Фотоколлаж, сделанный в Зенице (Босния и Герцеговина) 22 мая 2015 г. Роскомнадзор предупреждает о возможной блокировке Google, Twitter и Facebook в России в случае несоблюдения ими российского законодательства о регулировании интернета.

© 2015 Reuters

Как недавно заметил автор одного российского YouTube-канала, в России сегодня блогер – это человек, который «одной ногой уже находится в тюрьме».

Не столь лаконично, но от этого не менее веско Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации на прошлой неделе рекомендовал России скорректировать антиэкстремистское законодательство, которое в последние годы превратилось в один из основных механизмов подавления свободы выражения мнений, особенно онлайн.

Комитет критически оценил российский закон «О противодействии экстремистской деятельности», рекомендовав уточнить определение экстремистской деятельности и предложив российским властям отказаться от ведения Федерального списка экстремистских материалов.

Эти рекомендации можно только приветствовать. Сегодня кажется, что власть готова до бесконечности растягивать рамки «антиэкстремистской» цензуры, ограничивать доступ к информации или попросту преследовать критиков под предлогом борьбы с экстремизмом. Пресловутый закон служит основой для целого комплекса законодательных норм, которых за последние годы становится все больше.

Одним из примеров служит введение в 2013 году уголовной ответственности за «оскорбление религиозных чувств верующих». После этого, сатира или ирония в адрес Русской православной церкви – одного из столпов российской идеологии «традиционных ценностей» – может быть истолкована как экстремистская деятельность. В качестве одного из недавних примеров, несколько недель назад в Сочи суд приговорил гражданина к штрафу в 50 тысяч рублей за репост карикатур на Иисуса Христа в соцсети, хотя перепост был сделан еще в 2014 году, а карикатуры с тех пор удалены. Или историк, осужденный за подстрекательство к экстремизму за репост заявления ультраправой националистической организации. Наконец, журналист, получивший два с половиной года за «оправдание терроризма», которое заключалось в критическом посте о российской политике в Сирии. Список можно продолжать.

Пока в рунете по факту присутствуют самые разные точки зрения. Но власть все плотнее берет его в кольцо, порой выдавая за угрозу государственной безопасности и попытки раскачать общество даже минимальную критику режима или отклоняющиеся от официальной линии высказывания по таким темам, как Украина, религия, ЛГБТ-тематика и т.п. С 2015-го по 2017 год число людей, оказавшихся в колонии за «экстремистские» высказывания, почти удвоилось.

В ситуации, когда политически мотивированные уголовные дела о «публичных призывах к сепаратизму», «оскорблении религиозных чувств верующих» или «возбуждении ненависти» встречаются в России все чаще, рекомендации комитета ООН как нельзя более своевременны. Ограничения на высказывания могут вводиться только в отношении действительно вредного и незаконного контента, но не в отношении личных взглядов и мнений, даже если кому-то они не по душе.