Доступ к материалам уголовного дела

Хьюман Райтс Вотч установлено, что в подавляющем большинстве случаев российские следственные органы отказывают заявителям в доступе к материалам уголовного дела даже после того, как решение Европейского суда становится окончательным, что является нарушением права заявителей на эффективную правовую защиту по статье 13 Европейской конвенции.

Важность доступа к материалам уголовного дела

Во всех своих решениях по жалобам заявителей из Чечни Европейский суд отмечает лишение заявителей доступа к эффективным средствам правовой защиты. Во многих случаях отказ предоставить заявителям доступ к материалам уголовного дела указывается судом в качестве одного из оснований для признания расследования неэффективным и, соответственно, не обеспечивающим эффективную правовую защиту.[71] Так, по жалобе Гехаева и другие против России суд установил, что

Заявители, которых не допускали к материалам дела и надлежащим образом не информировали о ходе расследования, не могли эффективно оспорить в суде действия или бездействие следственных органов... Соответственно, Суд признает, что средство правовой защиты, на которое ссылается Правительство, в данных обстоятельствах было неэффективным...[72]

О важности доступа к материалам уголовного дела для эффективности расследования говорил в интервью Хьюман Райтс Вотч и адвокат, выигравший в Страсбурге несколько дел против России:

Следственные органы постоянно приостанавливают следствие по таким делам, ссылаясь на то, что не удалось установить лиц, совершивших преступление. Если у нас нет возможности посмотреть соответствующие документы, то как мы можем узнать, какие меры принимались для расследованию исчезновения? А без этой информации невозможно оспорить решение о приостановлении следствия и указать суду, какие еще меры должны были быть приняты.[73]

Тем не менее российские следственные органы продолжают отказывать заявителям.

Так, в июне 2008 г. Марзет Имакаева со своим адвокатом пришла в прокуратуру Шалинского района знакомиться с материалами дела о похищении ее мужа федеральными военнослужащими в июне 2002 г.:[74]

В прошлом году я приехала в Чечню из Штатов [в настоящее время проживает в США], взяла дело мужа. Мы вместе с адвокатом стали его смотреть. Сразу увидели, что все свидетельские показания изъяты, но мы даже ничего сфотографировать не успели, потому что минут через пятнадцать все три тома у нас забрали. Прокурорские боялись неприятностей – они мне прямо так и сказали. Следователь, молодой такой, стал умолять: «Если вы это сфотографируете – мне здесь больше не работать!» А начальник его: «Вам зачем это надо? Вы уже свое дело выиграли. Забудьте».

Этим летом я вернулась в Чечню, снова, чтобы дело попросить. Мы официальный запрос послали, теперь ответа жду. Вот поэтому-то я и здесь.[75]

Официальный запрос на ознакомление с материалами дела Имакаева и ее адвокат направили 30 апреля 2009 г.[76] В конце мая им ответили, что в связи с тем, что следствие по данному уголовному делу не завершено, в соответствии с частью 2 статьи 42 УПК представители заявителей не могут знакомиться с материалами дела в полном объеме, а только с протоколами следственных действий, которые производились с их участием.[77]

Российское законодательство, однако, не содержит прямого запрета на ознакомление потерпевших с материалами дела до завершения следствия. Статья 42 УПК предоставляет потерпевшему право в полном объеме знакомиться с материалами дела по окончании предварительного следствия, но – вопреки приводимой в письме мотивировке – ничего не говорит об ознакомлении в период следствия.[78] Действительно, статья 161 УПК устанавливает, что, по общему правилу, «данные предварительного расследования не подлежат разглашению», но не исключает такой возможности «с разрешения прокурора, следователя, дознавателя и только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если разглашение не противоречит интересам предварительного расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства».[79] Акцент российских властей на первую часть статьи 161 с целью исключить любое раскрытие материалов дела критиковался и Европейским судом.[80]

Для Марзет Имакаевой выигрыш в Страсбурге не означает, что в ее деле поставлена окончательная точка. В интервью Хьюман Райтс Вотч в июле 2009 г. она говорила: «Если бы только мне отдали тела мужа и сына, тогда я смогла бы их похоронить... Это единственное, чего я сейчас хочу. Я просто хочу знать правду. Все время болею из-за этой пытки, когда не знаешь... Мне нужна правда. Все что угодно, только не это ожидание».[81]

Хьюман Райтс Вотч ознакомилась с ситуацией по еще шести делам, где заявители или их юридические представители в 2007 – 2009 гг. запрашивали ознакомление с материалами уголовных дел, с связи с которыми имелись решения Европейского суда.[82] По четырем делам был получен отказ в связи с тем, что предварительное следствие не завершено.[83] По двум делам запросы были оставлены без ответа.

28 июля и 3 августа 2009 г. были направлены повторные запросы. Четыре из этих уголовных дел находятся в производстве 2-го отдела по расследованию особо важных дел Следственного управления СКП РФ по ЧР,[84] два – в военном следственном управлении.[85] 9 августа адвокату сообщили, что в удовлетворении первых четырех запросов отказано. Адвокат рассказывает:

Следователь по делу вспомнил мою фамилию и позвонил – как раз в тот день, когда они были по закону обязаны ответить. Сказал, что в удовлетворении ходатайства об ознакомлении с материалами уголовного дела отказано. Он говорит, что следствие по всем этим делам приостановлено, никакого реального расследования не проводится. А они все равно нам отказывают. Теперь придется идти в суд, попытаемся таким путем доступ получить.[86]

На момент подготовки доклада информацией о реакции военного следственного управления мы не располагали.