Обнародование, после долгого ожидания, краткого содержания доклада комитета Cената США по разведке о пытках в ЦРУ служит поводом задуматься об уроках, которые несет в себе эта неблаговидная страница американской истории и шагах, которые можно предпринять для недопущения повторения подобного в будущем.

Вывод доклада о «неэффективности» пыток, о том, что полученная с их помощью информация, даже если бы она представляла сколько-нибудь ощутимую оперативную ценность, вполне могла быть добыта законными способами, наверняка будет активно обсуждаться. Сам факт возможности такой дискуссии в Америке вызывает разочарование, учитывая безоговорочный характер юридического и морального запрета пыток в современном мире. Достаточно вспомнить, что даже во время войны пытки категорически запрещаются Женевскими конвенциями. Но это же свидетельствует о том, насколько сильным может быть соблазн выдать незаконное и аморальное за необходимое в ситуации острой угрозы безопасности, как это было после терактов 11 сентября.

ЦРУ выступает категорически против этого вывода. В разведывательном управлении настаивают на том, что пытки, или, как предпочитают выражаться в ЦРУ, «интенсивные методы допроса», на самом деле обеспечивали получение практически значимой оперативной информации. Разумеется, подробности нам сообщить не могут, поскольку эти материалы засекречены. Но, по крайней мере, большинство в сенатском комитете по разведке и авторитетных сенаторов от обеих партий признали пытки неэффективными, а самыми ярыми защитниками пыток оказались те, кто так или иначе участвовал в их применении. Как бы то ни было, рациональная логика, лежащая в основе этого спора, не может служить достаточным основанием для нарушения фундаментального запрета пыток.

ЦРУ также возражает против любого допущения, что примененные ими интенсивные методы допроса могли составлять пытки. ПО их словам, они руководствовались юридическими ориентировками правового управления Министерства юстиции, в которых указанные методы пытками не признавались. Однако из сенатского доклада следует, что методы допроса были более жесткими и жестокими, чем в то время признавали в ЦРУ. Более того, у любого, кто ознакомится с этими пресловутыми «меморандумами о пытках» неизбежно возникает ощущение, что имеет место неуклюжее юридическое передергивание, единственная цель которого – оправдать то, что оправдать невозможно. Эти меморандумы писались именно для того, чтобы ЦРУ могло прибегнуть к тому самому оправданию, которое сейчас и озвучивается: что они руководствовались юридическими рекомендациями уполномоченного органа исполнительной власти, так что несправедливо теперь переквалифицировать эти действия задним числом. При этом забывается тот факт, что любой солдат во время войны знает, что не обязан выполнять заведомо незаконный приказ. Именно такую позицию и должно было занять руководство ЦРУ.

В связи с этим остается только сожалеть о том, что высокопоставленные юристы администрации Буша-младшего никак не ответили за свою причастность к пыткам, а ведь как государственные чиновники и юристы они были официально и морально обязаны стоять на страже законности. Их меморандумы представляли собой не разумное разъяснение невнятных положений закона, относительно которых у исполнителей могли возникать обоснованные сомнения. Напротив – речь шла о попытках заинтересованных лиц обеспечить юридическое прикрытие преступных деяний. Как минимум, в такой ситуации они должны были быть привлечены к дисциплинарной ответственности, если не пойти под суд как соучастники.

Под суд должны были бы пойти не только юристы, но и старшие должностные лица администрации Буша, которые отдавали приказы пытать подозреваемых и контролировали процесс. К чести Обамы, он прекратил использование «интенсивных методов допроса» с момента своего прихода в Белый дом шесть лет назад. Но при этом он упорно отказывается санкционировать широкое расследование применения пыток после 11 сентября, соглашаясь лишь на ограниченное расследование неразрешенных методов допроса, по результатам которого никаких уголовных преследований так и нет. Представляется, что, нынешний президент посчитал, что уголовное преследование чревато расколом и с большой долей вероятности вызовет противодействие Конгресса по более приоритетным для него законодательным инициативам, хотя жизнь показала, что на Капитолийском холме не слишком оценили президентскую деликатность.

Результатом стало не просто фиаско правосудия. Отказ Обамы обеспечить соблюдение безоговорочного запрета означает, что пытки остаются не уголовно-наказуемым деянием, а допустимым вариантом политики. Послание будущим президентам представляется ясным: в случае серьезной угрозы безопасности допустимо игнорировать запрет пыток по федеральному законодательству и международному праву и не опасаться последствий.

В отсутствие уголовного преследования, самое малое, что можно сделать, - это принять меры, которые снизили бы вероятность применения пыток в будущем. ЦРУ, с его традициями секретности и отсутствием общественного контроля за деятельностью, следует лишить полномочий задерживать подозреваемых, передав эти функции Министерству юстиции (или военным – для удерживания захваченных во время военных действий). Ко всем без исключения лицам, задерживаемым для допроса по делам о безопасности, должен обеспечиваться немедленный и регулярный доступ представителей комитета Международного Красного Креста. Учитывая традиции конфиденциальности в этой организации, это едва ли навредит следствию, но наверняка будет служить веским сдерживающим фактором по отношению к возможному применению пыток.

Когда пытки все же происходят, нужно усилить защиту для тех, кто предает гласности такие факты, и обеспечить жертвам возможность подачи иска о компенсации в судах США. Наконец, все ведомства должны подтвердить недопустимость следования юридическим рекомендациям, явно призванным оправдать нарушение закона. Выполнение заведомо незаконного приказа неизменно должно признаваться несостоятельным доводом для защиты.