Положение заявителей, выигравших дело в Страсбурге

Выигрыш дела в Европейском суде становится неоднозначным событием для пострадавших и их родственников. С одной стороны, они получают от российского правительства назначенную судом компенсацию, с другой – продолжают добиваться правосудия за преступления, от которых пострадали они сами или члены их семьи, или сведений о судьбе убитых или пропавших близких. Ниже приводятся фрагменты интервью, иллюстрирующие эту ситуацию.

*     *     *

 

То что я выиграла дело в Страсбурге и заставила правительство заплатить мне компенсацию – это моя маленькая победа, но это не то, чего я ждала. Настоящий результат – это только когда удастся выяснить, что случилось [с мужем], хотя бы – где его кости лежат. Только бы узнать – тогда можно было бы его перезахоронить. Я надеюсь, что они [Совет Европы] не остановятся на самом решении, а будут продолжать давить на правительство, чтобы оно настоящее расследование провело. У этой истории должен быть конец, точку нужно поставить.

—Медина Ахмадова[2]

 

52-летний муж Медины Ахмадовой Муса (в семье трое детей) пропал после задержания федеральными силами на блокпосту в Киров-Юрте в марте 2002 г. В декабре 2008 г. Европейский суд признал российское правительство ответственным за его незаконное задержание и предполагаемую гибель.[3]

*     *     *

 

Что я ждал от Европейского суда – так это правосудия по моему делу, чтобы заставить власти сказать – жив мой сын или нет. И если живой, то где он? Если он в тюрьме – то за что его посадили? Но главное – живой он или мертвый. Я хотел правды, это все, что мне было нужно. Никаких денег мне не надо было..., только правду, а правды я пока не получил.

—Умаж Ибрагимов[4]

В декабре 2002 г. сын Умажа Ибрагимова Ризван пропал после задержания федеральными силами в доме Ибрагимовых в Урус-Мартане. Тогда солдаты пригрозили родителям, что пристрелят, если те попытаются последовать за ними. В мае 2008 г. Европейский суд признал российское правительство ответственным за исчезновение и предполагаемую гибель Ризвана Ибрагимова.[5]

*     *     *

Европейский суд – да, мы получили компенсацию, но это для нас ничего не значит. Деньги – что... Мы просто хотим брата моего вернуть. Матери нужно, чтобы сын вернулся. Или, хотя бы, узнать, что с ним случилось!

—Абубукар Гайтаев[6]

Ночью 24 января 2003 г. брата Абубукара Муса Гайтаева и его двоюродного брата Магомеда Гайтаева федеральные военнослужащие забрали из их домов в Урус-Мартане. Днем Магомеда отпустили – избитого и накачанного наркотиками, 31-летний Муса (отец четверых малолетних детей) пропал без вести. Европейский суд признал российское правительство ответственным за неоформленное задержание и предполагаемую гибель Мусы Гайтаева.[7]

*     *     *

Когда я решил подавать жалобу в Европейский суд, я надеялся, что он повлияет на российские правоохранительные органы, заставит их найти людей, которые моего брата забрали.

—Ризван Расаев[8]

25 декабря 2001 г. в ходе спецоперации Чечен-Ауле федеральные военнослужащие задержали Рамзана Расаева. Последний раз его видели вместе с другими задержанными на окраине села. В октябре 2008 г. Европейский суд признал российское правительство ответственным за исчезновение и предполагаемую гибель Рамзана Расаева.[9]

*     *     *

Нам от Европейского суда только одно нужно было – чтобы виновные ответили, чтобы нам их предъявили, под суд отдали, в тюрьму посадили. Дело мы выиграли – а толку-то?

—Салман Хаджиалиев[10]

В декабре 2002 г. федеральные военнослужащие ворвались в дом 70-летнего Салмана Хаджиалиева в Самашках, избили прикладами его сыновей Ризвана и Рамзана и беременную жену последнего, после чего забрали обоих братьев. 19 декабря 2002 г. в районе близлежащей фермы были найдены человеческие останки, разбросанные на площади в 500 кв. м. Салман Хаджиалиев собрал их и передал следственным органам. Впоследствии было установлено, что это фрагменты сначала обезглавленных, а затем взорванных тел братьев Хаджиалиевых. Как установил Европейский суд, не подлежит разумному сомнению, что после задержания братья были убиты федеральными военнослужащими.[11]