Надежда Савченко в стеклянной клетке во время чтения приговора в Донецком городском суде, Ростовская область, Россия. 21 марта 2016 г.

 

© Reuters

(Москва) – Обвинительный приговор украинской военной летчице Надежде Савченко был вынесен по итогам несправедливого судебного разбирательства, заявила сегодня Хьюман Райтс Вотч. Савченко была признана виновной в соучастии в убийстве российских тележурналистов Антона Волошина и Игоря Корнелюка 17 июня 2014 г., когда на востоке Украины шли бои. Суд назначил ей наказание в виде лишения свободы на 22 года и штрафа в 30 тыс. рублей.

Суд также признал Савченко виновной в покушении на убийство гражданских лиц и в незаконном пересечении границы России с Украиной. Ее адвокаты заявили СМИ, что Савченко не признает себя виновной, однако обжаловать приговор не намерена. Хьюман Райтс Вотч отмечает, что суд отказался приобщить к делу ключевые доказательства защиты и неизменно отказывал адвокатам в удовлетворении важных ходатайств, вследствие чего защитники Савченко были лишены возможности эффективно оспаривать предъявленные обвинения, как того требуют стандарты справедливого судебного разбирательства.

«Не вдаваясь в детали, можно сказать, что Надежде Савченко не был обеспечен справедливый суд, вынесенный приговор не обоснован и не должен оставаться в силе, – говорит Хью Уильямсон, директор Хьюман Райтс Вотч по Европе и Центральной Азии. – Безусловно, смерть Корнелюка и Волошина требует привлечения виновных, но не в рамках процесса, который был крайне политизирован с самого начала и который не отвечает базовым требованиям к правосудию».

Председатель Совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте РФ Михаил Федотов заявил агентству «Интерфакс», что не исключает после вступления приговора в силу возможности обмена Савченко в соответствии с Минскими соглашениями об урегулировании продолжающегося конфликта на востоке Украины.

Хьюман Райтс Вотч с обеспокоенностью отмечает, что суд над Савченко проходил на фоне предельного обострения отношений между Москвой и Киевом и в условиях зашкаливающего искажения в России информации о событиях в Донбассе. Хьюман Райтс Вотч также глубоко обеспокоена прецедентом, который был создан в 2015 г. судом над Олегом Сенцовым – украинским кинорежиссером, получившим 20 лет по откровенно надуманному делу о терроризме.

Игорь Корнелюк и Антон Волошин погибли при обстреле района блокпоста поддерживаемых Россией антиправительственных вооруженных формирований у поселка Металлист в Луганской области. По версии обвинения, Савченко была соучастницей убийства, поскольку, действуя в качестве наводчика, передала координаты цели украинским правительственным силам.

17 июня 2014 г. Савченко была захвачена антиправительственными вооруженными формированиями. По версии обвинения, ее, как женщину, в тот же день отпустили, и через неделю она под видом беженки пересекла российскую границу, после чего 30 июня была арестована. Как утверждает сама Савченко, ее захватили 17 июля, около недели продержали в Луганске, затем 23 июня насильно и незаконно вывезли в Россию. По ее словам, в России ее первое время держали под стражей в гостинице, допрашивали, и не давали связываться ни с адвокатом, ни с украинским консулом, и в целом с внешним миром.

Хьюман Райтс Вотч отмечает, что материалы, которые могли бы послужить ключевыми доказательствами невиновности подсудимой, были без объяснений или с формальной мотивировкой отвергнуты Донецким городским судом (Ростовская область), в котором слушалось дело.

К их числу относятся показания эксперта, который мог подтвердить, что Савченко была захвачена ополченцами между 10:15 и 10:45 (примерно за час до обстрела) и, таким образом, не могла в данном эпизоде выполнять роль наводчика. Захват Савченко был заснят на видео одним из ополченцев – она на короткое время появляется в кадре. Установленное на камере время показывает, что Савченко была захвачена после обстрела, однако привлеченный защитой эксперт по положению солнца и теней установил, что съемка велась между 10:30 и 10:45. Суд заслушал эксперта обвинения, который не оспаривал установленное по солнцу время съемки 10:30 – 10:45, однако заявил, что объектив был поврежден, поэтому видеозапись не может служить надежным доказательством. Защита, не получив права допросить своего эксперта в суде, была лишена возможности эффективно оспорить показания эксперта обвинения, что нарушило равенство сторон судебного разбирательства в оспаривании ключевых доказательств. Суд также отказал в удовлетворении ходатайства защиты о назначении независимой экспертизы видеозаписи для установления реального времени съемки, сославшись на то, что точное время не имеет отношения к делу.

Суд отказался также приобщать к делу показания эксперта защиты относительно установления местонахождения мобильных телефонов Савченко, которые были при ней на момент захвата, в то время как такая информация могла бы, теоретически, обеспечить ее алиби. Защите было отказано и в ходатайстве о вызове в суд водителя машины, на которой, по словам Савченко, ее перевезли через границу.

Хьюман Райтс Вотч также отмечает многочисленные моменты, когда суд игнорировал существенные нестыковки в материалах обвинения. Так, следователь СКР показал, что Савченко была вызвана на допрос 23 июня в Воронеже. Однако в документе, датированном 23 июня, тот же следователь указывает, что Савченко находится под стражей. На суде следователь заявил, что просто ошибся.

Несколько ополченцев показали, что Савченко была захвачена между 12:00 и 14:00 17 июня и что она сказала им (либо они слышали это от третьих лиц), что она является и «летчиком», и «наводчиком» украинских правительственных сил. Защита неоднократно просила огласить письменные показания этих людей, чтобы иметь возможность задать вопросы по нестыковкам, а также просила показать в суде видеоматериалы, которые упоминались ополченцами в показаниях. Подавляющее большинство таких ходатайств было судом отклонено.

«Мы уже не в первый раз сталкиваемся с серьезными и заслуживающими доверия заявлениями людей о том, что их нелегально вывезли в Россию и заключили там под стражу, – говорит Хью Уильямсон. – У Савченко есть право представлять доказательства, подтверждающие ее позицию, но суд фактически лишил ее такой возможности».

Россия является участником Европейской конвенции о правах человека (ЕКПЧ) и Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП). Эти международные договоры гарантируют право на справедливое судебное разбирательство, включая право обвиняемого «допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос его свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него» (ЕКПЧ, статья 6(3)(d); МПГПП, статья 14(3)(е)). Лежащие в основе этого принципы равенства сторон в судебном заседании и право обвиняемого в уголовном процессе на эффективную возможность оспорить доказательства обвинения распространяются как на показания свидетелей и экспертов, так и на экспертные заключения и документальные материалы.

Европейский суд по правам человека неоднократно устанавливал, в том числе по нескольким жалобам против России, обязанность государства, среди прочего, предпринимать позитивные шаги по обеспечению обвиняемому возможности допрашивать свидетелей обвинения самому или через других лиц, а также обосновывать отказ в допросе свидетеля. Право обвиняемого на вызов свидетелей в суд не является неограниченным, однако если ходатайство защиты о приобщении доказательств или допросе свидетелей не преследует заведомо недобросовестных целей, убедительно обосновано и может с большой долей вероятности усилить позицию защиты или даже привести к оправдательному приговору, то в таком случае власти должны представить содержательную мотивировку отказа в его удовлетворении. Хьюман Райтс Вотч считает, что совокупный эффект решений суда, исключающих допрос конкретных свидетелей, отказов вызывать других свидетелей, а также ограничение возможностей защиты по перекрестному допросу свидетелей обвинения и по оспариванию доказательств обвинения привело к нарушению ключевого права на справедливое судебное разбирательство и поставило под сомнение обоснованность и разумность приговора, который не должен остаться в силе.