Правозащитник и журналист Азимжон Аскаров, этнический узбек, был подвергнут произвольному аресту и пыткам и по итогам несправедливого суда приговорен к пожизненному заключению. На слушаниях в Чуйском областном суде, Бишкек, Кыргызстан, 11 октября 2016 г. 

© 2020 AP Photo/Vladimir Voronin

Mногие правозащитники по всему миру находятся в тюрьме лишь за то, что отстаивали права других. Азимжон Аскаров – один из известных правозащитников южного Кыргызстана, писатель и художник. В сентябре 2010 года Аскаров был несправедливо осужден и приговорен к пожизненному заключению по расплывчатым и натянутым обвинениям, связанными с волной межэтнических столкновений, прокатившейся на юге Кыргызстана тремя месяцами ранее. Судебный процесс над ним проходил с серьезными нарушениями его процессуальных прав, а заявления о применение к нему пыток так и не были расследованы.

За почти десять лет в заключении здоровье почти 69-летнего Аскарова значительно ухудшилось и ему не было обеспечено должного медицинского ухода. В 2016 году Комитет ООН по правам человека вынес решение освободить его и отменить обвинительный приговор по его делу. Слушание в Верховном суде Кыргызстана, назначенное на 13 мая, последняя возможность для Аскарова обжаловать его дело и убедить судебную систему страны вынести единственное правильное решение.

С помощью правозащитного центра Бир Дуйно, Мира Ритман, старший исследователь Хьюман Райтс Вотч по Центральной Азии, взяла интервью у Аскарова в письменном виде из-за колючей проволоки. Его слова поведают о том, где он черпал силы и находил поддержку на протяжении последних 10 лет; расскажут о его взглядах на будущее Кыргызстана, и о том, что бы он сделал, если бы оказался на свободе. Human Rights Watch значительно сократила интервью.

HRW: Изменились ли Вы за последние 10 лет?

А.А.: До ареста я внимание уделял только работе, а семья, служение Аллаху оставались на втором плане.

Я мало знал о религиозной практике. В первые дни ареста, в самые трудные дни, Аллах дал мне возможность приблизиться к себе, я стал свободно читать Коран. [В Коране есть слова,] «Если Аллах окажет вам поддержку, то никто не победит вас. А если Аллах покинет вас… - тогда кто же поможет, кроме Него?»

Если бы я не следовал советам Корана, я бы давно сгнил под землей. Вместо того, чтобы мучиться в сыром, узком подвале, я создал для себя рай. [Я] мало ел, мало спал, больше читал Коран. Аллах дал мне больше, чем я потерял [свободу].

HRW: В тюрьме Вы написали книгу "Я счастлив". Вы можете объяснить, почему такое название?

А.А.: Какой дурак, находясь в тюрьме, может сказать, что счастлив? [Но] Я действительно счастлив, потому что люди на всех пяти континентах мира солидарны со мной и духовно поддерживают меня своими письмами. Несмотря на то, что я нахожусь в заключении, я ощущаю свободу своей души. В заключении я приобрел новую семью, которая душой болеет за меня. Каждое письмо для меня бесценно.

Все те, кто пишут письма со всех концов света, неравнодушны и верят в мою правоту, и это вдохновляет, придает мне сил, мужества и стойкости. Своими короткими письмами они смогли оказать мне духовную поддержку. Среди писавших [мне] письма, [люди] всех возрастов – от 4 до 74 лет. Одна пожилая пара написала мне из Англии, пригласила меня с семьей к себе в гости «первым делом как освобожусь». Из Токио 14-летний школьник писал: "Где бы я не находился, в школе, на соревнованиях, мысли о Вас занимают большое место в моей голове. Хочу, чтобы Вы поскорей освободились, и мне тоже станет легче".

Я получаю такие письма сотнями, тысячами. Читая некоторые письма, я не могу сдержать слез радости. Все письма передаю детям на хранение.

HRW: И это то, что Вас укрепило?

А.А.: Да. Сил придает вера в Аллаха. Друзья из далеких стран не оставили меня один на один с судьбой и продолжают писать [письма в поддержку мне] и моей супруге. Я бесконечно им благодарен и желаю им долгих лет жизни и здоровья. Дай Аллах с ними встретиться на свободе. Спасибо за то, что вы верили в меня тогда и верите сейчас.

Любовь моих детей и внуков, поддержка и храбрость моей супруги, которая не побоялась преследований, не покинула страну и не оставила меня на произвол судьбы. Многие женщины киргизской национальности на рынке Базар-Коргана называли меня братом и по сей день находятся в близких, дружеских отношениях с моей супругой.

Пока я жив и дышу, [я] буду бороться за справедливость, за восстановление своих прав и прав других несправедливо осужденных по июньским событиям. Моя борьба вдохновляет их – они знают, что восстановление моих прав – это начало восстановления их прав. Последние десять лет я также оказывал правовую помощь другим осужденным.

С первых дней [моего] задержания и судебных разбирательств были и по сей день продолжаются серьёзные нарушения моих прав на справедливый суд. Я публично, держа свою руку на Коране, клянусь, что предьявленные против меня обвинения - ложь и клевета. Имея решение Комитета ООН по правам человека о том, чтобы меня немедленно освободили [и которое] подлежит обязательному исполнению, как предусмотрено конституцией Кыргызской Республики, я уже более четырех лет нахожусь в заключении, в тяжёлых условиях.

HRW: Что вы будете делать если Вас освободят?

А.А.: Этот вопрос очень радует меня. Первым делом, хочу посетить могилу матери, навести там порядок. Она не смогла вынести мук и страданий, после моего приговора, и скончалась 25 мая 2012 года. [Хочу] посетить Фергану, где родилась моя мама, повидаться там с родственниками, поехать в Ташкент, где живут мои дети и внуки.

Буду призывать людей жить в мире и согласии, буду работать над новыми книгами.

Появилось огромное желание написать пейзажи, портреты. Хочу поехать в Китай, где современные художники работают как старые мастера и создают копии картин великих художников.  После приобретения новых навыков хочу воспроизвести картины великого Ван Гога и других мастеров. Хочу создать библиотеку изобразительных искусств.

HRW: Как на Ваш взгляд люди должны поощрять и защищать права человека в Кыргызстане?

АА: Только развитое гражданское общество может открыть путь к процветанию своей страны, к более свободному климату. Для этого должна быть стабильная Конституция и одно очень важное условие: доверие граждан к государству и, соответственно, прогнозируемость деятельности самих государственных органов.

Гражданское общество должно развиваться и бороться с коррупцией, делать все возможное для пресечения нарушений прав человека.

Для того, чтобы общественные институты развивались, необходимо установить справедливость и независимость системы правосудия. Древнеримский философ Цицерон сказал: «Судья — это говорящий закон, а закон — это немой судья». Соблюдение прав и свобод человека в большей степени зависит от судей, поэтому необходимо ускорить судебную реформу. Мы должны называть всегда белое - белым, а черное - черным.

В нашей стране наблюдается опасная тенденция национализма. Основные общественные институты должны донести до граждан идею о необходимости противостоять этой тенденции.

Мы, проживающие в этой стране, придем к верховенству закона и важно всем научиться соблюдать закон и порядок, всем без исключения.

HRW: В мире мало знают о Кыргызстане и о том, что там происходит. Что Вы можете сказать, чтобы вызвать интерес к Вашей стране?

А.А.: События на юге в июне 2010 г. и громкое дело в отношении меня дали [миру] возможность узнать о стране под названием Кыргызстан.

Для того, чтобы мир больше узнал о нашей стране с положительной стороны и относился к ней с уважением, необходимо развивать спорт. Айсулуу Тыныбекова и другие спортсмены поднимали национальный флаг Кыргызской Республики на мировой арене, что дало возможность больше узнать о нашей стране.

Искусство и его дальнейшее развитие также могут стать визитной карточкой страны, например, оперный певец Булат Минжилкиев. А в изобразительном искусстве - самый востребованный портретист, проживающий в Санкт-Петербурге - сельский парень из Нарына. Его работы продаются по очень высоким ценам, но о нем мало кто даже в Кыргызской Республике знает.

В любом обществе права и свободы человека стоят на первом месте.

Human Rights Watch выражает искреннюю благодарность Азимжону Аскарову за возможность поделиться его мыслями.