Разминирование и разъяснительная работа среди населения

Предотвратить дальнейшие гражданские потери от неразорвавшихся боеприпасов может только оперативное и эффективное разминирование. Как говорил руководитель группы по разминированию в Руиси: «Каждый суббоеприпас, который я найду – это чья-то спасенная жизнь».[176] По оценке профильной международной неправительственной организации Norwegian People’s Aid, осенью 2008 г. предстояло обезвредить «тысячи» неразорвавшихся боевых элементов.[177] На февраль 2009 г. международные организации по разминированию оценивали площадь затронутой территории в 15 млн. кв. м, а сроки завершения работ – не ранее августа 2009 г.[178] Как показывают собственные исследования Хьюман Райтс Вотч, многие суббоеприпасы скрытно лежали на полях с плодовыми или овощными культурами и кукурузой, а большинство оставшихся к февралю были скрыты верхним слоем почвы.[179] Такая ситуация не только приводит к гуманитарным последствиям для местного населения, но и осложняет разминирование.

После окончания военных действий этой работой занимаются как военные саперы, так и профильные неправительственные организации. При этом они сталкиваются с рядом проблем, таких как различия в методах разминирования, нехватка ресурсов, природные условия, неквалифицированные действия со стороны местного населения. Однако при должной координации и продолжении разъяснительных мероприятий среди населения общими усилиями они способны свести к минимуму гражданские потери от неразорвавшихся суббоеприпасов.

Меры, принимавшиеся российской стороной

Перед отводом 10 октября за административную границу Южной Осетии [180] российские войска провели масштабные работы по разминированию местности. Жители сообщали, что такие мероприятия осуществлялись российской стороной в Дици, Квемо Хвити, Тирдзниси, Вариани, Варианис Мернеоба и Земо Хвити. [181] В районе села Вариани многие сообщали о том, что российские саперы обезвреживали неразорвавшиеся суббоеприпасы в домах и садах, [182] несколько жителей других сел говорили, что «русские обезвредили много». [183] Не исключено, что российские войска проводили разминирование и в других местах, однако точных данных об объеме работ нет. Публично российская сторона ничего не говорит об этом, в официальном письме МИД России от 30 января 2009 г. вопрос Хьюман Райтс Вотч о разминировании был оставлен без ответа, как и вопрос, предоставлялись ли российской стороной данные о типе, количестве и местах применения кассетных боеприпасов сотрудникам по разминированию в Грузии или в Южной Осетии. [184] По состоянию на февраль 2009 г. профильные организации, работающие в районах Гори и Карели, такой информации не получали. [185]

В интересах недопущения гражданских потерь от неразорвавшихся суббоеприпасов Россия должна продолжить оказание содействия усилиям по разминированию. Такое содействие должно, насколько возможно, отвечать стандартам Конвенции по кассетным боеприпасам и, как минимум, - положениям пятого протокола к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, который для России вступил в силу в январе 2009 г. Оба международных договора предусматривают оказание усилиям по разминированию материально-технического, финансового и кадрового содействия. Необходимо также незамедлительно предоставить работающим в Грузии организациям по разминированию точные координаты мест применения кассетных боеприпасов и данные об их типе и количестве.

Меры, принимаемые грузинской стороной

О разминировании, проводившемся грузинскими саперами, известно несколько больше. По мере отвода российских войск из районов Гори и Карели туда была введена грузинская инженерно-саперная бригада (80 человек).[186] В октябре 2008 г. местные жители сообщали о работах по разминированию в Броцлети, Дзлевиджвари, Шиндиси, Тирдзниси и Вариани.[187] Не исключено, что такие работы проводились и в других местах. Так, по словам Тенго Кебадзе, в Вариани у него в саду грузинские саперы обезвредили 27 неразорвавшихся суббоеприпасов: «Сразу собрали, как только зашли, когда русские ушли».[188] К февралю 2009 г. грузинские саперы прекратили разминирование, однако профильной неправительственной организацией Norwegian People’s Aid было подготовлено 24 специалиста из числа граждан Грузии, которые должны были приступить к работе в марте.[189]

Хотя грузинским военными саперами было обезврежено значительное количество суббоеприпасов на большой площади, [190] они занимались преимущественно теми, которые лежат на поверхности. В октябре 2008 г. один из офицеров объяснял: «Мы работаем почти во всех селах командами по шесть человек… Берем село, начинаем расчистку. Как можем, стараемся собрать все с поверхности. Потом передаем территорию [международным специалистам] для подповерхностного разминирования». [191] Как отмечалось в последнем докладе Международной кампании по запрещению противопехотных мин, еще до августовского конфликта Грузия собиралась привести свои нормативы разминирования в соответствие с Международными стандартами противоминной деятельности, но к зиме это еще не было сделано. [192] Один из профильных международных специалистов в октябре 2008 г. заметил: «Грузины очень чисто разминируют на первом уровне и заслуживают всяческих похвал. Многие страны этого не делают». Однако при этом, по его словам, возникают некоторые проблемы (см. ниже). [193]

Офицер из грузинской инженерно-саперной бригады утверждал, что в первую очередь они стремились ликвидировать непосредственную опасность для людей: «Первым делом обезвреживаем все, что красиво выглядит или привлекает детей». [194] Суббоеприпасы сначала собирали, затем уничтожали в безопасном месте. Если такой возможности не было, суббоеприпасы уничтожались на месте. [195]

Грузинские саперы были удивлены тем, что даже на поверхности осталось так много неразорвавшихся суббоеприпасов, особенно М-85: «Что нас как профессионалов удивляет, так это сколько мы их здесь находим. Проблема еще и в том, что большинство – неразорвавшиеся». [196] По словам офицера из инженерно-саперной бригады, они передавали соответствующую информацию в Минобороны для расследования обстоятельств поражения грузинских сел суббоеприпасами М-85.

Грузия должна обеспечить координацию с международными организациями по разминированию, в том числе предоставив им данные о разминировании силами грузинских военных, точные координаты районов поражения кассетными боеприпасами, а также информацию о типе и количестве применявшихся боеприпасов. Меры по ликвидации гуманитарных последствий должны, насколько возможно, отвечать стандартам Конвенции по кассетным боеприпасам и, как минимум, - положениям пятого протокола к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, который для Грузии вступит в силу в июне 2009 г.

Необходимо также оказать содействие любым усилиям по ликвидации гуманитарных последствий применения кассетных боеприпасов, которые могут потребоваться в Южной Осетии, в том числе предоставив для целей разминирования данные о наносившихся ударах. Такое содействие должно, насколько возможно, отвечать стандартам Конвенции по кассетным боеприпасам и, как минимум, - положениям пятого протокола к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия.

Разминирование силами неправительственных организаций

Важную роль в обезвреживании боевых элементов кассетных боеприпасов в Грузии играют специализированные международные неправительственные организации. Разминирование на местах осуществляют Norwegian People’s Aid (NPA) и британская HALO Trust, координацию обеспечивает Information Management & Mine Action Programs (IMMAP).

HALO Trust, «специализирующаяся на обезвреживании взрывоопасных остатков войны»,[197] приступила к разминированию немедленно, поскольку к тому времени уже работала в Абхазии.[198] На февраль 2009 г. было задействовано 30 групп по 12 человек в каждой.[199] Осуществлялись работы по обследованию и картографированию территорий, на которых присутствовали неразорвавшиеся суббоеприпасы и другие взрывоопасные боеприпасы.[200] В нескольких обследованных сотрудниками Хьюман Райтс Вотч населенных пунктах имелись установленные HALO Trust красные предупредительные знаки, эта НПО также публикует карты опасных районов в полосе Гори – Цхинвали к югу от административной границы.[201] Работы по разминированию проводились, в частности, в Ахалдабе, Броцлети, Пхвениси, Руиси, Шиндиси и Тирдзниси.[202] Как и наши сотрудники, специалисты по разминированию обнаружили три типа суббоеприпасов: АО-2,5 РТМ, 9Н210 и М-85.[203]

NPA, которая не только занимается разминированием,  но и выступает за полное запрещение кассетного оружия,[204] приступила к работе в Грузии в конце сентября 2008 г. Были привлечены специалисты с опытом работы в Боснии и Ливане. С сентября по декабрь 2008 г. в зоне своей ответственности в Руиси площадью 1,5 млн. кв. м специалисты NPA обезвредили 35 суббоеприпасов 9Н210. «Мы начали с Руиси, потому что не могли войти в буферную зону [до 10 октября контролировалась российскими войсками, Россия называла ее «зоной безопасности»], - говорил в середине октября руководитель программ Жозеф Юбер. – Если там ситуация сложнее – мы перейдем туда».[205] В марте 2009 г. прибывший ему на замену Джонатан Гютри сообщал, что они работают в Квемо Хвити, где нашли 9Н210 и М-85, и в Земо Никози, где нашли 9Н210.[206] По их оценкам, разминирование в этих селах может быть завершено к августу 2009 г. Зона ответственности составляет 2 млн. кв. м.[207]

Эти НПО работают по Международным стандартам противоминной деятельности – более жестким, чем грузинские нормативы по разминированию. В октябре 2008 г. в Руиси один из сотрудников объяснял Хьюман Райтс Вотч, что существуют три уровня разминирования: при визуальном осмотре местности определяются свободно лежащие суббоеприпасы, затем те, которые находятся в земле на глубине 10 и 30 см. NPA стремилась обнаружить суббоеприпасы на всех трех уровнях, иногда находя 9Н210 на глубине около 35 см. В Руиси полное разминирование примерно 100 тыс. кв. м силами 12 человек заняло 15 дней. Для гарантированного предотвращения гражданских потерь NPA обследует местность даже в тех случаях, когда жители говорят, что ее уже разминировали. Опасные участки помечаются красными вешками, безопасные – белыми.[208]

Если HALO Trust и NPA непосредственно занимаются разминированием, то IMMAP обеспечивает координацию. Будучи ведущей организацией в области разработки методов обнаружения противопехотных мин и суббоеприпасов, она обеспечивает картографирование и общее руководство работами, в том числе создавая соответствующий координационный центр.[209] В Грузии она обеспечивает взаимодействие всех профильных специалистов (как военных, так и неправительственных) и выполняет функции информационного центра. По словам ее оперативного менеджера, IMMAP в течение семи лет пыталась открыть офис в Грузии, но власти дали на это согласие только после августовского конфликта – в середине октября.[210] С этого времени IMMAP координирует гуманитарные усилия около десятка государственных структур и двух упомянутых НПО и взаимодействует с другими организациями в работе по оценке гражданских потерь.[211]

Разминирование силами местного населения

Как и во многих других конфликтах, где применяются кассетные боеприпасы, жители пытались своими силами обезвреживать неразорвавшиеся боевые элементы. Такие действия создают угрозу как непосредственно для тех, кто этим занимается, так и для окружающих, поскольку обычно применяются небезопасные методы уничтожения. С другой стороны, это осложняет работу специалистов, поскольку боеприпас может быть потревожен, но не обязательно уничтожен. Жители говорят, что пренебрегать риском их вынуждает желание обезопасить свои семьи и необходимость обрабатывать поля.

Характерным примером может служить ситуация, в которой оказался 38-летний Рамаз Патарадзе. Он рассказывал, как на полях у села Шиндиси накрывал М-85 картонными коробками, заваливал сверху хворостом и поджигал. По его словам, между 21 августа и 17 октября он проделывал эту операцию 10 или 15 раз. Он видел предупредительные плакаты и объявления по телевидению, но говорил, что другого выхода у него не было, поскольку он даже в темное время проводит своих коров через поле: «Я туда хожу урожай собирать и коров своих забирать. А что делать-то?»[212] По этому пути шли далеко не все, но еще в феврале 2009 г. в NPA отмечали, что такая проблема сохраняется.[213] Хьюман Райтс Вотч установлено, тем не менее, что масштабы этой практики в Грузии были намного меньше, чем при конфликтах в Ливане, Ираке и Афганистане.[214]

Проблемы

В ходе своей работы специалисты по разминированию сталкиваются с целым рядом проблем, хотя многие со временем снимаются. Эти проблемы могут быть самыми разными: от недостаточной координации до нехватки ресурсов, от природных условий до осложнений, вызванных действиями местных жителей.

Координация

Одной из самых серьезных проблем начального периода было отсутствие координации между различными структурами по разминированию, которые руководствовались разными подходами. Как уже отмечалось, грузинские саперы занимались преимущественно быстрым поверхностным обезвреживанием, в то время как международные организации работали медленнее, но надежнее. Последние, соответственно, нуждались в данных о том, что именно уже сделано. Как отмечал в октябре 2008 г. один из сотрудников: «Проблема в том, что грузинская армия и МВД собирают и уничтожают. Что они конкретно делают – никто не знает. Когда нет фиксации, то возникает информационный провал, и это будет создавать проблемы для дальнейшего разминирования. Нам приходится все делать заново, не зная района поражения… [215] Грузинская армия повсюду мечется. Собирают, что на земле найдут, а если возникают проблемы – обозначений на местности нет, учета нет. Ситуация меняется. Мы просим их ставить вешки». [216] При этом международный координатор отмечал, что недоверие к международным сотрудникам существует и у грузинских военных. [217]

Различие в методике не сводится к чисто теоретическим разногласиям, приводя к реальным последствиям для гражданского населения. Офицер из грузинской инженерно-саперной бригады рассказывал: «Раздаем плакаты, когда местность подчистим, говорим местным, чтобы подождали, пока под землей проверят… Мы никаких гарантий не даем». [218] Женщина из Шиндиси понимала это: «Саперы что увидели – собрали, а по-настоящему местность не проверили. Я в сад к себе не хожу, боюсь. Две штуки у меня рядом с домом упали – да, я видела, что их забрали». [219] Однако других людей запутанная ситуация с разминированием могла ввести в заблуждение. [220] Они могли посчитать, что раз кто-то разминировал, пусть даже только на поверхности, то местность теперь не представляет опасности, хотя на самом деле под поверхностью земли еще могут оставаться неразорвавшиеся суббоеприпасы. Через какое-то время грузинские саперы свернули свою деятельность, и теперь международные специалисты говорят, что у них с военными установились нормальные отношения. [221]

Нехватка ресурсов

На первом этапе заметно ощущалась нехватка ресурсов. Как говорят в международных организациях, серьезной проблемой было достать взрывчатку для уничтожения найденных суббоеприпасов. [222]

Грузинские военные испытывали трудности в связи с утратой снаряжения в ходе военных действий: «Мы [саперы] сами не воевали, просто наше снаряжение к русским попало. У нас были новые миноискатели, специальные машины – все русские захватили. Можно сказать, почти с голыми руками остались, это мешало». [223]

В феврале 2009 г. международные организации сообщали, что эта проблема в целом решена, отмечая, что с разминированием так происходит почти всегда. [224] На тот момент серьезной проблемой оставалась нехватка информации. [225]

Природные условия

Разминирование осложняется также естественными факторами, в частности, когда приходится работать в садах или на кукурузных полях: «Там работать не так-то просто, люди спешат урожай собрать», - говорил один из специалистов. В октябре 2008 г. необходимо было учитывать приближение зимы: «Придется обследовать все село, потому что потом снег пойдет, и мы все следы потеряем». [226] Снег скрывает суббоеприпасы, а при его таянии образуется слякоть, в которую уходят те, которые до этого лежали на поверхности. Приближение зимы вызывало обеспокоенность и у грузинских военных, которые говорили, что хотят закончить разминирование до снега. [227] По информации международных организаций, зима действительно серьезно осложнила работу, и в декабре и январе разминирование на какое-то время приостанавливалось. [228]

Местное население

Определенные проблемы возникают и со стороны местного населения. Как уже отмечалось, некоторые пытаются обезвреживать суббоеприпасы своими силами, и  не всегда квалифицированно. В других случаях жители просят не ставить опознавательных знаков. Рассказывает 26-летний Василий Омадзе из села Сакашети, где специалисты по разминированию обходили поля с металлоискателями: «Они хотели вешки поставить [красные], но местные не дали, сказали, что это только детей привлекать будет. На моем поле тоже хотели поставить, и я не дал». [229]

Разъяснительная работа

С целью минимизации дальнейших гражданских потерь сразу после окончания военных действий несколько групп предприняли согласованные шаги по разъяснению жителям опасности, исходящей от неразорвавшихся суббоеприпасов. По радио и телевидению транслировались соответствующие объявления, в школах и местах размещения беженцев проводились занятия, людям раздавали листовки и плакаты.[230] Эта работа инициировалась преимущественно силами британской HALO Trust[231], в ней также участвовали Министерство образования Грузии и Детский фонд ООН.[232] Грузинские власти оперативно отреагировали и на призывы Хьюман Райтс Вотч, с которыми мы обращались в августе 2008 г.: регулярно транслировали разъяснительные ролики и раздавали листовки с номером «горячей линии», по которому следовало звонить в случае обнаружения подозрительных предметов. К декабрю 2008 г. такими мероприятиями было охвачено по меньшей мере 180 школ,[233] информация об опасности кассетных и других неразорвавшихся боеприпасов была доведена до 44 тыс. человек.[234]

Свидетельства очевидцев и незначительное число гражданских потерь в результате подрыва суббоеприпасов свидетельствуют о том, что все эти меры оказались, как минимум, небесполезными. Примером может служить история 68-летней Тамары Еремовой из Вариани, которая у себя в селе увидела под деревом АО-2,5 РТМ: «Я уже почти взяла его, а потом вспомнила про листовки, которые нам раздавали, и не стала». [235] Выше уже приводился случай с Омаром Миндиашвили в селе Дици, который, вспомнив о предупреждениях по телевидению, немедленно остановил детей, игравших с М-85. [236] В Броцлети Серго Николеишвили и  другие жители села рассказывали, как в период их пребывания в палаточном лагере 7 или 8 октября грузинские власти и НПО раздавали им фотографии и листовки с информацией об опасности суббоеприпасов. [237]

Помощь пострадавшим

Важным аспектом ликвидации гуманитарных последствий использования кассетного оружия является помощь индивидуальным пострадавшим и затронутым сообществам. Как отмечается в последнем докладе Международной кампании по запрещению противопехотных мин, «медицина и реабилитация в Грузии страдают от нехватки финансирования, неразвитой инфраструктуры, недооснащенности, ограниченного набора услуг и их низкого качества, а также коррупции».[238] На наш вопрос в октябре 2008 г. о помощи пострадавшим от кассетных боеприпасов в связи августовским конфликтом тогдашний первый замминобороны Грузии Бату Кутелия сказал, что в Грузии нет отдельных программ такого рода: «У нас одна и та же общая политика вне зависимости от типа боеприпасов. Обращаемся за помощью к другим странам. По самым затратным случаям, как, скажем, утрата конечностей, просим помочь правительства и бизнес. Например, кого-то отправляли на лечение в Израиль».[239]IMMAP  в октябре 2008 г. только начинала выяснять ситуацию с помощью пострадавшим, однако к февралю 2009 г. ничего нового нам не сообщили.