Информирование заявителей о ходе расследования
В соответствии с общей позицией Европейского суда одним из признаков эффективного расследования является информирование пострадавших о его ходе.[52] Эта позиция подтверждается и в решениях по жалобам заявителей из Чечни, в которых суд практически неизменно указывает на то, что российские власти надлежащим образом не информировали заявителей о ходе следствия. По меньшей мере в 70 случаях (по состоянию на 24 сентября 2009 г.), касающихся исчезновений в Чечне, Страсбургский суд квалифицировал характер официального расследования и формальные отписки властей на жалобы и запросы заявителей как бесчеловечное обращение по статье 3 Европейской конвенции.[53]
В первом решении по такого рода делу (Базоркина против России) Европейский суд отметил, что в своей переписке с заявителем российские власти, как правило, отрицали причастность государства, либо ограничивались ответом, что расследование продолжается. С учетом совокупности недостатков следствия и формального реагирования со стороны официальных инстанций суд установил, что «в связи с исчезновением сына и невозможностью выяснить его судьбу заявитель испытывала и продолжает испытывать горе и страдания. Характер реагирования властей на обращения заявителя должен быть признан бесчеловечным обращением в нарушение статьи 3».[54] Впоследствии аналогичные оценки повторялись еще более чем в 70 решениях.[55]
Несмотря на такую недвусмысленную и последовательную позицию Европейского суда, опрошенные нами заявители и после появления решения по их делу продолжают сталкиваться с молчанием или формальными отписками официальных инстанций, причем даже в тех случаях, когда сами пытаются наводить справки. Многие даже не знают, продолжается ли расследование или уже прекращено.
Заявители не информируются, но допрашиваются
Примером такой ситуации может служить дело Исаева, Юсупова и Базаева против России, по которому Европейский суд в феврале 2005 г. признал российское правительство ответственным за гибель родственников заявителей в результате удара федеральной авиации по гражданской автоколонне в 1999 г.[56] Заявители узнали о возобновлении расследования только в связи с вызовом на допрос в 2008 г., но к лету 2009 г. никаких сведений о ходе следствия не имели. В интервью Хьюман Райтс Вотч Медка Исаева рассказывала:
Меня раз или два в Ханкалу приглашали [местонахождение военной прокуратуры]. В прошлом году это было... Вопросы всё те же, что и раньше: в какое время это все случилось, кого убило, где похоронены и так далее. Сказали, что позвонят, но никаких звонков не было. И писем тоже не было никаких.[57]
По словам Зины Юсуповой, аналогичные вопросы в 2008 г. следователи задавали и ей, особенно интересуясь точным временем и настойчиво предлагая сказать не «днем», а «ближе к вечеру». С тех пор никакой информации о ходе расследования она не получала.[58]
Еще восемь заявителей в интервью Хьюман Райтс Вотч говорили, что после вынесения в Страсбурге решения по их делу их вызывали в следственные органы, где им предлагалось ответить на уже задававшиеся ранее вопросы. К моменту интервью они не имели содержательной, а иногда и вообще никакой информации о ходе расследования.[59] Рассказывает Абубукар Гайтаев, у которого в январе 2003 г. пропал без вести брат: «Меня и других членов семьи расспрашивали, как похитили, что мы видели, известно ли что о его местонахождении и всё такое. То же самое, как на первых допросах много лет назад».[60]
Асмарт Байсаева, в деле которой имеется видеозапись задержания ее мужа федеральными военнослужащими, рассказывает о последнем допросе, который был не только формальным, но и оскорбительным:
Вопросы все старые были: «Куда муж делся? У него была другая жена? Может, он просто с любовницей сбежал?» Они уже девять лет мне эти вопросы задают... Это уже десятый следователь, с которым я общаюсь, и каждый раз, когда дело новому следователю передают, я понимаю, что он даже кассету не смотрел, на которой муж с солдатами, она в деле есть... На что я рассчитываю? Хочу, чтобы солдат этих – их лица все на той кассете есть – сюда доставили и допросили.[61]
В других случаях после вынесения решения в Страсбурге следственные органы вообще не контактировали с заявителями. Зайнап Тангиева, у которой во время массовой «зачистки» Старопромысловского района Грозного в 1999 г. погибли мать, отец и дядя,[62] по прошествии больше года после вступления решения в силу не имела ни малейшего представления о состоянии расследования: «Когда решение вышло, как-то легче на душе стало. Знать, что Россию признали ответственной и что обязали расследовать преступление. Но со мной так никто и не связался. Никто из представителей власти на меня не выходил, никакого нового расследования, похоже, и нет. Прокуратура после решения ни разу со мной не связывалась».[63]
Формальные отписки или оставление запросов без ответа
В целом ряде случаев заявители и их юридические представители на свои запросы в следственные органы и прокуратуру получали лишь формальные отписки или не получали ответа вовсе.
НПО «Правовая инициатива по России», представляющая интересы пострадавших в десятках дел в Европейском суде, после вступления соответствующих решений в силу по меньшей мере в 19 случаях обращалась в компетентные инстанции с запросами о ходе расследования и ходатайствами о проведении тех или иных следственных действий.[64]
Многие такие обращения на момент подготовки настоящего доклада оставались без ответа.[65]
По 10 делам прокуратура ЧР ответила «Правовой инициативе» одним сводным кратким письмом о том, что они переданы «второму отделу» и что расследование находится на контроле республиканской прокуратуры. Никаких конкретных сведений при этом не сообщалось.[66]
По некоторым делам заявителями и их юридическими представителями получено несколько ответов из официальных инстанций, однако при их детальном рассмотрении оказывается, что конкретной информации в них почти нет. Такая ситуация наблюдается, в частности, в деле Уцаева и другие против России, которое связано с исчезновением четверых мужчин после спецоперации с Новых Атагах в 2002 г. Несмотря на «значительный объем» принятых следственных и других процессуальных мер, расследование ни к каким результатам не привело.[67] В интервью Хьюман Райтс Вотч в июле 2009 г. одна из заявителей в этом деле – Белита Дадаева (мать пропавшего Мовсара Тайсумова) говорила, что ждет от следствия именно конкретных результатов: «Мы все еще ждем, надеемся... Они [пропавшие] же где-то должны быть. Или их тела. Мы даже похоронить их не можем. Похоронить хотя бы – и уже нам бы полегче было. А так – ничего, никаких следов. И я только все время думаю [о сыне] – день за днем, каждую минуту».[68]
10 июня 2009 г. «Правовая инициатива по России» направила запросы еще по пяти делам, однако на момент подготовки доклада никаких ответов не получала.[69] В интервью Хьюман Райтс Вотч в июле 2009 г. Зара Хаджиалиева, у которой федеральные военнослужащие увели и убили двоих сыновей, сетовала: «Следствие никуда не движется. Ничего после решения не изменилось, ничего не сделано. Мы надеемся, что убийц найдут и накажут. Система покрывает преступников, вместо того чтобы их наказывать».[70]
Сохранение ситуации, когда российские власти не могут или не хотят проводить реальное расследование и отвечать по существу на запросы заявителей, означает не только неисполнение решений Европейского суда, но и продолжение бесчеловечного обращения в отношении заявителей.
[52]Мак-Керр против Соединенного Королевства (McKerr v. U.K.), жалоба 28883/95, постановление от 4 мая 2001 г., п. 157; Кукаев против России, жалоба 29361/02, постановление от 15 ноября 2007 г., пп. 107-110.
[53] В делах об исчезновении людей бесчеловечное обращение устанавливается Европейским судом не столько в связи с самим фактом исчезновения, сколько в связи с реагированием властей на обращения и заявления родственников. См., в частности, п. 139 постановления Европейского суда от 27 июля 2006 г. по жалобе 69481/01 Базоркина против России.
[54]Базоркина против России, жалоба 69481/01, постановление от 27 июля 2006 г., п. 141.
[55]См., в частности: Имакаева против России, жалоба 7615/02, постановление от 9 ноября 2006 г., п. 166.
[56]Исаева, Юсупова и Базаева против России, жалобы 57947/00, 57948/00 и 57949/00, постановление от 24 февраля 2005 г.
[57] Интервью Хьюман Райтс Вотч (по телефону) 30 июля 2009 г.
[58] Интервью Хьюман Райтс Вотч (по телефону) 30 июля 2009 г.
[59] Интервью Хьюман Райтс Вотч с Насипом Хациевым (Назрань, 8 июля 2009 г.), Абубукаром Гайтаевым (Мартан-Чу, 11 июля 2009 г.), Мединой Ахмадовой (Грозный, 11 июля 2009 г.), Умажем Ибрагимовым (Урус-Мартан, 11 июля 2009 г.), Асмарт Байсаевой (Грозный, 12 июля 2009 г.), Ларисой Товмирзаевой и Белитой Дадаевой (Новые Атаги, 12 июля 2009 г.), Лечем Азиевым и Зулай Азиевой (Грозный 12 июля 2009 г.) и Фатимой Базоркиной (по телефону, 30 июля 2009 г.)
[60] Интервью Хьюман Райтс Вотч. Мартан-Чу, 11 июля 2009 г.
[61]Интервью Хьюман Райтс Вотч. Грозный, 12 июля 2009 г.
[62]Тангиева против России, жалоба 57935/00, постановление от 29 ноября 2007 г.
[63]Интервью Хьюман Райтс Вотч. Назрань, 8 июля 2009 г.
[64]Хьюман Райтс Вотч ознакомилась со всеми этими запросами (в скобках приводится дата направления): Ахиядова против России (3 марта 2009 г.), Ахмадова и Садулаева против России (3 марта 2009 г.), Ахмадов и другие против России (3 марта 2009 г.), Азиевы против России (3 октября 2008 г.), Базоркина против России (11 января 2008 г. и 20 февраля 2009 г.), Эстамиров и другие против России (11 января 2008 г. и 30 апреля 2009 г.), Имакаева против России (7 декабря 2007 г. и 30 апреля 2009 г.), Гойгова против России (28 апреля 2008 г. и 16 марта 2009 г.), Хаджиалиев и другие против России (10 июня 2009 г.), Халидова и другие против России (10 июня 2009 г.), Хациева и другие против России (11 марта 2009 г.), Лянова и Алиева против России (10 июня 2009 г.), Магамадова и Исханова против России (10 июня 2009 г.), Магомед Мусаев и другие против России (10 июня 2009 г.), Расаев и Чанкаева против России (10 июня 2009 г.), Цурова и другие против России (10 июня 2009 г.), Уцаева и другие против России (3 марта 2009 г.), Юсупова и Заурбеков против России (10 июня 2009 г.), Зулпа Ахматова и другие против России (10 июня 2009 г.)
[65] В частности, по делам: Хаджиалиев и др., Халидова и др., Лянова и Алиева, Магомед Мусаев и др.
[66]Имеется в виду 2-й отдел по особо важным делам СУ СКП РФ по ЧР. Письмо прокуратуры ЧР № 15-192-2009 от 21 апреля 2009 г., в досье Хьюман Райтс Вотч.
[67]Ответ СУ СКП РФ по ЧР № 396-216/2-36-07 от 27 мая 2009 г. Сообщается, в частности, что в рамках следственно-оперативных мероприятий по установлению местонахождения военнослужащих комендатуры Шалинского района, которые предположительно могли принимать участие в спецоперации в селе Новые Атаги, и принадлежности БТРов с бортовыми номерами 569, 1252 и 889, также автомашин марки УАЗ-344 были истребованы архивные документы и допрошены все свидетели. Однако, говорится в письме, принятыми мерами установить лиц, совершивших преступление, и технику, которую они использовали, не удалось – «работа по установлению их личности продолжается».
[68] Новые Атаги, 12 июля 2009 г.
[69]Хациева и др., Расаев и Чанкаева, Хаджиалиев и др., Лянова и Алиева, Магомед Мусаев.
[70] Самашки, 12 июля 2009 г.