Приложение 1: Отдельные уголовные дела

В большинстве из документированных нами 65 эпизодов пострадавшие, их родственники и адвокаты не обращались с жалобами, опасаясь последствий. Ниже приводится несколько уголовных дел, в которых пострадавшие и их адвокаты все же официально заявляли о пытках или недозволенном обращении.

Фарух Гапиров

Фарух Гапиров был задержан вместе с Мирахмадом Махкамовым на блокпосту недалеко от ошского аэропорта 16 июня 2010 г. в 9:30 утра, после того как милиция нашла патроны под сиденьем в машине Махкамова. Гапиров заявил Хьюман Райтс Вотч, что уже на блокпосту его стали избивать прикладами, побои продолжались и по дороге, когда обоих задержанных везли в ошское  городское УВД. По словам Гапирова, их появление в УВД было встречено оживленными возгласами: «Ага, узбеков привезли!» Поначалу обоих поместили вместе в один из кабинетов:

Несколько милиционеров зашли в кабинет, где нас держали, и стали бить, ничего не спрашивая. Поставили нас с руками за голову и били: шлемами своими, дубинками, оружием. Потом наручниками руки за спиной сковали и стали вверх тянуть – больно, а по ногам – дубинками. Сначала нас часа два всех вместе били, потом разделили.

Потом положили меня на пол спиной к стене. Один мне на ноги встал, а другой стал дубинкой по пяткам бить. Потом заставили раздеться догола. Привязали за член веревку и стали тянуть, а в это время по нему – дубинкой. Я потом еще четыре – пять дней мочиться не мог.

Еще электрошок делали. Сначала поставили меня на ноги, прицепили провода, ну, к этому месту. А когда ток дали, я – назад. Тогда положили на пол и опять - током. Еще нас били пластиковыми бутылками с песком, руки заставляли на стол класть и по ним били. Я после этого даже ручку не мог держать, так что им пришлось мне помогать расписываться.[129]

После того как Гапиров подписал признание, его отвели к следователю. Когда он заявил тому, что ничего не знает о патронах, следователь обернулся к милиционерам: «Так, вы что, не раскололи его?» Тогда Гапирова опять вывели и стали избивать. «Следователь все на компьютере печатал, - рассказывает Гапиров. – Мы ничего не говорили. Я только подписал. Только тогда они адвоката позвали».

Гапиров подвергался пыткам в течение примерно пяти часов. В это время его отец уже начал его разыскивать. Он обошел несколько мест, в том числе  городское УВД, где Гапиров на самом деле в тот момент находился, и везде ему говорили, что такого задержанного к ним не доставляли. Только на следующий день нанятый отцом адвокат позвонил ему и подтвердил, что сын находится в УВД.

На свидании 18 июня адвокат сфотографировал следы побоев на теле Гапирова и записал на видео его рассказ о пытках. По ходатайству адвоката 19 июня Гапирова освидетельствовал врач, зафиксировавший полученные травмы как следы побоев. Адвокат попытался подать жалобу в местную прокуратуру, но там отказались ее принять.[130]

На суде Гапиров отказался от признания, а его адвокат предъявил суду фотографии, видеозапись и заключение медицинского освидетельствования. 26 октября Ошский городской суд оправдал Гапирова. В частном определении суд указал на ряд нарушений, которые имели место в данном деле:[131]

Орган, производивший задержание, не составил протокол задержания в течение трех часов, как того требует закон.

Орган, производивший задержание не сообщил семье о задержании и предъявляемых обвинениях в течение 12 часов, как того требует закон.

Орган, производивший задержание, не обеспечил Гапирову адвоката с момента фактического задержания и производил допрос без адвоката.

Судья также отметил, что в качестве доказательства вины обвинение представило только признание самого Гапирова. На основании медицинского заключения, фото- и видеоматериалов, а также показаний Гапирова в суде судья установил, что «все показания были получены незаконным путем» и, соответственно, должны быть исключены из дела.

Частным определением начальнику УВД г. Ош и прокурору было предписано «изучить эти нарушения, сделать соответствующие выводы, не допускать повторения подобного в будущем, принять соответствующие меры в отношении сотрудников, допустивших нарушения». Судья предложил прокуратуре и милиции в течение месяца представить отчет о принятых мерах. На момент подготовки этого доклада, однако, ни Гапиров, ни его адвокат не располагали информацией о том, что такой отчет был представлен какой-либо из двух инстанций.[132]

Как следует из полученного нами ответа Генеральной прокуратуры, 28 февраля 2011 г. Ошская городская прокуратура приняла решение не возбуждать уголовное дело по данному факту «за отсутствием в чьих-либо действиях состава преступления».[133] По словам отца Гапирова, впоследствии это решение было отменено генеральным прокурором.[134]

В мае 2011 г., по прошествии более пяти месяцев после вынесения оправдательного приговора, отец Гапирова сообщил Хьюман Райтс Вотч, что никто из работников прокуратуры так и не опрашивал его сына об обращении в милиции.

Прокуратура опротестовала оправдательный приговор, однако 16 декабря Ошский областной суд оставил его без изменения. 26 апреля 2011 г. без удовлетворения оставил протест прокуратуры и Верховный суд.[135]

Фахридин Аширов

21-летний Фахриддин Аширов 20 июня 2010 г. был задержан милицией вместе с отцом, обоих доставили в УВД Ошской области. Насколько известно, младший Аширов сознался в причастности к убийству начальника Кара-Суйского РОВД 13 июня, однако впоследствии отказался от показаний, заявив, что сделал признание под давлением милиции. В ИВС УВД его продержали почти месяц и только затем перевели в СИЗО,[136] хотя по закону предельный срок содержания задержанного в ИВС не должен превышать 10 дней.[137]

4 августа сотрудники Управления по борьбе с организованной преступностью забрали Аширова из ошского СИЗО по запросу областной прокуратуры. По возвращении в СИЗО Аширов рассказал своему адвокату, что сотрудники УБОП сначала привезли его в милицию, и там на первом этаже били в живот и по голове. После этого его отвезли в село Нариман на место убийства, где опять избили, требуя, что он подписывал некие документы. Аширов заявил адвокату, что не знает, какие именно документы подписывал. В жалобе по поводу этого инцидента адвокат указал, что наблюдал у Аширова по возвращении в СИЗО синяки и ссадины на спине, кровоподтек под одним глазом и кровоподтеки на подбородке.[138] Полученные Ашировым травмы были зафиксированы в журнале учета состояния поступающих в СИЗО.[139]

Адвокат в тот же день подал жалобу в Ошскую городскую прокуратуру, на следующий день -  в областную. Несмотря на его оперативное реагирование и фиксацию травм, полученных Ашировым в период, когда за него отвечали сотрудники УБОП, ни городская, ни областная прокуратура уголовного дела не возбуждали. Областная прокуратура ограничилась перенаправлением жалобы в тот же самый УБОП, сотрудники которого избивали Аширова, что является прямым нарушением законодательства.[140] Городская прокуратура 13 августа сообщила Аширову и его адвокату, что факты не подтвердились, в возбуждении уголовного дела отказано. На основании каких именно следственных действий, если таковые вообще производились, - не сообщалось.[141]

На суде Аширов и все остальные девять подсудимых вину не признали и заявили, что признательные показания на следствии были даны ими «под давлением», как об этом говорится в приговоре. Известно, что обычно это означает побои или другие виды пыток.[142]

В перерыве судебного заседания 29 сентября 2010 г. несколько военнослужащих МВД в форме зашли в клетку с подсудимыми и избивали их в течение примерно 20 минут, угрожая прикончить, если те расскажут кому-либо об этом. После возобновления слушаний подсудимые хранили молчание, однако после возвращения в СИЗО в конце дня несколько человек позвонили родственникам и адвокатам.[143]

На следующий день в суде, когда один из адвокатов потребовал провести расследование инцидента накануне, родственники убитого начальника милиции стали выкрикивать оскорбления и набросились на него с кулаками. Они продолжали преследовать адвоката и после того, как тот покинул зал. Судебные работники в зале и милиционеры у здания суда не спешили вмешиваться или вообще безучастно наблюдали за происходящим.[144]

На предварительном следствии трое подсудимых показали, что видели, как Аширов ударил начальника милиции доской по голове. На суде все трое отказались от этих показаний, заявив, что дали их под давлением или после побоев, однако обвинению удалось добиться приобщения их к делу.[145]

Адвокат Аширова также ходатайствовал перед судом о вызове шести свидетелей, которые могли бы подтвердить, что в момент убийства Аширов был среди беженцев на границе с Узбекистаном, однако судья отказался удовлетворить эту просьбу.[146]

Суд проигнорировал заявления подсудимых о том, что их избивали и заставляли оговаривать себя и друг друга. В приговоре лишь упоминаются их заявления о том, что они сознались «под давлением», без каких-либо оценок и комментариев, и ничего не говорится о возможности проверки этих фактов. Никак не отражено в приговоре и алиби, заявленное Ашировым в суде.[147]

29 октября 2010 г. Кара-Суйский районный суд приговорил Аширова к пожизненному заключению с конфискацией имущества.[148]

На апелляционных слушаниях в Ошском областном суде почти все осужденные и их адвокаты заявляли о том, что признательные показания в милиции были получены под пыткой. Суд без дальнейшего разбирательства отверг заявления всех осужденных, одними и теми же словами в каждом случае сославшись на отсутствие жалоб на пытки во время следствия и на отсутствие доказательств неправомерных действий сотрудников милиции. Председательствующий проигнорировал то обстоятельство, что адвокат Аширова жаловался в прокуратуру по поводу побоев 4 августа и что травмы у Аширова были зафиксированы в учетном журнале СИЗО. Он также проигнорировал аналогичные жалобы адвоката еще одного осужденного – Мирзахида Салиева.[149]

Областной суд сократил приговор Аширову до 25 лет,[150] Верховный суд 12 мая 2011 г.  оставил этот срок без изменения.[151]

Рустам Жээнбеков

26-летний киргиз Рустам Жээнбеков был задержан милицией 17 июля в Жалал-Абаде по подозрению в причастности к убийству и угону автомашины во время июньских событий. Его доставили в ИВС жалал-абадского городского УВД. Адвокат Алмаз Ниязов прибыл в УВД уже через несколько часов, встретился со следователем и предъявил свой адвокатский договор.

Через два дня, когда адвокат увиделся с Жээнбековым на слушаниях о санкционировании заключения под стражу, он заметил, что что-то не так:

Жээнбеков был неадекватный. На мои вопросы не отвечал, такое впечатление, что боялся меня. Наконец сказал, что его били человек 10 – 12 милиционеров, подробно все описал. Сказал, что его душили противогазом, заставляли есть стручки чили, били пластиковыми бутылками с песком.[152]

На следующий день, 20 июля, адвокат подал жалобу в прокуратуру Жалал-Абадской области и ходатайствовал о назначении медицинского освидетельствования. По результатам последнего у Жээнбекова были зафиксированы множественные синяки и ссадины на теле, время появления которых приблизительно совпадало с первыми днями после задержания.[153]

Однако на следующий день Жээнбекова перевели в Таш-Кумы – небольшой городок в 100 км от областного центра. Никаких объяснений со стороны милиции не последовало. «Они просто хотели затруднить мне свидания с ним», - заявил адвокат в интервью Хьюман Райтс Вотч.[154]

Адвокат обжаловал содержание Жээнбекова под стражей. Поскольку его подзащитный находился в Таш-Кумы, слушания состоялись только 27 июля. Прокурор предъявил признание, написанное Жээнбековым на допросе 18 июля. Следователь допрашивал задержанного, не сообщив об этом адвокату, хотя тот еще в день задержания предъявил ему свои полномочия. Вместо этого следователь вызвал другого адвоката, чтобы подписать признательные показания.[155]

30 июля городская прокуратура Жалал-Абада сообщила адвокату о принятом решении отказать в возбуждении уголовного дела по жалобе на недозволенное обращение.[156] Полученные Жээнбековым травмы прокуратура оставила без комментариев.

В апреле 2011 г. первый зам. генерального прокурора в письме Хьюман Райтс Вотч утверждал, что в ходе предварительной проверки трое сотрудников милиции заявили, что Жээнбеков оказал сопротивление при аресте и они были вынуждены применить силу, следствием чего и стали полученные Жээнбековым травмы. В письме сообщается, что «сам Жээнбеков Р. не был опрошен по указанным обстоятельствам, т.к. по уголовному делу ранее он был допрошен в качестве обвиняемого по указанным обстоятельствам, где о применении к нему пыток не указывалось».[157]

Азимжан Аскаров

Правозащитник Азимжан Аскаров, активно занимавшийся вопросами условий содержания в местах заключения и обращения с задержанными в милиции, был задержан 15 июня 2010 г. в Базар-Коргоне по обвинению в организации массовых беспорядков и возбуждении национальной ненависти, приведшим к убийству сотрудника милиции 13 июня.

Аскаров был доставлен в ИВС Базар-Коргонского РОВД, то есть фактически оказался в руках сослуживцев убитого милиционера. Хотя по закону задержанный должен быть в течение десяти дней после ареста переведен в СИЗО, Аскаров оставался в РОВД больше месяца.

Сотрудники Хьюман Райтс Вотч лично убедились в негативном отношении к задержанному в РОВД, когда побывали там 20 июня и беседовали с дежурной сменой. Один из сотрудников заявил: «Вы, наверное, думаете, что он такой белый и пушистый, но мы-то знаем, что это за тварь». Другой добавил, что его нужно побыстрее поставить к стенке.[158] В то время как милиционеры могли свободно входить в камеру к Аскарову, милиция и прокуратура в течение нескольких дней не допускали к задержанному адвоката по выбору.

20 июня Аскарову наконец было предоставлено свидание с адвокатом, предоставленным местной правозащитной НПО, однако при разговоре присутствовало несколько сотрудников милиции.[159] На следующем свидании через два дня, несмотря на протесты адвоката, в течение всего времени присутствовала заместитель районного прокурора Джамиля Туражанова.[160] Впоследствии сотрудники милиции продолжали препятствовать встречам Аскарова с адвокатом. В видеоинтервью, сделанном в декабре 2010 г. уже после перевода Аскарова в Бишкек, он рассказывал:

Лишь когда меня перевели в ИВС Жалал-Абадского ГОВД, я смог спокойно, нормально пообщаться с адвокатам. А за более чем месяц пребывания в Базар-Коргоне я говорил с ним от силы минут десять.[161]

Присутствие милиционеров не позволяло Аскарову говорить откровенно, однако он показал адвокату синяки и ссадины на левом боку и пояснице, которые защитник сфотографировал.[162] В декабрьском видеоинтервью Аскаров подробно рассказывает о том, что происходило с ним в РОВД:

Меня били три дня без остановки. В кабинете у следователя два опера встанут у меня сбоку и требуют: «Если не хочешь писать про автоматы, то будешь говорить, что ты был на мосту [где произошло убийство]». На каждый мой отказ они одновременно с двух сторон били меня по почкам. У меня чуть легкие не выскакивали.[163]

После свидания с Аскаровым адвокат немедленно ходатайствовал о назначении медицинского освидетельствования, однако зам. прокурора района отказала, заявив, что оно уже проводилось. При этом она отказалась предоставить адвокату копию заключения.[164] Впоследствии была обнародована информация, из которой следовало, что травмы были нанесены Аскарову другим задержанным.[165]

Вскоре после этого Аскаров в течение нескольких дней подробно рассказывал о побоях представителю Омбудсмена, а его адвокат подал жалобу в прокуратуру Жалал-Абадской области с требованием возбудить по факту пыток уголовное дело.

Через некоторое время после обращения адвоката в прокуратуру в камеру к Аскарову около 00:02 часов ночи зашли пятеро милиционеров и начальник ИВС, которые предупредили задержанного, что «разберутся с ним», если он не отзовет свое заявление. Аскаров внял этому предупреждению и отказался от претензий. Когда адвокат после этого попытался пройти к нему, в непосредственной близости от РОВД на него набросились родственники убитого милиционера. Находившиеся там же сотрудники не вмешивались, и адвокату пришлось уйти, так и не встретившись с подзащитным. 28 июня прокуратура Жалал-Абадской области отказала в возбуждении уголовного дела.

После появления в интернете декабрьского видеоинтервью с Аскаровым, прокуратура Жалал-Абадской области провела новую проверку по заявлениям о побоях в РОВД. Относительно каких-либо дополнительных следственных действий информация отсутствует. В информации на сайте Генпрокуратуры приводятся ссылки только на сведения, собранные в период нахождения Аскарова в ИВС Базар-Коргонского РОВД и утверждается, что он был избит другим задержанным.[166] 10 января 2011 г. было  принято решение об очередном отказе в возбуждении уголовного дела.

В апреле 2011 г. первый заместитель генерального прокурора сообщил Хьюман Райтс Вотч, что в возбуждении уголовного дела отказано на том основании, что его избивал другой задержанный и что 25 июня он написал заявление, в котором указал, что сотрудники милиции его не избивали.[167] В тот момент Аскаров находился в РОВД. В информации Генпрокуратуры декабрьское видеоинтервью не упоминается, хотя в связи с его появлением проводилась дополнительная проверка.

Выше уже отмечалось, что судебный процесс над Аскаровым и еще семерыми обвиняемыми с самого начала сопровождался угрозами, оскорблениями и физическими посягательствами.

Несмотря на эту нездоровую обстановку, судья отказался удовлетворять ходатайства защиты о переносе места слушаний, а также о переводе подсудимых в другой изолятор (в последнем случае он сослался на то, что это не входит в компетенцию суда). В случае неявки адвокатов на следующее заседание судья пригрозил им лишением лицензии.

На второе заседание Аскаров и другие подсудимые были доставлены с кровоподтеками в области глаз, однако все заявили, что их никто не бил.[168]

15 сентября 2010 г. Базар-Коргонский районный суд приговорил Аскарова и еще четверых к пожизненному заключению, двоих – к 20 годам, одного – к девяти годам лишения свободы.

Осужденные подвергались физическим посягательствам и во время апелляционных слушаний.[169] Два свидетеля утверждают, что 4 ноября на выходе из суда некоторые из них держались за голову руками, как от боли, у одного на лице была кровь. Эти обстоятельства позволяют предполагать, что в здании суда они могли быть избиты.[170]

По словам наблюдателей, сотрудники милиции, конвоировавшие осужденных в машину, по меньшей мере одного из них пинали ногами и толкали в спину. Из суда их доставили в Базар-Коргонский РОВД. Адвокаты немедленно сообщили в районную прокуратуру о предполагаемом недозволенном обращении и ходатайствовали о медицинском освидетельствовании. Информацией о реагировании со стороны прокуратуры мы не располагаем.

По словам очевидцев, родственники убитого милиционера во время перерыва в апелляционных слушаниях также угрожали расправой по меньшей мере одному адвокату.[171] Впоследствии судья попытался удалить из зала одну из родственниц за нарушение порядка, но та отказалась, и ей было позволено остаться.

На момент подготовки этого доклада адвокаты обжаловали приговор в Верховном суде.[172]