Рамазану Джалалдинову за пятьдесят, у него семья, дети. Сейчас он хочет одного –чтобы федеральные власти защитили его самого и его близких и наказали тех официальных лиц в Чечне, которые пытаются заставить его замолчать. Об этом Джалалдинов заявил на пресс-конференции в Москве 9 декабря с участием «Новой газеты», правозащитного центра «Мемориал» и Хьюман Райтс Вотч. Риск для Рамазана настолько велик, что доступ на пресс-конференцию был строго по приглашению, а о месте ее проведения приглашенным журналистам сообщили буквально за несколько часов до начала.

Рамазан Джалалдинов и Елена Милашина на пресс-конференции в Москве, 9 декабря 2016 г.

@ Таня Локшина для Human Rights Watch

Эта история началась еще весной, в апреле, когда Рамазан записал видеообращение к ежегодной «прямой линии» Владимира Путина. В кадре он на фоне полуразрушенных домов и смытых дорог рассказывает о том, что после второй чеченской войны село, которое к тому же регулярно страдает от паводков и оползней, так и не восстановили, а выделяемые на это средства оседают в карманах местных чиновников. Скандальный ролик был быстро подхвачен журналистами и широко разошелся в Интернете.

Рамазан хорошо знал, какая участь ждет критиков власти в Чечне, поэтому уехал из села в соседний Дагестан. Жена с тремя дочерьми осталась дома: он не предполагал, что власти будут мстить женщине и детям. Как оказалось, очень даже будут. Ночью его родных забрали в районный отдел полиции, там жену и старшую – 17-летнюю – дочь избивали и угрожали убить, если они не уговорят главу семьи взять свои слова назад. Маленьких девочек 10 и 12 лет не трогали, но напугали до полусмерти. Потом всех четверых отвезли на границу с Дагестаном и велели убираться из Чечни. В ту же ночь дом, в котором семья проживала в Кенхи, был сожжен.

Через несколько недель Рамазану через посредников передали, что если он публично откажется от своего заявления, то ему разрешат вернуться в Чечню и даже выплатят компенсацию. Его также заверили, что на самом высоком уровне принято решение о приоритетном восстановлении села и что Кенхи скоро будет не узнать. В результате Рамазан записал еще одно видео – теперь уже покаянное, в котором просил прощения за свою «ошибку» и извинялся лично перед главой республики Рамзаном Кадыровым.

Рамазан надеялся на лучшее. Он вернулся в Кенхи, где действительно начались восстановительные работы. Но потом стройка остановилась, а сам он так и не дождался положенной ему компенсации. Рамазан хотел лично встретиться с Кадыровым, объяснить ситуацию, но из этой затеи ничего не вышло. Тогда он стал фотографировать брошенные объекты и не под запись рассказал о ситуации некоторым знакомым журналистам. Тут его «подрывную» деятельность не замедлили пресечь органы правопорядка, державшие его под колпаком.

2 ноября местные полицейские силой забрали Рамазана с женой из села и доставили в Грозный к замминистра внутренних дел республики Апти Аалаутдинову. Рамазан рассказал, что тот выговаривал ему за поддержание контактов с московской журналисткой Еленой Милашиной из «Новой газеты», прозрачно намекал на судьбу Анны Политковской из той же «Новой» и Бориса Немцова и подчеркивал: «твоя Милашина в очереди за ними». В общем, помалкивай, если жизнь дорога.

Вечером полицейские отвезли Рамазана с женой обратно в Кенхи, от себя добавили порцию угроз и забрали паспорт Джалалдинова – на всякий случай, чтобы не сбежал. Но это не остановило Рамазана: на рассвете он без документов один ушел пешком в Дагестан через опасный горный перевал. Жене с девочками такой переход, естественно, было не осилить. Уже из Дагестана Рамазан связался с «Новой газетой» и несколькими известными правозащитными организациями с просьбой о помощи. Семья осталась в Чечне и не решается двигаться с места, поскольку нормальная дорога из Кенхи плотно контролируется чеченскими силовиками.

Месяцем позже на пресс-конференции в Москве Рамазан рассказал все это журналистам и прямо в их присутствии подписал заявление главе Следственного комитета России, в котором изложены обстоятельства дела и содержится просьба проверить законность действий чеченских чиновников. Теперь дело за федеральным центром, который должен выступить гарантом правосудия.

На протяжении почти десяти лет Рамзан Кадыров последовательно проводит в Чечне курс на искоренение любых проявлений инакомыслия и постепенно выстроил в республике режим личной власти, управляя ей как собственной вотчиной. За последние полтора года прессинг, которому подвергаются жители республики, стал особенно ощутимым: даже самая мягкая критика или недостаточные выражения лояльности чреваты задержанием в стиле похищения, публичным унижением, пытками, насильственным исчезновением и последствиями для семьи. В этом смысле история Рамазана Джалалдинова – к сожалению, лишь одна из многих.

Чеченская Республика – это субъект Российской Федерации, и федеральный центр обязан обеспечивать на ее территории соблюдение основополагающих прав и свобод, гарантированных национальным законодательством и международно-правовыми договорами с участием России.

В Москве не могут не знать о масштабах кризиса законности и прав человека в Чечне, включая тотальное подавление свободы выражения мнений. Но Кремль предпочитает ограничиваться лишь редкими и довольно мягкими увещеваниями, которые не дают результата. Этот подход необходимо менять, и для начала федеральный центр должен гарантировать безопасность Рамазану Джалалдинову и его семье, эффективно расследовать все то, что случилось с ними, и привлечь к ответственности тех, кто стоит за этими преследованиями.