В 2015 г. ситуация с правами человека в Таджикистане, и без того неблагополучная, резко ухудшилась: власти объявили ведущую оппозиционную партию террористической организацией и запретили ее, отправили за решетку порядка 200 оппозиционеров, экстрадировали  и похищали критиков правительства за рубежом, арестовывали адвокатов и по меньшей мере одного журналиста, притесняли сотрудников неправительственных организаций (НПО) обременительными проверками.

Как и в предыдущие годы, правительство регулярно блокировало различные веб-сайты и продолжало кампанию по применению жестких ограничений на религиозную практику. Представители НПО сообщали о нескольких случаях пыток и недозволенного обращения в местах лишения свободы . Семейное насилие в отношении женщин остается серьезной проблемой.

Политическая оппозиция и задержание активистов за рубежом

В 2015 г. власти Таджикистана расширили применение репрессивных мер против политической оппозиции. В январе суд приговорил адвокат-правозащитника Шухрат Кудратов к девяти годам лишения свободы по политически мотивированным обвинениям. Кудратов также является заместителем председателя оппозиционной Социал-демократической партии и был признан виновным в мошенничестве и взяточничестве.

За несколько месяцев до лишения  свободы Кудратов защищал интересы оппозиционера Зайда Саидова, приговоренного в декабре 2013 г. к 26 годам лишения свободы по уголовному делу, которое выглядело как месть за его попытку баллотироваться на президентских выборах в ноябре 2013 г. В августе 2015 г. Саидову были предъявлены дополнительные обвинения, по которым ему добавили к приговору еще три года.

5 марта в Стамбуле был застрелен оппозиционер Умарали Куватов. Он возглавлял оппозиционную «Группу 24», которая выступала за демократические реформы и обвиняла президента Эмомали Рахмона и правящую элиту в коррупции. В Турции за убийство Куватова судят троих граждан Таджикистана. Обстоятельства убийства и предшествовавшие ему попытки властей Таджикистана задержать Куватова в различных странах дали многим наблюдателям повод говорить о том, что убийцы могли действовать по приказу или с одобрения Душанбе.

С октября 2014 г. власти активно пытались арестовывать любых лиц, связанных с «Группой 24»: в Таджикистане несколько человек были осуждены по неконкретным обвинениям в экстремизме, запрашивалась экстрадиция активистов, живущих в России, Беларуси и Молдове.

В июле суд в Душанбе приговорил лидера оппозиционной группы «Молодежь Таджикистана за возрождение» Максуда Ибрагимова к 17 годам лишения свободы по делу об экстремизме. Ибрагимов утверждал, что таджикские спецслужбы похитили его на улице в Москве, где он жил уже больше десяти лет, и посадили на рейс в Душанбе, где он был сразу же арестован.

15 июля власти Беларуси задержали мирную таджикскую активистку Шабнам Худойдодову при пересечении российско-белорусской границы. Худойдодова, член «Группу 24», проживала  в Санкт-Петербургеи публично призывала к реформам в Таджикистане. Узнав о возможной подготовке спецслужб к принудительному возвращению ее в Таджикистан, она выехала в Беларусь, где обратилась с ходатайством о получении статуса беженца. На момент подготовки настоящего обзора власти Таджикистана запрашивали ее выдачу по обвинениям в экстремизме.

В августе в Кишиневе миграционная полиция Молдовы на несколько недель задержала Собира Валиева – заместителя руководителя оппозиционной группы «Конгресс конструктивных сил» и «Группы 24». Задержание проводилось по запросу властей Таджикистана об экстрадиции по аналогичным обвинениям в экстремизме.

В преддверии парламентских выборов правительство стремилось ограничить деятельность Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) – ведущей оппозиционной партии страны. В марте, впервые в новейшей истории Таджикистана, партии не удалось получить на выборах в парламент ни одного места. Наблюдатели Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе отмечали, что голосование сопровождалось вбросом бюллетеней и запугиванием со стороны властей.

В июне лидер ПИВТ Мухиддин Кабири покинул страну, опасаясь уголовного преследования по сфабрикованному делу. В том же месяце в интернете появилось 20 видеообращений, в которых члены партии заявляли о своем «добровольном» выходе из нее. Заместитель председатель ПИВТ Махмадали Хаит утверждал, что эти обращения появились под давлением властей. В публичных выступлениях и проповедях некоторые должностные лица и подконтрольные государству имамы также пытались провести связь между ПИВТ и исламским терроризмом.

В августе Министерство юстиции запретило ПИВТ.

В сентябре, после столкновений между правительственными силами и боевиками - сторонниками замминистра обороны Абдухалима Назарзоды, в ходе которых погибли по меньшей мере 17 боевиков и 9 милиционеров, десятки членов ПИВТ были арестованы по обвинению в причастности к насилию, несмотря на отсутствие доказательств.

К ноябрю около 200 членов ПИВТ подверглись аресту или задержанию и по меньшей мере трое адвокатов (Бузургмехр Ёров, Нуриддин Махкамов, Дилбар Додаджонова), которые пытались защищать интересы оппозиционеров. Предъявленные им обвинения в мошенничестве представлялись сфабрикованными с целью наказать их за попытки обеспечить адвокатское сопровождение задержанным членам ПИВТ.

Свобода выражения мнений

Ограничения, которые власти вводили на свободу СМИ и доступ к независимой информации, в том числе в интернете, а также запугивания журналистов и представителей НПО нарушали обязательства Таджикистана в области свободы выражения мнений.

20 июля власти  объявили порядок, в соответствии с которым СМИ было разрешено публиковать «официальную информацию» только через государственное информагентство «Ховар» и со ссылкой на него. Председатель Национальной ассоциации независимых СМИ Таджикистана Нуриддин Каршибоев осудил данную меру, заявив, что новый порядок нарушает конституционные гарантии равного доступа к официальной информации.

Другие информационные ресурсы, известные своими критическими материалами, сообщали Хьюман Райтс Вотч об усилении давления на них в 2015 г.:  сотрудники часто допрашивались госбезопасностью, которая требовала заранее сообщать о любых потенциально критических материалах.

Под предлогом защиты национальной безопасности государственное телекоммуникационное агентство Таджикистана регулярно блокирует сайты, содержащие потенциально неудобную для правительства информацию, включая Facebook, Gmail, таджикскую службу Радио Свобода – Радио Озоди, а также оппозиционные ресурсы.

В августе суд в Душанбе приговорил к двум годам лишения свободы журналиста Аминджона Гулмуродзоду по делу о подделке документов – редактора информационного сайта faraj.tj.com, сотрудника Центра журналистских расследований. Госбезопасность обвинила его в получении фальшивых документов в 1989 г., когда ему было всего пять – шесть лет. По версии следствия, паспорт, полученный Гулмуродзодой в 1998 г. (за 17 лет до возбуждения уголовного дела), был фальшивым. Сам журналист утверждал, что оформлял документы законным путем.

Многие представители НПО сообщали об усилении в 2015 г. притеснений со стороны властей. По состоянию на июль от 22 НПО поступали сообщения о проводившихся углубленных проверках различными ведомствами, в том числе Налоговой службой  и министерствами труда и юстиции, которые угрожали крупными штрафами.

Министерство юстиции внесло законопроект, предусматривающий использование зарубежных грантов только после их предварительной государственной регистрации. Эта инициатива вызвала обеспокоенность, что правительство предполагает принятие мер по ограничению деятельности независимых НПО по аналогии с законами об «иностранных агентах», существующими в России и Азербайджане.

В июле независимый аналитический центр «Нотабене» объявил, что Минюст  подал иск о его ликвидации в связи с ненадлежащей регистрацией.

Уголовное судопроизводство и пытки

За последние годы власти предприняли ряд позитивных шагов по приведению определения пытки в Уголовном кодексе в соответствие с международным правом и по обеспечению компенсации некоторым жертвам пыток. Однако пытки в системе уголовного судопроизводства остаются широко распространенными. Обыденной практикой в милиции является применение пыток с целью принуждения к признанию и отказ задержанному в доступе к адвокату.

В апреле сотрудниками Агентства по контролю за наркотиками был задержан 25-летний Шамсиддин Зайдуллоев. После свидания с ним на следующий день мать рассказала местной НПО: «Когда я стала гладить его по голове, он сказал, чтобы я не прикасалась к затылку, потому что у него там была шишка и там болит. Я тихо спросила его, били ли его, и он кивнул утвердительно головой». В течение следующих трех дней матери под различными предлогами не давали свидания. 13 апреля семье сообщили, что Шамсиддин умер. Родители сказали адвокату, что его труп в морге был весь в синяках. Первое вскрытие в качестве причины смерти установило пневмонию. Адвокат семьи ходатайствовал о новом вскрытии и расследовании заявлений о пытках.

Свобода религии

В Таджикистане жестко ограничивается свобода религии, включая регулирование религиозного обряда , одежду и образование; граждан отправляют за решетку по слишком широким обвинениям в религиозном экстремизме. В стране запрещены несколько мирных групп мусульманских меньшинств и христианских течений, таких как Свидетели Иеговы.

Регламентируется выбор имени для ребенка, в образовательных учреждениях запрещено ношение головных платков, в общественных местах запрещено появляться с бородой. 3 сентября 22-летний житель Вахдата Умар Бободжонов умер в больнице после избиения сотрудниками милиции 29 августа. Родственники Бободжонова обвинили милицию в том, что она задержала Умара из-за бороды. МВД заявило о том, что проводится расследование, никаких результатов пока не обнародовалось.

Власти пресекают несанкционнированное исламское образование , контролируют содержание проповедей, активно закрывают незарегистрированные мечети. Остается в силе закон об ответственности родителей за воспитание детей, обязывающий родителей не допускать участия детей в религиозной деятельности до достижения 18-летнего возраста.

Домашнее насилие

В 2015 г. власти предприняли ряд шагов по противодействию насилию в семье в отношении женщин и детей, создав несколько подразделений милиции, укомплектованных инспекторами-женщинами, обученными гендерным аспектом реагирования на семейное. Однако пережившие семейное насилие, адвокаты и работники служб помощи отмечали, что закон о предупреждении насилия в семье 2013 г. во многом остается неработающим, а пережившие насилие продолжают по-прежнему страдают от недостаточной защиты. Нормой остается безнаказанность крайних проявлений насилия в семье и дефицит важнейших служб для пострадавших.

Социальные и экономические права

Строительство Рогунской ГЭС предполагает переселение более 42 тыс. человек. С 2009 г. в различные районы страны переселено 1,5 тыс. семей. Несмотря на обещания соблюдать международные стандарты, охраняющие права переселяемых лиц, правительство не обеспечивает переселенцам компенсацию, необходимую для постройки сопоставимого жилья или восстановления хозяйства. Многие семьи сталкиваются с серьезными проблемами  доступа к жилью, продовольствию, воде и образованию.

Ключевые международные акторы

Во время своего июньского визита в Таджикистан генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун настоятельно призвал власти укреплять «национальные координационные механизмы и [выполнять] рекомендации ООН в области прав человека, руководствуясь целостным подходом и во взаимодействии с гражданским обществом», подчеркнув важность предстоящего в апреле 2016 г. рассмотрения ситуации в Таджикистане Советом ООН по правам человека в рамках универсального периодического обзора.

В июне состоялся ежегодный  диалог по правам человека между Евросоюзом и Таджикистаном, в ходе которого с европейской стороны поднимались вопросы о пытках и ограничении свободы выражения мнений и свободы религии.

Третий год подряд Комиссия США по свободе религии в зарубежных странах рекомендовала отнести Таджикистан к числу стран, «вызывающих особую озабоченность», указав на «систематические, продолжающиеся [и] вопиющие нарушения свободы религии», однако администрация Барака Обамы предпочла проигнорировать данную рекомендацию.