Краткое содержание
Карта Кыргызстана
Для того, что здесь происходит, есть только одно слово – бардак. Закона нет. Власти нет. Все делают что хотят. Будь я помоложе – завтра же уехал бы в Россию.
— Адвокат, Ош, 7 декабря 2010 г.
По прошествии года после межнациональных столкновений на юге Кыргызстана, в результате которых погибли сотни человек и были уничтожены тысячи домов, власти не могут или не хотят обеспечить правосудие для пострадавших и привлечение виновных к ответственности. Множество людей осуждено на длительные сроки лишения свободы, но следствие и суд сопровождались угрозами, насилием и серьезными процессуальными нарушениями, такими как произвольный арест, пытки и недозволенное обращение. Такие откровенно сомнительные расследования и судебные процессы, бьющие преимущественно по представителям узбекского меньшинства, подрывают усилия по достижению межнационального примирения и нагнетают напряженность, которая рано или поздно может вылиться в новую вспышку насилия.
Массовые столкновения на межнациональной почве начались в Оше 10 июня 2010 г. после происходившего в течение нескольких недель постепенного нарастания напряженности между узбеками и киргизами. За четыре дня насилие распространилось и на другие города на юге страны: погибло 400 человек, уничтожено почти 2 тыс. домов. Жертвами леденящих кровь преступлений становились как узбеки, так и киргизы, при этом узбеки составляли большинство среди убитых, а их имущество пострадало сильнее всего. Власти не смогли или не захотели предотвратить и пресечь насилие, имеются веские основания предполагать, что часть военных и сотрудников милиции вольно или невольно содействовали погромам узбекских кварталов.
Власти Кыргызстана несут обязательства по расследованию преступлений, совершенных во время июньских событий, и по привлечению виновных к ответственности. При этом они должны соблюдать международные стандарты в области права на справедливый суд. Поражает, однако, то, насколько это не обеспечивается на практике.
Проблема пыток в Кыргызстане существует не первый год, однако в интервью Хьюман Райтс Вотч адвокаты отмечали ухудшение ситуации после июньских событий. На юге сотрудники правоохранительных органов в массовом порядке практиковали пытки при расследовании уголовных дел. В общей сложности нами получена заслуживающая доверия информация о 65 эпизодах пыток и недозволенного обращения. Во многих таких случаях заявления пострадавших подтверждаются вескими фактами, такими как фотографии следов побоев, медицинские заключения, заявления адвокатов, родственников и других задержанных, которые вместе с пострадавшими содержались под стражей. Есть веские основания утверждать, что имел место по меньшей мере один случай смерти от пыток.
Задержанные на юге подвергались недозволенному обращению в нескольких категориях изоляторов, в том числе в ИВС МВД и ГСНБ. Как правило, практиковались продолжительные жестокие побои резиновой дубинкой, прикладом, кулаками и ногами. Пострадавшие также рассказывали нам, что их душили противогазом, пластиковым пакетом или ремнем, прижигали сигаретой или подвергали электрошоку. В большинстве случаев это делалось с целью принуждения к признанию в совершении конкретных преступлений, однако представляется, что немаловажную роль играл и фактор национальной неприязни.
Пытки и недозволенное обращение сопровождались целым рядом нарушений процессуальных прав задержанного, включая право на адвоката по выбору и на конфиденциальное общение с защитником.
По заявлениям о пытках и недозволенном обращении в отношении лиц, задержанных по делам об июньских событиях, было возбуждено всего одно уголовное дело, которое было впоследствии приостановлено. Несмотря на многочисленные жалобы, а в ряде случаев и наличие более чем убедительных доказательств, власти не обеспечивали оперативного и тщательного расследования и уголовного преследования по всем остальным эпизодам пыток, связанным с июньскими событиями. Лица, причастные к таким преступлениям, пользуются практически полной безнаказанностью.
В большинстве случаев органы прокуратуры отказывались возбуждать уголовное дело по факту пыток, ограничиваясь поверхностной и формальной предварительной проверкой: в нескольких случаях даже не опрашивались сами пострадавшие. В других случаях следователи и прокуроры угрозами или другим давлением принуждали задержанных отказываться от жалоб.
Органы прокуратуры также оставляли без реагирования заявления о пытках и недозволенном обращении, которые делались в суде. На нескольких судебных процессах подсудимые отказывались от показаний, полученных на предварительном следствии, заявляя, что дали их под пыткой. Прокуратура бездействовала даже в тех случаях, когда суду предъявлялись медицинские документы, фотографии и видеоматериалы.
Прокуратура не приняла мер и в том единственном случае, когда суд оправдал подсудимого, признав недопустимым полученное под пыткой признание. Несмотря на частное определение суда, предложившего милиции и прокуратуре разобраться и сообщить о принятых мерах, представители прокуратуры до сих пор не опросили пострадавшего от пыток, не говоря уже о возбуждении уголовного дела.
Судьи, со своей стороны, не проводили оценки заявлений о пытках, в большинстве случаев игнорируя или отвергая их. Обычно, даже при наличии убедительных доказательств, при этом ссылались на то, что ранее обвиняемый на обращался с жалобами в прокуратуру. Доводы адвокатов о том, что прокуратура не принимала у них жалобы или без надлежащей проверки отвечала, что факты не подтвердились, суд, как правило, также не принимал во внимание. В то же время судьи с готовностью соглашались с признательными показаниями подсудимого, которые иногда становились едва ли не единственным основанием для сурового приговора, и – по меньшей мере в нескольких случаях – игнорировали, как представляется, показания и доказательства со стороны защиты.
Полная безнаказанность пыток не только подрывала правосудие за преступления, совершенные во время июньских событий, но и служила милиции и госбезопасности сигналом о том, что они могли беспрепятственно пытать подозреваемых. При этом недозволенному обращению подвергались и лица, которых силовые структуры задерживали в рамках контртеррористических мероприятий и в связи с преступлениями, не связанными с межнациональными столкновениями на юге.
Обстановка вражды и насилия, в которой проходили судебные процессы, ущемляла право подсудимых на справедливый суд. Накануне, во время и после слушаний подсудимые, их родственники, адвокаты и независимые наблюдатели нередко подвергались оскорблениям, угрозам и даже физическим посягательствам. Эта нездоровая атмосфера была особенно заметной на судах по резонансным делам, таким как убийство, особенно если речь шла об убийстве сотрудника милиции.
В таких условиях адвокаты избегали задавать неудобные вопросы свидетелям обвинения, свидетели из числа узбеков боялись являться в суд для дачи показаний, подсудимые и их адвокаты опасались настаивать на заявлениях о пытках и недозволенном обращении. Милиция и военные в большей части случаев не вмешивались в ситуацию, хотя после нескольких серьезных инцидентов в середине октября их присутствие стало более заметным. Судьи не использовали своих полномочий для поддержания порядка в зале.
В то время как среди пострадавших в ходе июньских событий большинство составляли узбеки, они же преобладали и среди задержанных – почти 85%. Из 124 человек, заключенных под стражу по делам об убийстве, 115 были узбеками. В сочетании с заявлениями пострадавших о том, что в отношении задержанных-узбеков нередко допускались этнически окрашенные оскорбления, эта статистика вызывает серьезные вопросы относительно национального уклона в расследовании и уголовном преследовании. Трудно избежать впечатления, что предварительное следствие и суд были подчинены прежде всего интересам умиротворения киргизского большинства, а не обеспечения правосудия и ответственности. Невольно возникает и ощущение, что в отсутствие эффективного расследования было легче представить узбеков единственными виновниками июньских событий и развязать силовым структурам руки для их избирательного преследования без оглядки на процессуальные права.
С приходом с апреле 2011 г. нового генерального прокурора органам прокуратуры было дано указание незамедлительно реагировать на каждое заявление о пытках или аналогичных нарушениях и привлекать всех виновных к уголовной ответственности. Однако при всей позитивности этого шага на момент подготовки данного доклада он не обеспечил искоренение безнаказанности пыток в делах об июньских событиях.
Власти Кыргызстана должны немедленно провозгласить политику нулевой толерантности в отношении нарушений прав задержанных и обеспечить оперативное и объективное расследование всех заявлений о пытках, недозволенном обращении и нарушениях других процессуальных прав. Необходимо также содействовать приезду в страну спецдокладчика ООН по пыткам. Парламент должен привести внутреннее законодательство в соответствие с международно-правовыми обязательствами Кыргызстана в области предупреждения пыток и неотвратимости наказания за них. Правительству следует инициировать официальный пересмотр всех дел, связанных с июньскими событиями 2010 г. на юге страны, с проведением нового расследования и суда во всех случаях, где имели место серьезные нарушения.