Экстерьер медресе Баракхана в Ташкенте, Узбекистан.

© Getty Images

Похоже, 2019-й год заканчивается для Узбекистана на мажорной ноте.

На этой неделе The Economist назвал это центральноазиатское государство «страной года», отметив, что в 2019-м «ни одна другая страна не продвинулась так далеко» в осуществлении экономических и других реформ.

Эта новость прозвучала завершающим аккордом в оживленном обсуждении реформаторской повестки, заявленной президентом Шавкатом Мирзиёевым после прихода к власти в 2016 г. и уже приведшей к значительным изменениям, особенно в экономике и внешней политике.

Узбекские власти не устают напоминать об этих переменах. В воскресенье в Узбекистане выборы в парламент, и, хотя оппозиционные партии по-прежнему под запретом, власти презентуют их как шаг в направлении «нового Узбекистана».

Конечно, ситуация в Узбекистане во многом изменилась, в том числе и в том, что касается прав человека. The Economist напоминает, что при Каримове в этой стране царила «старомодная постсоветская диктатура». С приходом Мирзиёева были освобождены десятки политзаключенных, правительством предприняты шаги по искоренению принудительного труда в хлопководстве, СМИ и интернет получили глоток свободы.

Все это заслуживает признания.

Но, как отмечает тот же The Economist, Узбекистану «предстоит еще пройти большой путь», а политический режим там «далек от демократического». Эту важную оговорку в общей благостной оценке журналом ситуации в стране следует иметь в виду, если мы хотим всерьез рассчитывать на то, что одним из аспектов реформ будет устойчивое улучшение ситуации с правами человека.

Власть, которая до сих пор сохраняет крайне авторитарный характер, должна выполнить свои многочисленные обещания, которые включают формирование независимой судебной системы, разрешение деятельности неправительственных правозащитных групп, искоренение принудительного труда, допуск оппозиционных партий к участию в выборах и прекращение цензуры. Пока все это остается для простых граждан мечтами из далекого будущего.

Что касается международных партнеров Ташкента, то им не следует переоценивать признаки «нового Узбекистана». Очевидно, что в вопросах прав человека правительство пошло на реформы под давлением международного сообщества, требовавшего прекращения вопиющих нарушений. Чтобы права человека и дальше оставались неотъемлемой частью процесса преображения страны, партнерам Узбекистана нужно продолжать регулярно озвучивать свои ожидания в этой области.

Будем надеяться, что реформы в правах человека, которые стали одним из доводов в пользу признания Узбекистана «страной года», продолжатся и в 2020-м, и в последующих годах. А об их результатах мы будем судить прежде всего по тому, как будет меняться реальная ситуация с основными свободами для простых граждан.