6 июля трансгендерная женщина отстояла в Европейском суде по правам человека свое право на контакты с детьми. Суд признал, что запрет российских властей на общение с детьми нарушает право заявительницы на семейную жизнь и право не подвергаться дискриминации.
У заявительницы, которая в судебных документах фигурирует как А.М., в браке, который со временем распался, родилось двое детей. После того как смена пола была зафиксирована российским судом, А.М. еще в течение 17 месяцев регулярно виделась с детьми, но затем бывшая супруга в судебном порядке получила запрет на свидания, настаивая, что дальнейшие контакты с А.М. могут негативно сказаться на психике детей, сформировать у них искаженные моральные ценности и восприятие семьи, привести к травле в школе и что это идет вразрез российскому закону о «гей-пропаганде».
Такое искаженное восприятие не редкость для России, где негативное отношение к ЛГБТ регулярно обосновывается ссылками на интересы защиты детей. Эта позиция не обоснована. Напротив, имеется множество фактов, свидетельствующих о том, что вред детям причиняет как раз сам закон о «гей-пропаганде».
ЕСПЧ установил, что судебное решение об ограничении контактов А.М. с детьми было вынесено «в отсутствие какого-либо явного вреда» для них и не было основано на «сбалансированной и разумной оценке» ситуации.
Страсбург прав. Заявительница столкнулась с особым отношением потому, что она является трансгендером. В ЕСПЧ отметили: «[Н]ельзя не прийти к заключению, что именно ее гендерная идентичность неизменно была в центре рассмотрения касающихся ее вопросов и доминировала на каждом этапе судебного разбирательства». Ограничение контактов А.М. с собственными детьми в силу ее гендерной идентичности – это дискриминация, по-другому не скажешь.
Но к сожалению, в Страсбурге не стали рассматривать ту часть жалобы, где А.М. заявляет о нарушении и права ее детей на семейную жизнь. Суд сослался на то, что такие претензии вправе выдвигать только тот родитель, на попечении которого дети находятся. При этом со стороны российского правительства возражений в этой части не было. Исключив данный аспект из дела по техническим основаниям, Европейский суд фактически отказался учитывать интересы детей и не предпринял ничего, чтобы узнать их мнение.
В Страсбурге могли бы сделать больше для защиты прав детей, чьи интересы могут не совпадать с интересами родителей, на попечении которых они находятся. Однако в том что касается прав родителей, суд попал в десятку, и это нельзя не приветствовать.
