Протестный перформанс борцов за права женщин в Санкт-Петербурге после принятия российского законодательства о борьбе с насилием в семье, январь 2017 года.

© 2017 David Frenkel

Если верить правительству России, то российские мужчины имеют больше шансов подвергнуться дискриминации в ситуациях домашнего насилия, - тезис, который откровенно не стыкуется с реальностью.

Эта сомнительная позиция содержится в официальном ответе российского Минюста на вопросы Европейского суда по правам человека в связи с четырьмя жалобами по делам о домашнем насилии в России. Одна из заявительниц –Маргарита Грачева, которой муж отрубил топором кисти рук. Как это часто бывает в России, незадолго до трагедии, в полиции отказались возбуждать уголовное дело  по жалобе Маргариты на угрозы убийством со стороны мужа.

Правительство заявило, в частности, что мужчины с большей вероятностью могут подвергнуться дискриминации, так как число пострадавших среди мужчин меньше, и они «не склонны искать защиты», особенно если насилие исходит от женщины. Власти также не постеснялись указать, что заявительницы «подрывают» усилия, прилагаемые государством к борьбе с домашним насилием.

Истории домашнего насилия, порой со смертельным исходом, все чаще появляются в заголовках российских новостей. Правительство неохотно признает, что проблема существует, но сразу оговаривается, что ее масштабы «существенно преувеличены». Власти настаивают, что нет оснований принимать отдельный закон о домашнем насилии, ссылаясь на то, что существующих норм достаточно, а добавление новых может обернуться избыточным вмешательством государства в «семейную жизнь».

При этом Россия систематически не обеспечивает защиту пережившим домашнее насилие. До сих пор нет не только отдельного закона, но даже юридического определения домашнего насилия. Отсутствует институт охранных ордеров, которые могли бы обеспечить пострадавшим оперативную и долгосрочную защиту. Не хватает мест в шелтерах. Принятый в феврале 2017-го закон декриминализовал первые побои в отношении близких лиц – при этом законодатели заявляли, что действуют в защиту семейных ценностей. В реальности ситуация стала только хуже: смягчение санкций для агрессоров увеличило риск для жертв.

Российским властям нужно вспомнить три простых факта.

Во-первых, домашнее насилие – не «семейное дело» и не «традиционная ценность». Оно несет угрозу для жизни, может привести к психологической травме, передающейся из поколения в поколение, и бесспорно требует быстрой и адекватной реакции со стороны государства. Во-вторых, защита пострадавших – прямая обязанность государства. В-третьих, везде в мире статистика домашнего насилия фиксирует лишь вершину айсберга, и это тем более применимо для России, где обращению к властям препятствуют и стигматизация cамой проблемы, и недоверие к полиции. А отсутствие в России четких официальных статистических данных о подлинных цифрах пострадавших от домашнего насилия свидетельствует скорее о серьезности проблемы – но никак не наоборот.