Люди на акции "Возвращение имен", Лубянская площадь, Москва, 29 октября 2018 года. © 2018 Наталья Соколовская

29-го октября в Москве было холодно. Пронизывающий холод заползал под одежду, вымораживал изнутри, но люди стояли на Лубянке, некоторые – по четыре-пять часов, терпеливо дожидаясь своей очереди зачитать имя. Одно за одним звучали имена попавших под каток «большого террора» 1937-38 годов.
 
Имена – а еще возраст, профессия и дата казни – были напечатаны на листочках белой бумаги, с которыми люди стояли в очереди к микрофону у Соловецкого камня напротив здания КГБ, где теперь размещается Федеральная служба безопасности.
 
Камень привезли с Соловков, где был один из первых лагерей ГУЛАГА, и весной 1990-го поставили на Лубянке как памятник жертвам сталинских репрессий. Многие прошли через пытки и были расстреляны во внутренней тюрьме Лубянки – самом зловещем здании в центре Москвы.
 
Акция «Возвращение имен» была задумана историко-просветительским, благотворительным и правозащитным обществом «Мемориал, впервые проведена 12 лет назад – и с тех пор ежегодно проходит у Соловецкого камня. С каждым годом «Возвращение имен» собирает все больше людей.
 
На моей карточке черным по белому:
ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЛЕСИН
40 лет
бухгалтер производственной группы меланжево-прядильной фабрики.
Расстрелян 16 ноября 1937 г.
 
Рабочие, служащие, учителя, врачи, адвокаты, чиновники, конюхи – только в Москве за два года «большого террора» сгинули более 30 тысяч человек, и вчера на Лубянке прозвучало примерно три тысячи имен. Каждый из пришедших получал от одну карточку, чтобы зачитать вслух; некоторые добавляли к этому имена своих расстрелянных или прошедших через лагеря родственников. Кто-то называл и имена сегодняшних жертв политических репрессий: «меморильцев» Оюба Титиева и Юрия Дмитриева, крымского режиссера-документалиста Олега Сенцова.
 
В этом году московская мэрия за десять дней до «Возвращения имен»  неожиданно отозвала согласование акции на Лубянке, сославшись на строительные работы и предложив перенести ее к «Стене скорби» на проспекте Сахарова – место, лишенное того символизма, который заложен в стоящий на Лубянке Соловецкий камень. Это вызывало настолько мощный общественный протест, что мэрии пришлось отыграть назад.
 
Имена звучали на площади с 10 утра и до 10 вечера. У тех, кто приезжал после работы, почти не было шансов дождаться своей очереди у микрофона: к вечеру людей собралось столько, что очередь тянулся на улицу прямо из перехода метро. Но важно было просто быть там, стоять на этом ледяном ветру, грея ладонями о красную или желтую склянку со свечой, и слушать, бесконечную череду голосов, в которых оживают погибшие, – важно не дать истории повториться.