3.5 Недозволенное обращение и вымогательство со стороны милиции и других должностных лиц

Хьюман Райтс Вотч документирован целый ряд случаев, когда сотрудники милиции вымогали у трудовых мигрантов деньги, избивали их и издевались над ними. В отдельных случаях мигрантов заставляли выполнять работы в отделениях милиции или у знакомых милиционеров. Многие наши собеседники утверждали, что при следовании в Россию на поезде на каждой границе им приходилось платить, иногда по несколько раз, пограничникам, таможенникам, милиции и другим властям.

Международные нормы гарантируют каждому человеку право на личную неприкосновенность и право не подвергаться жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению – безоговорочно, для всех лиц вне зависимости от правового статуса или любого иного обстоятельства. [235] Правительство также обязано активно расследовать заявления о пытках и недозволенном обращении, выявлять и привлекать виновных к ответственности. Российские власти не принимают достаточных мер по борьбе с произволом милиции и не обеспечивают пострадавшим доступные и эффективные каналы правовой защиты. Правительства стран Центральной Азии также не принимают мер по борьбе с постоянными угрозами и вымогательством, которым подвергаются мигранты при пересечении границ.

Недозволенное обращение и вымогательство со стороны милиции в России

Хьюман Райтс Вотч документирован целый ряд случаев, когда сотрудники милиции избивали трудовых мигрантов и вымогали у них деньги. Иногда это происходило во время проверок строек или квартир, чаще всего – при избирательных проверках якобы на предмет наличия документов и регистрации. С такой дискриминационной практикой сталкиваются не только трудовые, но вообще любые мигранты или российские граждане неславянской внешности, особенно в Москве и Санкт-Петербурге. Эти проверки почти никогда не способствуют выявлению преступлений и часто служат предлогом для вымогания у проверяемого некоторой суммы денег. [236] В 2006 г. Институтом «Открытое общество» и московской НПО JURIX проводилось исследование, по итогам которого была установлена массовая практика расовой предвзятости сотрудников милиции в московском метро, которые проверяли документы у лиц с неславянской внешностью в 21,8 раза чаще, чем у «славян». Делается вывод о том, что такой «разрыв слишком велик и не может быть объяснен недискриминационными и законными соображениями охраны правопорядка». [237]

Большинство опрошенных нами трудовых мигрантов говорят, что проверка документов или другая встреча с милицией обычно заканчиваются требованием отдать 100 – 200 рублей, хотя иногда речь может идти и о тысяче. Как правило, если мигрант готов платить, его без дальнейших разговоров отпускают. Некоторые наши собеседники говорили, что при наличии всех документов можно было обойтись и без взятки. С другой стороны, со стороны милиции не исключены побои, издевательства или принуждение к выполнению тех или иных работ. В данном разделе документированы наиболее вопиющие случаи такого рода. Трудовые мигранты также говорят, что считали обращение к властям за защитой бесполезным или даже вредным.

Проверки на улице

Многих пострадавших от действий милиции мигрантов сначала останавливали на улице или в общественных местах. Рассказывает сварщик Дастан из Киргизии, неоднократно становившийся жертвой произвола: «У меня была регистрация, но как-то на Казанском вокзале остановили меня двое ментов, регистрацию забрали, тысячу рублей хотели. Потом в грудь и в живот побили. Сказали – регистрация левая». [238]

25 октября 2007 г., отработав лето на стройке в Тюмени, Дастан направлялся на железнодорожный вокзал, чтобы уехать домой. Накануне он получил последнюю зарплату – 13 тыс. рублей. На улице его остановили трое сотрудников милиции, он попытался развернуться, но получил удар по затылку чем-то деревянным:

Я вырубился, в себя пришел только в больнице. Родственники меня там через месяц нашли – 27 ноября. Брат с сестрой нашли меня, домой привезли. Деньги все и документы пропали. У меня – частичная потеря памяти. Домой вернулся когда – детей не узнал… С ухом что-то…, череп в двух местах треснул…, сотрясение мозга… Больше я в Россию ни ногой. [239]

В январе 2008 г. Дастана опрашивали сотрудники МВД Киргизии, однако на момент интервью у него не было желания давать ход делу против российских милиционеров: «Зачем мне это? Я и так уже все потерял. Хорошо, хоть, жив остался… Мне еще в Кыргызстане работать. Зачем шум поднимать?» [240]

Трудовой мигрант из Таджикистана рассказывает, как с ним обошлись в Москве в сентябре 2007 г.:

Шел по улице, с собой 15 тысяч было: как раз заплатили. Четверо ментов остановили, отвели в отделение. Регистрацию порвали, деньги забрали. Еще из пистолета игрушечного вроде как расстреливали меня. Я сказал им, что в посольство пойду жаловаться, тогда они меня на двое суток посадили… Били, дубинками. Сначала один даст, потом – второй… На третий день к вечеру отпустили: я сказал, что никуда не пойду жаловаться. [241]

24-летний строитель из Киргизии, работавший в России с июня 2006 г. по январь 2008 г., говорит, что его не раз останавливали и требовали денег. Иногда отпускали, обычно он отдавал 100 рублей, однажды пришлось отдать тысячу. [242]

Правозащитник из Таджикистана Умед Тохриров описывает случай на Савеловском вокзале в Москве, когда его остановили для проверки документов. Он был в Москве только четыре дня и еще не успел получить регистрацию: «Сержант меня остановил, стал документы смотреть. Говорит: 'Так, значит, с поличным попался [без регистрации]? Давай решать вопрос, или депортируем – больше сюда не приедешь.' [243] В этот момент второй милиционер из того же наряда остановил троих киргизов и стал издеваться над ними:

Мимо трое ребят проходили, лет 20 – 22. Мент говорит: «Смотри-ка, вот еще клиенты!» Один по-русски не говорил. Мент ему: «Ты что, по-русски не понимаешь?! Ну-ка скажи: 'Я обезьяна'. Повторяй за мной: 'Я обезьяна'. Не понимаешь? Тогда какого … ты вообще сюда приперся?» Издевался над ним: «Пляши! Давай, спляши мне!» [244]

Иногда милиция целенаправленно «отлавливает» прибывающих или возвращающихся домой мигрантов на московских вокзалах. Уезжающие, скорее всего, везут с собой заработанное, а приезжающие – деньги на первое время. Один из таких людей рассказывал Хьюман Райтс Вотч: «Чтобы на поезд сесть, нужно тысячу отдать. Мент ловит, ему без разницы – есть у тебя регистрация или нет. Платишь, потом в сторонке стоишь, пока других ловят. Каждый мент набирает человек по десять. Потом, когда в поезд садишься, они орут: «Это мой! А этот мой!» Кто уже заплатил, значит». [245]

В октябре 2008 г. на Казанском вокзале в Москве сотрудник Хьюман Райтс Вотч стал свидетелем того, как сотрудники милиции вымогали деньги у человека, который с билетом до Ташкента на руках пытался сесть на поезд. Требовали 500 рублей и еще 200 «за носильщика». После нашего вмешательства милиционеры умерили свои запросы, но 200 рублей требовать продолжали.

Проверки на стройке или по месту проживания

Некоторые трудовые мигранты рассказывали о случаях притеснений и насилия со стороны милиции при проверках строек или мест проживания. По словам группы строителей, устроивших себе жилище из подручных материалов в одном из поселков Московской области, к ним регулярно по утрам приходил ОМОН, чтобы, как представляется, под предлогом проверки документов вымогать деньги и терроризировать рабочих. Как говорил один из этих людей: «Мы с женой уже три года здесь живем, и через день с утра пораньше ОМОН приходит. Им плевать, есть у тебя документы или нет. Молодых бьют». [246]

Ему вторил другой строитель из этой группы:

В середине марта [2008 г.] спим мы, а тут – ОМОН. Мы услышали и – бежать. Их шесть человек было в черной форме… Я пока бежал – по спине палкой заехали, вроде черенок от лопаты – упал. Здорово попали. Когда упал – двое бить стали палками такими и кулаками. По ногам били, по голове, но лицо не трогали… Потом куда-то в воду кинули – там по грудь было. Лед еще был. Так я лед проломил». [247]

Рассказ третьего, которого также избили омоновцы, приводится  ниже - в разделе о  каналах обращения с жалобами.

Рабочий из Узбекистана описывает действия милиции на стройке в Челобитьево (Московская область) в 2008 г.:

Как-то прораб сказал, что в семь вечера ОМОН придет, так что нам надо на ночь в лес уходить. Утром приходим на объект: надо же два яйца положенных получить [завтрак].

Как-то после обеда работаю я, вдруг вижу – ментов куча. Иногда они заходили документы проверить, а в тот раз по-другому было. Сразу орать стали, обзывать по-всякому, типа, бараны, издевались. Их человек 35 – 40 было. Кого-то заставили УАЗик на тормозах тащить… Через три дня опять пришли. У нас разрешений не было на работу, так что разбежались мы… На разрешение денег не было. [248]

Сварщика из Киргизии сотрудники милиции под угрозой насилия неоднократно заставляли выполнять для них или их знакомых ту или иную работу:

Я работал в России четыре месяца в 2006 году. Милиция к нам на работу каждый день приходила. Иногда забирали меня, до утра в отделении сидел. Заставляли железные бочки в мусорную машину высыпать. Откажешься – бьют. А то иногда заберут нас, отвезут в деревню и работать у своих знакомых заставят [на стройке]. Раз десять или больше так вот работать в деревню забирали. [249]

24-летнего мигранта из Киргизии и еще троих рабочих осенью 2007 г. остановили недалеко от стройки, доставили в отдел и велели покрасить кабинет, после чего всех четверых отпустили. На вопрос, жаловался ли он куда-либо, этот человек ответил: «А что толку жаловаться? Закон всегда на их стороне». [250]

В одном из документированных Хьюман Райтс Вотч случаев работодатель вызвал наряд милиции, чтобы сдать рабочих, после того как те закончили двухмесячную стройку. Денег рабочим он не заплатил: «Мы вшестером у одного человека в Москве работали [в 2007 г.]. Два месяца вкалывали, а он нас кинул. На отделке работали, плитку клали в вестибюле. Как-то перед Новым годом хозяин милицию вызвал, приехали, забрали меня. Потом отпустили, а денег-то ни копейки. Пришлось домой ехать». [251]

О практике привлечения милиции для давления на трудовых мигрантов нам рассказывал и глава таджикской диаспоры в Краснодаре: «Часто бывает так, что хозяин с ментами договаривается. Рабочие три месяца вкалывают, потом менты на стройку приходят – всех выгоняют». [252]

Вымогательство в пути

Большинство опрошенных нами трудовых мигрантов, прибывавших в Россию поездом из Киргизии, Таджикистана и Узбекистана, утверждали, что на каждой границе им приходилось платить, иногда по несколько раз, пограничникам, таможенникам, милиции и другим властям. Отказ был чреват угрозами или снятием с поезда. Мигрант из Киргизии: «Первый раз, когда в Россию поехал – туда и обратно на поезде. На всех границах, кроме кыргызской, у нас деньги требовали. По тысяче, по две. Как-то вообще заявили: 'Сотню баксов гони!'» [253]

45-летний строитель из Таджикистана, сезонно работавший в России в течение шести лет, говорил, что по пути в Москву «в Узбекистане, в Туркменистане, в Казахстане и в России тоже каждая таможня рублей 200 – 300 берет». [254]

Об аналогичной ситуации при следовании поездом до Москвы рассказывал и еще один рабочий из Киргизии: «Беру с собой три тысячи рублей российских, бог даст – к Москве что-то от них останется. На вокзале на наркотики проверяют, надо каждому рублей 100 – 300 дать. В Узбекистане, Туркменистане – сплошные досмотры. На каждой границе до 400 рублей берут. Сумки трясут, пугают: 'Не будешь платить – с поезда выкинем'. И так на каждой границе». [255]