров вывели из зала и задержали по распоряжению хокима области», — рассказал фермер.[201] По его словам, на следующий день сотрудники органов внутренних дел задержали его сына, после того, как по приезду домой к фермеру, его лично не обнаружили.

Милиционеры из районного отдела пришли ко мне домой и забрали моего 20-летнего сына. Они [не предъявили] ни один документ [, например, ордер], никакую повестку. Они ворвались в мой домой, и когда не нашли меня— забрали сына. Его продержали в ИВС райотдела милиции с девяти утра до девяти-десяти часов вечера. По словам сына, там находилось около 15 других фермеров.

Как рассказал сын, сотрудники отобрали у фермеров телефоны, и не предоставляли им ни еды, ни воды. Фермеров отпустили при условии, что они погасят свои задолженности в течение трех дней — иначе их договоры аренды земли будут расторгнуты.[202] «Никакого судебного ордера [на их задержание] не было, и адвоката пригласить им не дали», — сказал он. Фермер также рассказал Узбекскому форуму, что сотрудники органов внутренних дел аналогичным образом задерживали фермеров в соседнем районе и держали их в заключении два дня— пока они тоже не пообещали погасить задолженности.[203]

Фермер из Андижанской области рассказал Узбекскому форуму, что в декабре 2024 года сотрудники органов внутренних дел задержали фермеров, собравшихся у районного хлопково-текстильного кластера, чтобы потребовать выплату за поставку хлопка. По его словам, фермеров продержали в отделении всю ночь.[204] Он рассказал:

Люди из прокуратуры, суда, органов внутренних дел, хокимията — все пришли на хлопковую фабрику. Началась драка. Фермеры все были мужчины, и они всех нас забрали… в отделение милиции и заперли в неотапливаемой камере и сказали: «Сидите тут, пока мы не разберемся». … До десяти утра следующего дня никто не приходил. Нам даже не дали ни еды, ни воды. Там были и пожилые фермеры. Мы боялись, что [с ними] что-нибудь случится. В камере было ужасно холодно.[205]

9 октября 2024 года начальник отдела внутренних дел Бувайдинского района Шерзод Ахмедов потребовал от фермера того же района сдать дополнительный объём хлопка сверх предусмотренного договором с кластером, и пригрозил арестом в случае невыполнения.[206] Когда фермер отказался, его задержали и несколько часов произвольно удерживали в отделении милиции. В отделении фермеру стало плохо и ему вызвали скорую помощь. После этого фермера отпустили. Через несколько дней после инцидента Ахмедов был представлен к награде районного хокима за то, что фермеры в его секторе первыми выполнили квоты на хлопок.[207]

4 января Пайарыкский районный суд в Самаркандской области признал местного фермера виновным в организации несанкционированного митинга у местного отделения АКБ «Агробанк» и назначил ему наказание в виде 12 суток ареста.[208] Суд постановил, что фермер распространял сообщения в телеграм-группе для фермеров Пайарыкского района, в которых выражал недовольство деятельностью ООО «Пайарык Кластер», и незаконно организовал митинг фермеров и рабочих, находясь, как утверждалось, в состоянии алкогольного опьянения.

Нарушения свободы ассоциаций, свободы выражения мнений и права объединяться в профсоюзы

Статья 22 МПГПП гарантирует право на свободу ассоциации с другими, включая право создавать профсоюзы и вступать в них, тогда как статья 8 МПЭСКП гарантирует право создавать профессиональные союзы, с тем чтобы работники (в данном случае фермеры) имели возможность представлять свои интересы, совместно отстаивать свои права и вести коллективные переговоры. Конвенция о свободе объединений и защите права объединяться в профсоюзы Международной организации труда, ратифицированная Узбекистаном в декабре 2016 года, гарантирует фермерам в Узбекистане право объединяться в профсоюзы без неправомерного вмешательства со стороны властей.

Фермеры в Узбекистане реализуют свои права на свободу ассоциаций и объединения в профсоюзы путем создания независимых кооперативов и вступления в них; под эгидой таких кооперативов они выращивают хлопок и пшеницу за собственный счет, а также перерабатывают и продают свою продукцию на товарно-сырьевой бирже.

Право на создание таких независимых кооперативов закреплено в законодательстве Узбекистана. В Стратегии развития сельского хозяйства на 2020–2030 годы отмечается важное значение «поддержки развития кооперационных отношений».[209]

Однако описанные ниже случаи свидетельствуют о вмешательстве государства в деятельность независимых кооперативов и их ликвидации в судебном порядке — в нарушение как международного права, так и национального законодательства. Они иллюстрируют дисбаланс власти и неравенство в сельскохозяйственном секторе Узбекистана, где государство и частные компании занимают привилегированное положение по отношению к фермерам.

Произвольные ликвидации независимых фермерских кооперативов

Появление в Узбекистане кластеров, а также принятие в марте 2020 года президентских постановлений № 4633 и № 4634, официально закрепивших конец государственной монополии на закупку хлопка и пшеницы соответственно, открыли для фермеров возможность добровольного объединения в кооперативы. Начиная с 2021 года в разных регионах Узбекистана — в Каракалпакстане, Наманганской, Андижанской и Ферганской областях — появилось несколько независимых фермерских объединений как альтернатива выращиванию хлопка и пшеницы по договорам с кластерами.

Местные власти отреагировали на появление первых хлопководческих кооперативов тем, что быстро начали добиваться их ликвидации через судебные процедуры. В трех случаях, задокументированных в настоящем докладе, местные хокимияты или другие государственные органы обращались в суды с исками о ликвидации кооперативов. В каждом из этих случаев суды удовлетворили исковые требования государственных заявителей о закрытии кооперативов, несмотря на гарантии международного и национального права в области прав человека.

Четвертый кооператив в Ферганской области, был ликвидирован де-факто — после того, как местные власти силой изъяли принадлежавший кооперативу хлопок и всячески преследовали его членов. Кроме того, местные СМИ сообщали о ликвидации еще двух кооперативов — в Джаркурганском районе Сурхандарьинской области и в Шахриханском районе Андижанской области; судя по всему, закрытие этих кооперативов следует общей логике преследований и вмешательств.[210] Относительно недавно созданный в Сурхандарьинской области кооператив «Хосилдор олтинтола» в августе 2025 года сообщил изданию Kun.uz, что несмотря на выполнение им требований по сбору хлопка, включая закупку соответствующего государственным стандартам оборудования и аренду земли, областная Агроинспекция предъявила кооператорам претензию в том, что они пропустили срок регистрации складских помещений.[211] В результате кооператив, по всей видимости, будет вынужден продать свой хлопок кластеру.[212]

В обоснование своих исков о ликвидации независимых кооперативов местные власти утверждали, что постановление Президента № 4633 запрещает фермерам создавать кооперативы в тех районах, где уже действуют кластеры, несмотря на положения действовавшего на тот момент закона «О кооперации», который «гарантир[овал] юридическим и физическим лицам право добровольного вступления в кооператив и свободного выхода из него».[213]

A man reviews documents seated at a desk — Председатель фермерского кооператива изучает судебное решение о ликвидации кооператива в Каракалпакстане, Узбекистан, декабрь 2023 года. © 2023 Узбекский форум

Судебные решения о ликвидации кооперативов были не только необоснованными и незаконными, но и способствовали укреплению доминирующего положения кластеров, сохраняя их монополию на закупку хлопка и пшеницы, произведенных фермерами в соответствующих районах.

В ноябре 2024 года был принят новый закон «О сельскохозяйственном кооперативе», который вновь прямо предусматривает, что фермеры имеют право создавать кооперативы даже в тех районах, где действуют кластеры.[214] В своем письме, от августа 2025 года адресованном Human Rights Watch и Узбекскому форуму, Министерство иностранных дел Узбекистана сообщило, что в результате принятия нового закона о кооперативах и январского указа президента, предусматривающего «льготные кредиты для производства хлопка за счет средств Фонда государственной поддержки сельского хозяйства» для членов кооперативов, которые готовы предоставить банку в качестве обеспечения ликвидный залог в размере 50% от суммы кредита, в настоящее время в хлопковом секторе Узбекистана действуют 67 кооперативов.[215]

Несмотря на то, что три из пяти нижеприведенных случаев, касаются ликвидаций, произошедших до принятия нового закона, два случая демонстрируют продолжающиеся попытки властей закрыть кооперативы и преследовать их членов. Эти случаи лишь подчеркивают, что в Узбекистане по-прежнему не создана благоприятная среда для фермерства и, что местные власти сохраняют неограниченную власть над сельским хозяйством и жизнью фермеров.

Кооператив «Олтин Тола Бостон» в Каракалпакстане

Более 40 фермеров в Элликкалинском районе Республики Каракалпакстан объединились в кооператив «Олтин Тола Бостон», зарегистрировав его в Министерстве юстиции Узбекистана в феврале 2022 года. Они создали кооператив, чтобы в большей степени контролировать условия поставок хлопка-сырца.[216]

8 сентября 2023 года управление Инспекции по контролю за агропромышленным комплексом при Министерстве сельского хозяйства Республики Узбекистан («Агроинспекция») в Республике Каракалпакстан подало иск о прекращении деятельности кооператива «Олтин Тола Бостон». В исковом заявлении Агроинспекция указала, что кооператив нарушил президентский указ № 4633 и официально не зарегистрировал свои договоры на поставку хлопка-сырца. 1 ноября 2024 года суд согласился с толкованием закона Агроинспекцией и постановил, что поскольку в том же районе уже действует кластер, кооператив должен быть ликвидирован.

В беседе с Human Rights Watch и Узбекским форумом Мурат Рахимов, фермер из Элликкалинского района, которому принадлежала инициатива создания кооператива, сказал: «Я придумал создать кооператив. На это шли все мои мысли, ресурсы, усилия — думал, мне спасибо скажут! Я считаю, что [их попытки нас закрыть —] это унизительно и несправедливо. Все 32 года, что я работаю, я всегда думал о том, как развивать независимый Узбекистан».[217]

Кооператив «Эко Замин Олтин Толаси» в Мингбулакском районе Наманганской области

Фермерский кооператив «Эко Замин Олтин Толаси», состоявший из 17 фермеров, был зарегистрирован 10 января 2023 года в Центре государственных услуг Мингбулакского района Наманганской области.[218] В интервью 2023 года местному изданию Kun.uz председатель кооператива Косимжон Мамасолиев сказал, что 17 фермеров объединили ресурсы и выращивают хлопок за собственный счет, создав 70 рабочих мест, и что они действуют в полном соответствии с законом.[219]

Тем не менее 14 сентября 2023 года наманганское управление Агроинспекции направило иск в Наманганский межрайонный экономический суд с требованием запретить деятельность кооператива, в частности приём и переработку хлопка.[220]

27 сентября 2023 года суд вынес решение о ликвидации кооператива «Эко Замин Олтин Толаси» на том основании, что указ Президента № 4633 якобы запрещает деятельность хлопководческих кооперативов на тех территориях, где действуют хлопково-текстильные кластеры. Суд проигнорировал письмо Министерства юстиции от 4 сентября 2023 года, в котором говорится, что, согласно законодательству Узбекистана, фермеры имеют право объединяться в кооператив и работать в его составе.[221]

Фермеры обжаловали решение суда, однако 2 ноября 2023 года решение о ликвидации кооператива было оставлено в силе.[222] Мамасолиев рассказал Узбекскому форуму, что «большинство фермеров, которые были членами кооператива, вышли из него в 2024 году; они устали от постоянных судебных разбирательств, от неопределенности и от потерянных денег».[223]

Кооператив «Ханка Голд Файбер» в Хорезмской области

Кооператив «Ханка Голд Файбер» был учрежден и зарегистрирован в январе 2022 года тремя фермерскими хозяйствами в Ханкинском районе Хорезмской области для производства хлопка-сырца и хлопчатобумажной пряжи. Местные власти начали оказывать давление на членов кооператива вскоре после его создания.

A group of cotton pickers at work in a field — Сборщики хлопка в Хорезмской области, Узбекистан, октябрь 2025 года. © 2025 Узбекский форум

Шакир Худжаниязов, председатель кооператива «Ханка Голд Файбер», рассказал в своем интервью Kun.uz, что проблемы с хокимиятом начались весной 2022-го, когда районный хоким потребовал от него сдачи в пользу государства 40 тонн пшеницы в дополнение к объему, предусмотренному его договором с местным зерноводческим кластером.[224] Когда Худжаниязов отказался это сделать, хокимият обратился в суд с иском о расторжении его договора аренды земли, заключенного в 2019 году сроком на 49 лет, на том основании, что Худжаниязов не произвел установленный объем хлопка.

24 ноября 2022 года Ургенчский межрайонный экономический суд удовлетворил иск хокимията и расторг договор аренды земли, заключенный Худжаниязовым. Решение о расторжении договора аренды не только лишило Худжаниязова работы; но и послужило основанием для Агроинспекции в последующем заявить, что кооператив «Ханка Голд Файбер» больше не состоит из трех фермерских хозяйств —минимального числа предусмотрено законодательством для создания кооператива.

Примерно в то же время, в ноябре 2022 года, чиновники изъяли 3,5 тонны собранного кооперативом хлопка и увезли его на хлопкоперерабатывающий завод в соседнем районе. Худжаниязов подал жалобу о незаконном изъятии принадлежащего кооперативу хлопка в прокуратуру. 23 декабря 2022 года административный суд Ханкинского района постановил, что изъятие хлопка было незаконным, и оштрафовал представителя Агроинспекции Уктамбая Искандарова на четыре с половиной миллиона сумов (около 350 долларов США), признав его виновным в нарушении «прав частной собственности». На основании судебного решения власти вернули изъятый хлопок членам кооператива.

Однако действия, направленные на то, чтобы помешать деятельности кооператива, на этом не прекратились. 6 декабря 2022 года Ургенчское управление Агроинспекции подало иск в Ургенчский межрайонный экономический суд с требованием запретить кооперативу производство хлопка и хлопчатобумажной пряжи, утверждая, что указ Президента № 4633 запрещает деятельность фермерских кооперативов в тех районах, где созданы хлопково-текстильные кластеры. 18 января 2023 года Хорезмский областной экономический суд вынес решение не в пользу кооператива, фактически запретив его деятельность.

Кооператив «Агро Олтин Тола» в Учкуприкском районе Ферганской области

В феврале 2022 года 20 фермеров объединились в кооператив «Агро Олтин Тола» в Учкуприкском районе Ферганской области. Однако во время сбора урожая кооператив подвергся прямому давлению со стороны заместителя хокима и районного прокурора, которые требовали от фермеров продать свой хлопок районному кластеру Fergana Global Textile.[225] «Было много преимуществ [работать в составе кооператива], — рассказал Узбекскому форуму фермер Ислом. — Мы хотели продавать урожай по цене, которая устраивали бы нас, и думали пойти на некоторые уступки, но, как понимаете, нам не дали спокойно работать».[226]

Вот как Ислом описал изъятие принадлежавшего кооперативу хлопка:

В 2022 году, под сильным давлением, они [власти] забрали наш хлопок с хлопкового пункта и передали кластеру. Процесс изъятия хлопка, начался в семь или восемь вечера, и продолжался до трех часов ночи. После этого местный муниципалитет (хокимият) вызвал фермеров, которые отказались отдавать хлопок, и, приведя нотариуса, заставил [фермеров] написать заявления о возврате земли в районный резерв. Это было ужасно.[227]

После незаконного изъятия хлопка члены кооператива обратились в суд с иском о возмещении материального вреда в отношении кластера Fergana Global Textile, но 23 марта 2023 года экономический суд в Маргилане отказал им в иске.[228] Это решение было оставлено без изменений апелляционной инстанцией 17 мая 2023 года.[229] На момент подготовки настоящего доклада кооператив подал жалобу в Верховный суд и ожидал ее рассмотрения. Пока кооператив был втянут в судебные разбирательства, многие фермеры покинули его. «Из-за давления со стороны местного муниципалитета [хокимията], прокуратуры и милиции я и многие другие фермеры, вышли из кооператива», — рассказал Ислом Узбекскому форуму».[230]

В электронном письме от 19 ноября 2025 года директор по маркетингу и корпоративным коммуникациям Global Textile Group Гули Балтиева сообщила Human Rights Watch и Узбекскому форуму, что «Fergana Global Textile никогда не работала с кооперативами».[231] Балтиева отметила, что в определённый период, некоторые фермеры решили не продавать хлопок их кластеру, но позднее «сами к нам обратились с просьбой о закупке их хлопка». Она также сообщила, что у Fergana Global Textile отсутствуют какие-либо «претензии или споры» с «этими фермерами».[232]

Кооператив «Голден Тола» в Кумкурганском районе Сурхандарьинской области

В январе 2025 года почти дюжина фермеров в Кумкурганском районе создали кооператив, чтобы иметь возможность устанавливать более высокую цену на свой хлопок, чем предлагал местный кластер. В видеоинтервью, снятом 14 февраля местным СМИ Kun.uz, восемь фермеров кооператива рассказали о том, как местные власти начали оказывать на них давление, требуя от них подписания договоров с местным кластером.[233] Один из этих фермеров рассказал:

Уже 12 дней мы не можем спокойно спать дома. К нам домой приходили четверо милиционеров; мы не знаем, что делать. На нас очень сильно давят, [чтобы заставить подписать договор поставки с кластером]. Мы хотим работать по закону, который подписал наш президент, но они нам не дают такой возможности.[234]

Другой фермер отметил: «Мы говорим властям: мы создали кооператив, есть закон о кооперации, подписанный президентом, мы будем работать в соответствии с этим законом. А они нам говорят: нет, вы не будете работать в кооперации, вы обязаны продавать свой хлопок кластеру».[235]

К середине мая 2025 года фермеры из кумкурганского кооператива так и не заключили договоры поставки с кластером. Однако они продолжают испытывать серьезное давление со стороны местных чиновников. Агроинспекция отказалась выдать членами кооператива разрешение на хранение хлопка.[236] Фермерам также было отказано в предоставлении льготного кредита — несмотря на недавнее президентское постановление, предоставляющее работающим в составе кооперативов фермерам возможность брать льготные кредиты на производство хлопка.[237]

В июле 2024 года был издан президентский указ, прямо разрешающий создание кооперативов в районах, где уже функционируют кластеры.[238] В сентябре 2024 года парламент принял новый закон «О сельскохозяйственном кооперативе», предусматривающий право фермеров вступать в кооперативы по своему выбору.[239] Закон вступил в силу 12 февраля 2025 года.[240] Местные эксперты в беседах с Узбекским форумом и Human Rights Watch выразили мнение, что закон станет позитивным шагом, который может помочь защитить права фермеров, занимающихся возведением сельскохозяйственных культур, на объединение в кооперативы.[241]

Право фермеров объединяться в кооперативы было также прямо подтверждено в письмах Министерства юстиции от января 2024 года адресованных кооперативу «Олтин Тола Бостон» и еще двум другим кооперативам в Шахриханском и Учкуприкском районах за подписью заместителя министра юстиции, который пояснил, что, согласно президентскому указу № 205, фермеры, выращивающие хлопок за собственный счет, имеют право реализовывать его через биржу.[242]

Власти Узбекистана должны продолжать реформы, начало которым было положено принятием закона «О сельскохозяйственном кооперативе», и работать с фермерами, чтобы создать благоприятную среду для появления независимых фермерских объединений, деятельность которых была бы свободной от вмешательств государства. Они должны принять меры для обеспечения того, чтобы все должностные лица соблюдали законодательство, гарантирующее права фермеров. Те же, кто не подчиняется этим законам или иным образом преследует или пытается запугивать фермеров, должны привлекаться к ответственности.

Обязательное членство в созданном государством Совете фермеров

В 2012 году власти Узбекистана инициировали создание Совета фермеров — организованные государством объединения фермеров с представительствами во всех регионах Узбекистана, задачей которого является защита прав и интересов фермеров. В апреле 2019 года узбекистанские законодатели внесли поправки к Закону о фермерском хозяйстве и Закону о дехканском (небольшом семейном) хозяйстве, сделав членство в Совете фермерских, дехканских хозяйств и владельцев приусадебных земель Узбекистана обязательным.[243] 18 февраля 2025 года был издан президентский указ, которым «Совет фермерских, дехканских хозяйств и владельцев приусадебных земель» был переименован в Совет фермеров.[244] Указ также предусматривает, что «членство всех фермерских хозяйств в Совете фермеров Узбекистана (далее — Совет) является обязательным, а для других сельскохозяйственных предприятий — добровольным».[245] Фермеры обязаны уплачивать членские взносы, размер которых определяется ежегодно как процентная доля от «покупательной стоимости хлопка-сырца».[246] Обязательное членство в каком-либо совете фермеров является нарушением права не свободу ассоциаций.[247]

В письме Министерство иностранных дел Узбекистана сослалось на статью 25 закона «О фермерском хозяйстве», которая предоставляет фермерам право на добровольных началах вступать в другие объединения и союзы, не ответив, однако, на вопрос правозащитных организаций о том, почему членство в Совете фермеров является для фермеров в Узбекистане обязательным.[248]

Более того, Совет фермеров имеет право оценивать эффективность использования фермерами своих земельных участков и представлять свои заключения, которые в случае негативной оценки могут служить основанием для досрочного расторжения договора аренды земли судом.[249] Иными словами, организация, теоретически представляющая интересы фермеров, членство в которой является обязательным и которой фермеры платят значительные членские взносы, одновременно выполняет функции органа, который может создать основания для лишения фермеров прав на землю.

Большинство фермеров, опрошенных в рамках подготовки настоящего доклада, оценивают членство в Совете фермеров негативно. «Обязанность Совета — защищать права фермеров. Но он занимается только задачами государства», — сказал фермер из Хорезма.[250] Еще один фермер, живущий в Дустликском районе Джизакской области, рассказал:

Кто такой этот совет? Он никогда не защищал наши права! Но мы им платим. Если бы зависело от меня, я бы хотел, чтобы этот совет распустили. Совершенно ненужная организация. Она не помогла и не защитила нас, когда не хватало воды для полива хлопка, когда пшеница пострадала от стихийного бедствия или когда мы не могли получить свои деньги.[251]

Это мнение разделяет и независимый ташкентский экономист Отабек Бакиров. В своем посте в телеграм-канале в сентябре 2024 года Бакиров написал: «Практика показывает, что единственная функция Фермерского совета — сбор взносов с фермеров, а не привлечение законных голосов фермеров или защита интересов фермеров перед правительством или перед кластерами».[252]

Узбекистанские фермеры обращались к президенту Мирзиёеву и председателю Совета фермеров со своими предложениями по реформированию организации.[253] В ноябре 2021 года небольшая группа фермеров из различных регионов страны прибыла в Ташкент, чтобы встретиться с председателем Совета. Они хотели предложить ему реформировать Совет и позволить избирать глав районных отделений организации на местном уровне. Однако председатель отказался от встречи с фермерами, которые вместо этого пообщались с юристом Совета.

В письме президенту Мирзиёеву, датированном 11 ноября 2024 года, 28 фермеров просят президента о помощи в реформировании Совета фермеров.[254] Они просят Мирзиёева «помочь [нам] радикально реорганизовать деятельность Совета фермеров, который якобы представляет интересы фермеров. На практике эта организация защищает интересы местных чиновников, а не фермеров. … Эта организация должна быть упразднена, на ее месте должны создаваться кооперативы и добровольные фермерские объединения, а председатели и руководящие органы должны свободно избираться самими фермерами.[255]

Власти Узбекистана должны внести соответствующие поправки в закон «О фермерском хозяйстве», чтобы членство в Совете фермеров стало добровольным в соответствии с правом на свободу ассоциаций и Конвенцией МОТ № 87.

Препятствование обнародованию информации о нарушениях прав фермеров

В последние годы власти Узбекистана все сильнее подавляют свободу слова, в некоторых случаях используя для преследования блогеров и других критиков необоснованные уголовные обвинения.[256] Human Rights Watch и Узбекский форум задокументировали случаи преследования властями блогеров за их критические публикации о нарушениях прав фермеров и ситуации в сельскохозяйственной отрасли страны в целом.

В конце января 2025 года фермеры в Туракурганском районе Наманганской области попросили блогерку и правозащитницу Шарифу Мадрахимову написать о планах хокима Туракурганского района уничтожить их урожай клубники. Ее репортаж, который включал в себя интервью с фермерами, широко разошелся по социальным сетям и вызвал множество комментариев с критикой в адрес планов хокима. После публикации репортажа сотрудники органов внутренних дел опрашивали фермеров, а в середине февраля вызвали Мадрахимову в отделение для допроса, утверждая, что в отношении нее имеется жалоба.[257] Дело было в конце концов прекращено, однако в начале мая 2025 года неизвестные лица вскрыли посылку и уничтожили паспорт Мадрахимовой при его пересылке из Ирландии по почте, тем самым лишив её возможности выехать за границу для получения награды за ее правозащитную деятельность в Узбекистане.[258]

В мае 2024 года Элмурод Одил, блогер из Кашкадарьинской области, получил 15 суток ареста за «хулиганство» и «неповиновение властям» после того, как попытался снять на видео встречу фермеров и представителей местных властей по вопросу о производстве коконов тутового шелкопряда. Правозащитная организация «Эзгулик», в которой состоит Одил, считает, что цель его задержания состояла в недопущении обнародования им информации о том, как местные власти оказывали давление на фермеров, требуя от них сдать коконы.[259] Позднее Одил рассказал адвокату, что в УВД сотрудники избили его.[260]

Сотрудники органов внутренних дел задержали Умида Миралиева, еще одного блогера из Кашкадарьинской области, 18 октября 2022 года, обвинив его в нарушении общественного порядка и распространении порочащих сведений после того, как Миралиев опубликовал материалы, в которых утверждалось, что районный хоким причастен к финансовым махинациям; кроме того, между Миралиевым и хокимом произошла потасовка.

Муралиев оставался в предварительном заключении в городе Карши до 9 января 2023 года, когда его освободили за хорошее поведение. 5 мая 2023 года Шахрисабзский суд по уголовным делам признал Миралиева виновным и приговорил его к трем годам ограничения свободы, что подразумевало запрет на нахождение вне дома в ночное время, на посещение кафе и других общественных мест, а также на пользование интернетом.[261]

В приговоре говорится, что Миралиев опорочил хокима Шахрисабзского района, опубликовав видеообращение фермера, в котором последний обвиняет местные власти в хищении у него зерна; распространял в социальных сетях видео и посты с обвинениями хокима в коррупции, принуждении фермеров и неэффективном управлении ресурсами, в том числе неспособность обеспечить водой государственные посевы картофеля, а также обвинял районного хокима в вымогательстве 200 долларов США у фермеров и их принудительном приводе в хокимият.

В январе 2024 года должностное лицо Министерства внутренних дел в Ташкенте угрожало наблюдателю Узбекского форума уголовными обвинениями (не сообщив, на каком основании) после того, как тот побеседовал с сельскохозяйственными рабочими хлопково-текстильного кластера «Индорама Агро» и сообщил о фактах нарушений трудовых прав на предприятии. Сотрудник также сказал, что, если Узбекский форум продолжит придавать огласке подобные материалы, жизни интервьюера будет угрожать опасность.

Отвечая на вопрос о том, какие меры принимают власти для того, чтобы защищать свободу выражения мнений и права местных блогеров, предающих гласности нарушения прав фермеров, Министерство иностранных дел процитировало Конституцию Узбекистана и закон «О средствах массовой информации», заявив, что «1500 [интернет]-пользователей [в Узбекистане], считающих себя блогерами», могут «свободно выражать свое мнение».[262]

Чиновники должны прекратить преследования и запугивания в отношении блогеров, интервьюеров и наблюдателей за освещение ими проблем в сельскохозяйственном секторе. Административные аресты, запугивание и другие преследования блогеров и наблюдателей, освещающих вопросы защиты прав фермеров, являются нарушениями права на свободу выражения мнений.

Последствия недостаточного доступа к воде для сельскохозяйственных нужд

Несмотря на то, что право на воду в международном праве касается в основном доступа к воде для бытовых нужд, Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам в своем Замечании общего порядка № 15 о праве на воду отмечает «важность обеспечения устойчивого доступа к водным ресурсам для сельскохозяйственных целей в целях осуществления права на достаточное питание».[263] Кроме того, что доступ к воде для сельскохозяйственных целей обеспечивает реализацию прав как на достаточное питание, так и на средства к существованию, управление водными ресурсами должно осуществляться так, чтобы соблюдались права человека.

Узбекистан — страна с засушливым климатом и очень небольшим годовым количеством осадков. В западной части страны количество осадков выпадает в среднем менее 100 миллиметров (мм) в год, в восточном и юго-восточном Узбекистане средний уровень осадков составляет не более 800–900 мм в год.[264] Поэтому узбекистанские фермеры, выращивающие хлопок и пшеницу, полагаются на водохранилища, питаемые реками Амударья и Сырдарья, а также на государственную оросительную систему.[265]

Узбекистанское законодательство возлагает на правительство ответственность за распределение водопотребления хозяйствами и за подачу воды.[266] Однако при этом для подачи воды на земли сельскохозяйственного назначения в Узбекистане используется сложная и устаревшая ирригационная система, состоящая из каналов, арыков (канав) и электрических насосов.[267] На местном уровне воду распределяют ассоциации водопотребителей — «негосударственные организации, появившиеся в 2000 году и объединяющие водопотребителей в конкретной местности, которые были созданы для управления инфраструктурой и водораспределением в обмен на уплачиваемые фермерами членские взносы».[268]

Устаревшая ирригационная система создает ряд проблем для водоснабжения, включая потери воды из-за фильтрации и испарения, низкая эффективность использования на уровне хозяйств и сниженная пропускная способность. В результате многие из опрошенных фермеров рассказывали о серьезных проблемах с доступом к достаточным для орошения их полей объемам воды, что, в свою очередь, приводит к низкой урожайности и сложностям с выполнением квот — а в некоторых случаях ставит их на грань банкротства.

Власти Узбекистана признают проблему потери воды и начали предпринимать шаги по ее разрешению, в том числе путем бетонирования каналов и инвестиций в системы капельного орошения.[269] В октябре 2023 года президент Узбекистана вновь обратил внимание на проблему потерь воды в сельском хозяйстве, заявив, что «36 процентов из 39 миллиардов кубических метров воды, потребленной в прошлом году, было потеряно в земляных каналах и арыках».[270] В ноябре 2024 года президент Мирзиёев признал, что в управлении водными ресурсами «остаются актуальные проблемы».[271] Он отметил, что «на модернизацию крупных насосных станций» был выделен миллиард долларов США и что «несмотря на снижение потерь воды на 10–15 процентов за счет бетонирования каналов, в 20 районах потери [воды] все еще высоки».[272]

5 января 2024 года президент Узбекистана принял постановление № ПП-5 «О мерах по совершенствованию системы управления водными ресурсами и повышению эффективности их использования в низовом звене», которым предусматривается создание государственных учреждений Службы поставки воды в каждом районе Узбекистана.[273] В письме Human Rights Watch и Узбекскому форуму Министерство иностранных дел сообщает, что «Службы доставки воды доставляют воду по оросительным сетям в 71 000 км от крупных государственных каналов непосредственно к полям фермеров [выделено в оригинале]».[274]

Фермер из Турткульского района Республики Каракалпакстан рассказал Human Rights Watch и Узбекскому форуму, что нехватка воды стала причиной того, что он не смог выполнить квоту на пшеницу в 2023 году. «Квота [, которую мне назначили,] была 37 тонн. Я вырастил 22 тонны [пшеницы] а остальное докупил у другого фермера, чтобы выполнить обязательство перед кластером. Я даже удобрения закупил на свои деньги (20 миллионов сумов — около 1 500 долларов США), потому что воды не было, но это все равно не помогло».[275]

По словам фермера, позднее он узнал, что власти не обеспечили его водой, поскольку канал к его полю не был забетонирован. Как он рассказал, он обращался к властям с просьбой провести повторную оценку качества его земли, чтобы квота была скорректировали с учётом плохой системы орошения и ограничений на воду, но они этого не сделали. «На протяжении многих лет качество земли никто не проверял, хотя я много раз просил [их это сделать]. В наших местах почва особенно соленая», — добавил он.[276]

Еще один фермер из того же района рассказал, как они с женой оказались на грани банкротства, поскольку не могли выполнить квоту из-за нехватки воды для орошения. «Главная проблема — нехватка воды. Я посадил пшеницу на 65 гектарах земли — но орошение смог сделать только дважды. … В отделе ирригации сказали, что воды просто нет».[277]

По словам фермера, он подал жалобу в местный отдел ирригации, но там ему также сказали, что вода не доставляется в связи с тем, что канал не забетонирован.[278] «Я пытался пригласить Агроинспекцию, чтобы они оценили землю и ситуацию с нехваткой воды — но они не пришли, — рассказал он. — В этом [2023] году, в начале мая, я опять подал жалобу на нехватку воды и попросил о помощи, чтобы они назначили комиссию по контролю. Пришел заведующий местным отделом ирригации, дал воду для полива только 10 гектаров и отчитался, что вода поставлена».[279]

Фермерка из Ферганской области рассказала, что потеряла большую часть урожая 2024 года из-за нехватки воды для орошения.

В этом году мои 8 гектаров не получали воды до апреля. Оросительный канал, по которому поступает вода, разрушился из-за наводнения. Поскольку мой арык был разрушен, я писала обращения в водхоз [отдел водного хозяйства], в прокуратуру, в местный муниципалитет и даже в Министерство сельского хозяйства, чтобы арык починили. Но до апреля никакой реакции не было. В апреле я сама поставила мотор на ближайшем канале за 45 миллионов сумов, заплатив из собственного кармана, и полила ее [землю].[280]

Но несмотря на ее усилия и дополнительные расходы на обеспечение достаточного объема воды для своей земли, она все равно не смогла выполнить квоту.

Фермер из Кашкадарьинской области рассказал Узбекскому форуму в ноябре 2025 года, что он не смог выполнить свою квоту из-за нехватки воды и что это вообще «самая большая проблема», с которой он сталкивается как фермер.[281] Он пояснил, что нехватка воды началась еще в 2020 году: «водохранилище от нас далеко, вода теряется, пока до нас дойдет. Вода должна пройти через три деревни… а наши земли находятся в самом конце».[282]

В марте 2024 года жители Бандиханского района Сурхандарьинской области обратились к президенту Мирзиёеву в связи с нехваткой воды в их местности, рассказав, что насосы для откачки воды не работают, фермеры разоряются из-за того, что не могут заплатить за электричество для работы насосов, и вынуждены покупать воду для себя и для скота.[283]

В июле 2024 года фермеры Зарбдарского района Джизакской области направили на независимый новостной канал Eltuz открытое обращение к президенту Мирзиёеву. В нем они сообщили о острой нехватке воды в своем районе, из-за чего выполнение квот на пшеницу становится невозможным, а также о давлении, со стороны местных властей, проявляющемся в оскорблениях и применении физического насилия, и обратились за помощью.[284] Фермер из Зарбдарского района рассказал, что оказался в долгах из-за дефицита воды. «Из-за нехватки воды мы не смогли выполнить квоту… Воду дали поздно, но из-за того, что мы не могли полить пшеницу вовремя, земля затвердела. Теперь банк требует, чтобы мы полностью закрыли кредит, который мы взяли на выращивание пшеницы в этом году».[285]

Еще один фермер из Зарбдарского района рассказал, что ему, как и другим в его районе, не удавалось получить достаточного количества воды для полива.

Все расходы на воду несет фермер. Мое хозяйство находится в самом конце [подачи] воды. Поэтому мы страдаем от нехватки воды. Сколько раз мы просили кластер с этим помочь! Но они не решили вопрос. Цена на насос тоже выросла вдвое. Вообще ни хокимият, ни руководители отрасли не хотят вмешиваться… Но зато требуют высокой урожайности.[286]

Фермерка из Тахиаташского района Республики Каракалпакстан рассказала, что в 2021 году местные власти задерживали подачу воды на ее участок — как она считает, в отместку за ее тяжбы с хокимом, который хотел конфисковать у нее землю. «Я посеяла хлопок в апреле, а воду мне не давали до 5 августа. Я должна начать поливать хлопок через два месяца после посева. Они хотели, чтобы я отказалась от земли».[287]

Случай в Шахрисабзском районе, произошедший весной 2025 года, — еще один пример того, как местные власти лишают фермера воды в качестве меры наказания. Фермер Шухрат Кудратов рассказал Узбекскому форуму, что после того, как он опубликовал посты с критикой в адрес районного хокима, тот прекратил подачу воды на его участок. «В этом году по распоряжению хокима я не получил ни капли воды для полива пшеницы, что привело к гибели урожая. Для полива хлопка я получил воду только один раз, и я не знаю, смогу ли я выполнить квоту на хлопок, [предусмотренную договором аренды]».[288]

Осенью 2020 года власти в некоторых регионах начали призывать фермеров инвестировать в системы капельного орошения.[289] Некоторые соглашались установить у себя такие системы и, как они рассказали Узбекскому форуму и Human Rights Watch, остались ими довольны.[290] Другие фермеры жаловались, что обещания льготных субсидий на установку таких систем в основном не были исполнены или что системы капельного орошения оказались неэффективны.[291]

Один фермер из Зарбдарского района, который хотел установить капельную оросительную систему, рассказал, что попытался взять для этого кредит, но получил отказ банка.

Весной 2024 года я подал все документы в республиканский «Агробанк» и попросил о выделении субсидии в размере около 450 миллионов сумов на технологию спринклерного орошения. Хотя республиканский и областной «Агробанк» приняли решение одобрить мою заявку, глава «Агробанка» в Зарбдорском районе отказал.[292]

Узбекоязычные СМИ на протяжении нескольких лет публикуют репортажи о том, как контроль местных властей над производством сельскохозяйственных культур выражается также в понуждении фермеров к установке систем капельного орошения, поставляемых конкретными компаниями.[293] 7 февраля 2025 года на местном YouTube-канале Aspekt24 был опубликован репортаж о фермерах из Бекабадского района, один из которых поднял вопрос о системах капельного орошения. «В нашем районе, — сказал он, — 18 фермеров заключили договор на установку системы капельного орошения, взяли кредиты, но компания не установила [капельные линии], хотя банк уже снял 50% предоплаты и перевел на счет компании».[294] По словам фермера, он поднимал этот вопрос с хокимом, но тот никакой помощи не предложил.

В материале, опубликованном в июле 2021 года «Радио Озодлик», фермеры из Бухарской области рассказали о том, как администрация Пешкунского района вынудила их заключить договора с компанией на поставку и установку систем капельного орошения — и как позднее обнаружилось, капельные линии были низкого качества и не работали.[295] В том же репортаже сообщалось, что местные чиновники заставляли «фермеров в Ургенчском, Янгибазарском и Шаватском районах Хорезмской области» покупать системы капельного орошения.[296]

В интервью, опубликованном в январе 2026 года на медиа ресурсе Kun.uz, фермер из Ферганской области Кучкарали Усманов пояснил, что несмотря на то, что государственные отделы ирригации по закону обязаны изучать уровень водоснабжения каждого участка, «одна из самых серьезных проблем заключается в том, что уровень водоснабжения региона не в полной мере учитывается при размещении сельскохозяйственных культур».[297]

Злоупотребления властями своими полномочиями в сфере водоснабжения с целью наказания фермеров или установления контроля над ними, принуждение или оказание иного недозволенного давления на фермеров для заключения договоров на поставку систем капельного орошения, а также наказание фермеров за последствия неспособности государства обеспечить подачу достаточного объема воды — все это примеры того, как власти Узбекистана не только не применяют в управлении водными ресурсами подход, основанный на соблюдении прав человека, но и усугубляют эксплуататорский характер системы труда.

Местные власти должны прекратить использовать доступ к воде как инструмент наказания или контроля над фермерами, и наладить сотрудничество с ними, для обеспечения надежного и справедливого доступ к водным ресурсам. Это включает предоставление систем капельного орошения или иных мер, проведение регулярной оценки качества почвы с учетом последствий нехватки воды и соответствующую корректировку прогнозируемой урожайность, особенно в регионах с низким уровнем водоснабжения.

III. Международно-правовые обязательства Узбекистана

Государства обязаны соблюдать, защищать и осуществлять реализацию прав фермеров, в том числе их трудовые права. Фермеры в Узбекистане не должны сталкиваться с каким-либо насилием, запугиванием или произвольным задержанием ы со стороны должностных лиц при выращивании хлопка и пшеницы; они имеют право на справедливое и своевременное вознаграждение. Фермеры имеют право создавать кооперативы и вступать в них, а также самостоятельно принимать решения о том, вступать ли им в Союз фермеров или иные созданные государством объединения, не опасаясь негативных последствий.

Узбекистан является участником Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (МПЭСКП).[298] Статья 6 МПЭСКП защищает право каждого на труд, «которое включает право каждого человека на получение возможности зарабатывать себе на жизнь трудом, который он свободно выбирает или на который он свободно соглашается». Статья 7 гарантирует право на «справедливые и благоприятные условия труда» и на «справедливую зарплату и равное вознаграждение за труд равной ценности без какого бы то ни было различия». Статья 8 МПЭСКП защищает право каждого «создавать для осуществления и защиты своих экономических и социальных интересов профессиональные союзы и вступать в таковые по своему выбору при единственном условии соблюдения правил соответствующей организации».

Конвенция Международной организации труда о свободе объединений и защите права объединяться в профсоюзы, или Конвенция МОТ № 87, ратифицированная Узбекистаном в декабре 2016 года, гарантирует фермерам в Узбекистане право создавать кооперативы без ненадлежащего вмешательства со стороны властей. Эти права защищены также статьей 22 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП), участником которого является Узбекистан.

Статья 11 МПЭСКП требует от государств обеспечить право каждого на «достаточный жизненный уровень для него и его семьи, включающий достаточное питание, одежду и жилище, и на непрерывное улучшение условий жизни», которое включает в себя право на воду.

Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам, который осуществляет надзор за выполнением и соблюдением положений МПЭСКП, принял юридически обязывающее разъяснение права на воду в своем Замечании общего порядка № 15. В разъяснении Комитет «обращает внимание на важность обеспечения устойчивого доступа к водным ресурсам для сельскохозяйственных целей в целях осуществления права на достаточное питание (см. Замечание общего порядка № 12 (1999)). Следует уделять внимание обеспечению того, чтобы находящиеся в неблагоприятном положении и обездоленные сельские жители, включая сельских жителей из числа женщин, имели равноправный доступ к воде и водным ресурсам, включая устойчивые поливочные технологии при помощи дождевальных и ирригационных методов».[299]

Узбекистан является также участником Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП).[300] Статья 9 МПГПП защищает право каждого на «свободу и личную неприкосновенность» и на свободу от «произвольного ареста или содержания под стражей». Безнаказанность, с которой местные власти преследуют, оскорбляют, физически атакуют фермеров, которые с трудом справляются с выполнением установленных государством квот на выращивание хлопка и пшеницы, нарушает это право, как это делает и применение в отношении фермеров произвольных задержаний или арестов. Статья 19 защищает право фермеров на «выражение своего мнения», включая право фермеров на обсуждение, публично или посредством СМИ, важных для них вопросов, таких как невыплаты вознаграждения или преследования со стороны местных властей.

Изданные продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН Добровольные руководящие принципы ответственного регулирования вопросов владения и пользования земельными, рыбными и лесными ресурсами в контексте национальной продовольственной безопасности отражают международные передовые практики, касающиеся безопасности землепользования. Руководящие принципы рекомендуют соответствующим политическим властям взаимодействовать и стремиться обеспечить:

поддержку тех, кто обладает законными правами владения и пользования и кого могут коснуться принимаемые решения, до того, как такие решения будут приняты, а также учитывать их мнение; учитывать существующий дисбаланс сил между различными сторонами и обеспечивать активное, свободное, действенное, содержательное и информированное участие отдельных лиц и групп в соответствующих процессах принятия решений.[301]

Руководящие принципы призывают государства совершенствовать «механизмы мониторинга и анализа в сфере регулирования вопросов владения и пользования в целях разработки основанных на фактах программ и обеспечения постоянных положительных изменений» в программах землепользования и «предотвращать коррупцию за счет прозрачных процессов и процедур принятия решений», в то время как «бенефициаров следует отбирать в рамках открытых процессов», исключающих политическую или иную дискриминацию в целях продвижения социального равенства.[302]

Согласно Руководящим принципам, для достижения всех этих целей власти должны «создавать на местном, национальном и региональном уровне многосторонние платформы и системы» для мониторинга и оценки нормативных документов и программ в сфере землепользования, в том числе при технической поддержке международных органов.[303]

Декларация Организации Объединенных Наций о правах крестьян и других лиц, работающих в сельских районах (UNDROP), принятая в 2018 году при поддержке 121 государства, включая Узбекистан, предусматривает, что государства обязуются соблюдать, защищать и осуществлять права крестьян и других лиц, работающих в сельских районах, а именно права на жизнь, свободу и личную неприкосновенность; на свободу мысли, мнений и их выражения; на свободу ассоциаций; на участие в принятии решений; на информацию; на доступ к правосудию; на безопасные и здоровые условия труда; на достойный доход и средства к существованию.[304]

Декларация провозглашает, что фермеры «не должны подвергаться произвольному аресту или задержанию… и не должны содержаться в рабстве или подневольном состоянии» (статья 6), и имеют право «индивидуально и/или коллективно, в ассоциации с другими или в рамках общины, участвовать в мирных акциях протеста против нарушений прав человека и основных свобод», будучи защищенными государством от «насилия, угроз, возмездия… или… дискриминации» (статья 8).

Фермеры также имеют право «создавать организации, профессиональные союзы, кооперативы… для защиты своих интересов и вступать в них, а также право на ведение коллективных переговоров» без каких-либо вмешательств, в то время как государства должны поддерживать такие организации и обеспечивать для них справедливые условия (статья 9). Государства должны обеспечивать и контролировать соблюдение негосударственными акторами трудового законодательства, запрещать принудительный или кабальный труд и защищать фермеров от эксплуатации (статья 13). Наконец, государства должны «вводить запрет на произвольное и незаконное принудительное выселение, ликвидацию сельскохозяйственных угодий и конфискацию или экспроприацию земель» (статья 17).

Принудительный труд запрещен международным правом; Узбекистан является участником двух основных конвенций МОТ, запрещающих принудительный труд: Конвенции МОТ № 29 (Конвенция о принудительном или обязательном труде) и Конвенции МОТ № 105 (Конвенция об упразднении принудительного труда).[305] Конвенция № 29 определяет принудительный или обязательный труд как «всякую работу или службу, требуемую от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания, для выполнения которой это лицо не предложило своих услуг добровольно».[306]

МОТ разработала перечень индикаторов, которые необходимо учитывать при определении того, является ли та или иная ситуация случаем применения принудительного труда, включая злоупотребление уязвимым положением работника и использование запугивания и угроз.[307] Уязвимость может означать фактическое зависимое положение, при котором работник в высокой степени зависит от своей работы, имеет ограниченные возможности отказаться от нее, а поиск альтернативной занятости для него практически невозможен, что делает его действия легко контролируемыми. В своих замечаниях 2024 года о применении Конвенции МОТ № 195 в Узбекистане Комитет экспертов отметил, что среди сборщиков хлопка по-прежнему сохраняется значительное число случаев использования принудительного труда «в основном по той причине, что наследие централизованного планирования в сельском хозяйстве и экономике (квоты, устанавливаемые на центральном уровне) продолжали способствовать применению принудительного труда…».[308] Вновь возвращаясь к сборщикам хлопка, Комитет также призвал «власти принять необходимые меры… к устранению первопричин принуждения сборщиков к сбору хлопка, в том числе проблем, создаваемых системой кластеров и давлением, которое оказывается местными властями [выделено в оригинале доклада]».[309]

Выражение признательности

Настоящий доклад подготовлен на основе исследования, проведенного Мирой Ритман, советником по Центральной Азии в отделении Human Rights Watch по Европе и Центральной Азии; Умидой Ниязовой, исполнительным директором Узбекского форума по правам человека; и наблюдателями за сбором хлопка Узбекского форума, которые по соображениям безопасности пожелали остаться неназванными. Доклад был написан Мирой Ритман и отредактирован Умидой Ниязовой.

Доклад был отредактирован Хью Уильямсоном, директором отделения по Европе и Центральной Азии, и Искрой Кировой, директором по адвокации отделения по Европе и Центральной Азии. Элен де Ранжерве, старшая специалистка по адвокации в отделении по адвокации по ЕС, Джулиана Нноко-Меуану, старшая исследовательница в отделении по правам женщин, и Сильвен Обри, заместитель директора в отделении по экономической справедливости и экономическим правам, предоставили специализированную экспертную редакцию настоящего доклада. Внешними экспертами-рецензентами были Эллисон Гилл, директор по юридическим вопросам в организации Global Labor Justice, и Ралука Думитреску, старшая координаторка в организации Cotton Campaign. Эшлинг Риди, старший советник по юридическим вопросам, отвечала за юридическую редактуру: Холли Картнер, заместитель директора по программам, проверила программную рецензию. Астрид Массарт и Элида Викич, ассистент и старший координатор по Европе и Центральной Азии соответственно, отвечали за стилистическую редактуру. Доклад подготовили к публикации Трэвис Карр, сотрудник издательского отдела, и Фицрой Хепкинс, старший менеджер.

Human Rights Watch и Узбекский форум по правам человека хотели бы выразить свою признательность всем фермерам в Узбекистане, которые нашли время и возможность поделиться с нами своим опытом.

Correction

This version of the report provides the correct citations in the Land Code and Law on Farming regarding the grounds for seizing a farmer’s land and concluding a land lease, respectively. The report also clarifies that the Urgench Economic Court is an interdistrict court, corrects the gender of the farmer Meirmankul Umrzakov, and specifies that the Uzbek government intervened to set a new price of cotton per ton, not kilo. Several footnotes have also been updated.

«У фермеров нет свободы»

Краткое содержание

Рекомендации

Властям Узбекистана

Международным финансовым и донорским организациям, работающим в Узбекистане

Европейскому союзу, Соединенным Штатам Америки, Германии и другим международным партнерам

Методология

I. Общие сведения

Выращивание хлопка и пшеницы в системе кластеров в Узбекистане

Отказ от применения принудительного труда государством?

Реформы сельскохозяйственного сектора

Международная поддержка развития сельского хозяйства

Стандарты ответственного выбора поставщиков

II. Неблагоприятные условия труда

Достаточный жизненный уровень, включая справедливое вознаграждение

Вмешательство со стороны государства, ограничивающее прибыль фермеров от продажи хлопка и пшеницы

Задержки выплат и невыплаты за поставки хлопка и пшеницы

Фермеры сталкиваются с налоговыми санкциями, несмотря на неполучение выплат за выращенный ими хлопок и пшеницу

Сельскохозяйственные рабочие

Незаконные изъятия земли

Угрозы изъятием земли

«Добровольно-принудительное» изъятие земли

Отсутствие средств правовой защиты

Незаконная конфискация урожая

Оскорбления, побои и произвольные задержания

Оскорбления и физическое насилие

Произвольные задержания

Нарушения свободы ассоциаций, свободы выражения мнений и права объединяться в профсоюзы

Произвольные ликвидации независимых фермерских кооперативов

Кооператив «Олтин Тола Бостон» в Каракалпакстане

Кооператив «Эко Замин Олтин Толаси» в Мингбулакском районе Наманганской области

Кооператив «Ханка Голд Файбер» в Хорезмской области

Кооператив «Агро Олтин Тола» в Учкуприкском районе Ферганской области

Кооператив «Голден Тола» в Кумкурганском районе Сурхандарьинской области

Обязательное членство в созданном государством Совете фермеров

Препятствование обнародованию информации о нарушениях прав фермеров

Последствия недостаточного доступа к воде для сельскохозяйственных нужд

III. Международно-правовые обязательства Узбекистана

Выражение признательности

Correction

Краткое содержание

Рекомендации

Властям Узбекистана

Международным финансовым и донорским организациям, работающим в Узбекистане

Европейскому союзу, Соединенным Штатам Америки, Германии и другим международным партнерам

Методология

I. Общие сведения

Выращивание хлопка и пшеницы в системе кластеров в Узбекистане

Отказ от применения принудительного труда государством?

Реформы сельскохозяйственного сектора

Международная поддержка развития сельского хозяйства

Стандарты ответственного выбора поставщиков

II. Неблагоприятные условия труда

Достаточный жизненный уровень, включая справедливое вознаграждение

Вмешательство со стороны государства, ограничивающее прибыль фермеров от продажи хлопка и пшеницы

Задержки выплат и невыплаты за поставки хлопка и пшеницы

Фермеры сталкиваются с налоговыми санкциями, несмотря на неполучение выплат за выращенный ими хлопок и пшеницу

Сельскохозяйственные рабочие

Незаконные изъятия земли

Угрозы изъятием земли

«Добровольно-принудительное» изъятие земли

Отсутствие средств правовой защиты

Незаконная конфискация урожая

Оскорбления, побои и произвольные задержания

Оскорбления и физическое насилие

Произвольные задержания

Нарушения свободы ассоциаций, свободы выражения мнений и права объединяться в профсоюзы

Произвольные ликвидации независимых фермерских кооперативов

Кооператив «Олтин Тола Бостон» в Каракалпакстане

Кооператив «Эко Замин Олтин Толаси» в Мингбулакском районе Наманганской области

Кооператив «Ханка Голд Файбер» в Хорезмской области

Кооператив «Агро Олтин Тола» в Учкуприкском районе Ферганской области

Кооператив «Голден Тола» в Кумкурганском районе Сурхандарьинской области

Обязательное членство в созданном государством Совете фермеров

Препятствование обнародованию информации о нарушениях прав фермеров

Последствия недостаточного доступа к воде для сельскохозяйственных нужд

III. Международно-правовые обязательства Узбекистана

Выражение признательности

Correction

Похожие статьи

Узбекистан: эксплуатация и нарушения прав фермеров, выращивающих хлопок и пшеницу

Узбекистан: эксплуатация и нарушения прав фермеров, выращивающих хлопок и пшеницу