Раз в неделю молодой продавец обуви на одном из рынков на юге Кыргызстана тратит целый рабочий день на поездку в колонию-поселение, где он отбывает трехлетний срок. При этом деяние, за которое он был осужден, – хранение экстремистских материалов – официально больше не считается преступлением.

След от самолета на фоне государственного флага Кыргызстана на центральной площади Бишкека 11 марта 2013 г. 

© 2013 Reuters

В соответствии с новым Уголовным кодексом Кыргызской Республики, который вступил в силу с 1 января 2019 года, хранение (без цели распространения) видео-, аудио-, печатных и других материалов, признанных властями экстремистскими, декриминализовано. Обвинение в хранении экстремистских материалов широко использовалось правоохранительными органами для лишения людей свободы за ненасильственные действия, например за исповедание ислама фундаменталистского толка или другую не представляющую опасности легитимную деятельность. С принятием нового УК хранение таких материалов может рассматриваться как преступление только в том случае, если обвиняемый распространял их или намеревался это сделать.

В последние годы сотни граждан страны примкнули к экстремистским вооруженным группировкам в Ираке, Сирии и Афганистане, и в ответ на это Кыргызстан активизировал усилия по борьбе с насильственным экстремизмом. Но принятые суровые меры повлекли за собой серьезные нарушения прав человека. Так, например, избыточно широкое определение экстремизма, включающее «хулиганские действия» и «акты вандализма», приводит к злоупотреблениям и зачастую неправомерно используется против политических и других оппонентов.

В 2018 году Хьюман Райтс Вотч было, в частности, установлено, что в Кыргызстане по статье о хранении экстремистских материалов сотни людей осуждены и отправлены за решетку на срок до пяти лет за хранение материалов, не содержащих призывов к идеологически или политически мотивированному насилию. По словам многих осужденных, они вообще не знали, что совершают преступление. Международное законодательство в области прав человека включает в себя принцип правовой определенности, согласно которому правовое предписание должно быть точным и ясным, чтобы человек четко знал, когда он его нарушает.

При том что реформа уголовного законодательства в 2019 году была позитивным шагом, есть все основания для беспокойства по поводу практической реализации принятых изменений. Мы с коллегой рассмотрели дела восьми человек, включая дело молодого продавца обуви, и пришли к выводу, что после декриминализации хранения экстремистских материалов без цели распространения во всех восьми случаях дела осужденных не были надлежащим и справедливым образом пересмотрены.

Эпопея с преследованием продавца обуви правоохранительными органами началась в июне 2017 года, через неделю после его свадьбы. В ходе обыска у него дома милиция конфисковала его телефон и заявила, что в нем найдены песни двух групп, запрещенных как террористические, и тексты этих песен признаны экстремистскими. Песни были на арабском языке, который, по словам молодого человека, он не понимает. «Свой медовый месяц я провел в предварительном заключении», – сказал он. Его приговорили к трем годам с отбыванием наказания в колонии-поселении, режим которой позволяет заключенным жить и работать дома, если они вносят ежемесячную плату пенитенциарной системе и раз в неделю являются на регистрацию.

В начале 2019 года от сотрудников тюрьмы молодой человек узнал, что хранение экстремистских материалов без цели распространения больше не является уголовным преступлением. Ему сказали, что он может написать письмо судье с прошением о пересмотре дела и что ему дадут государственного адвоката.

По его словам, он написал письмо, но «адвоката так никогда и не видел… [Сотрудники тюрьмы] говорили ему, что всё будет, подожди, дело пересматривают».

Только спустя шесть месяцев, когда молодой человек обратился за помощью к независимому адвокату, он узнал, что областной суд отклонил его ходатайство, а в октябре и Верховный суд Кыргызской Республики отклонил его апелляцию. Согласно решению судьи, в действиях осужденного содержалось намерение распространять материалы, хотя в приговоре 2017 года об этом ничего сказано не было. Люди имеют право на справедливое судебное разбирательство, а принцип недопустимости повторного привлечения к ответственности за одно и то же правонарушение гарантирует, что человек не может быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был осужден. Однако в случаях, подобных этому, помимо того, что осужденного даже не уведомляют о пересмотре дела, суды Кыргызстана, похоже, ретроспективно меняют один состав преступления на другой, полностью попирая нормы справедливого судебного разбирательства. 

В январе мы запросили информацию у Министерства юстиции, Верховного суда, Генеральной прокуратуры и Государственной службы исполнения наказаний при правительстве Кыргызской Республики о том, сколько людей всё еще отбывает наказание исключительно за хранение экстремистских материалов. Мы также поинтересовались, почему суды могут заменять в обвинительном приговоре аннулированный состав преступления другим составом, который по-прежнему официально числится в Уголовном кодексе. Ответа мы не получили.

Дальнейшее отбывание наказания за действия, которые официально больше не являются преступлением, чревато серьезными трудностями даже для тех, кто отбывает срок в колониях-поселениях. Пятеро наших собеседников, продолжающих отбывать наказание, рассказали, что каждую неделю на проверочную регистрацию у них уходит от четырех часов до целого дня. Ежемесячно они выплачивают пенитенциарной системе около 2000 сомов (28 долларов США), что нелегко для семьи с доходом всего 10 000 сомов (140 долларов США) в месяц. Один строитель сказал, что влез в долги, чтобы оплачивать эти сборы.

В соответствии с кыргызским законодательством, лица, которые отбывают наказание за преступления, связанные с терроризмом или экстремизмом, могут попасть в черный список, что в свою очередь ведет к замораживанию их банковских счетов. По словам нескольких наших собеседников, в результате этого они испытывают финансовые трудности. Всем им запрещен выезд за границу, что ограничивает возможности поиска работы, а также возможность навещать родственников. Все они говорили нам, что эмоционально подавлены уголовными судимостями, висящими над ними как дамоклов меч. Они опасаются, что в любой момент их могут снова осудить, и на этот раз уже как рецидивистов, а следовательно, приговор будет гораздо более суровый.

Одной матери-одиночке еще только предстоит отбывать наказание: исполнение приговора, вынесенного ей в 2017 году за хранение видео, признанного экстремистским, было отсрочено, потому что у нее маленькие дети. Но сам приговор в прошлом году был оставлен областным судом в силе, и если Верховный суд его не отменит, то, как и было предусмотрено, она отправится в тюрьму, когда ее старшему ребенку (сейчас 8-летнему) исполнится 14 лет. «Этот приговор висит надо мной, – говорит женщина. – Я чувствую, мои дети чувствуют, что я могу оказаться в тюрьме».

Возбуждение новых дел по старой статье о хранении экстремистских материалов уже после вступления в силу обновленного Уголовного кодекса в январе 2019 года наводит на мысль о продолжающихся злоупотреблениях. В частности, адвокаты выражают обеспокоенность тем, что суды слишком растяжимо толкуют понятие «намерение распространения» материалов, признанных экстремистскими, чтобы обойти декриминализацию их хранения без цели распространения. 

Кыргызстан должен обеспечить эффективный и быстрый пересмотр приговоров всем, кто отбывает наказание за хранение экстремистских материалов, и предоставить им помощь адвоката. Пересмотр должен быть справедливым, судам нельзя позволять ретроспективно менять состав преступления, за которое был вынесен обвинительный приговор, а также повторно привлекать человека к уголовной ответственности за то же самое правонарушение. Следует также сузить определение экстремизма, чтобы лица, осуществляющие свое право на свободу выражения мнения, защищенное международным законодательством, не становились жертвами слишком широкой трактовки этого понятия.

Даже во имя сотрудничества в сфере безопасности и борьбы с терроризмом партнеры Кыргызстана, не могут закрывать глаза на злоупотребления в области соблюдения прав людей, подозреваемых в экстремизме. Международные организации, в том числе ООН, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), а также Европейский союз и его члены, должны требовать от Кыргызстана заметных улучшений в этой сфере.

Несправедливо, что люди, отбывающие наказание по не существующей больше статье о хранении экстремистских материалов, продолжают расплачиваться за деяние, которое вообще никогда не должно было квалифицироваться как уголовное преступление. Вместо того чтобы сохранять порочную практику, Кыргызстан должен исправить систему, и не только на бумаге.