Заключение

 

Мотивы, которыми руководствуется российское правительство в истории с бывшими узниками Гуантанамо, остаются неясными. Генеральная прокуратура, договаривавшаяся о репатриации с американской стороной, как представляется, обещала привлечь их к уголовной ответственности за терроризм. При этом попытки уголовного преследования всех семерых возвращенных лиц в России были, в лучшем случае, половинчатыми. По словам Гумарова и Вахитова, в пятигорском СИЗО их допрашивали только один раз и довольно поверхностно. Гумаров заявил, что следователь, казалось, пытался выяснить, не был ли он в действительности направлен в Афганистан российскими спецслужбами.[101] При освобождении бывшим узникам Гуантанамо дали понять, что в этом было заинтересовано Министерство иностранных дел, чтобы «насолить» американцам. Однако на тот момент никто из них не сталкивался с какими-либо должностными лицами какого-либо ведомства, со стороны которых просматривалась бы реальная заинтересованность в уголовном преследовании. Более того, решение об освобождении таких «резонансных» задержанных, скорее всего, должно было приниматься на уровне более высоком, чем МИД. На момент освобождения из пятигорского СИЗО, как отмечал Гумаров, российские официальные лица демонстрировали доброжелательное отношение к бывшим узникам Гуантанамо: «Американцы хотели посадить вас, а мы выпускаем – вот какие мы добрые».[102]

 

Пыткам, притеснениям и недозволенному обращению бывшие российские узники Гуантанамо подвергались со стороны должностных лиц местного уровня. При этом нет никаких указаний на то, что это делалось по прямому указанию федеральных властей. Данное обстоятельство, однако, не снимает с Москвы ответственности за судьбу семерых репатриированных. Обязательство не допускать пыток вытекает из участия Российской Федерации в соответствующей конвенции ООН 1984 г., а также из многих других ратифицированных Россией международных договоров и соглашений.

 

Это обязательство, однако, на деле не вытекает из ни к чему не обязывающей договоренности, наличие которой просматривается в заявлениях российской и американской сторон, опубликованных в день репатриации. Приводимые в настоящем докладе факты пыток и недозволенного обращения лишний раз подтверждают фундаментальную бесполезность таких «дипломатических заверений». Когда то или иное правительство не соблюдает основополагающее обещание не допускать пыток в отношении подозреваемых, нарушая собственные международно-правовые обязательства, двусторонние договоренности сомнительной юридической силы не могут обеспечить задержанным никаких дополнительных гарантий защиты от пыток.

 

Упомянутые двусторонние договоренности не снимают обязательств и с репатриирующей стороны. После 11 сентября 2001 г. американская администрация отметилась несколькими порочными инициативами в области толкования международного права, включая нормы о запрете пыток. В частности, попытки Белого дома ревизовать Женевские конвенции вызывали настоящий вал критики в мировом сообществе. К сожалению, аналогичный подход в части «дипломатических заверений» не встретил столь мощного отпора, что в значительной степени объясняется их использованием и другими правительствами, в особенности западноевропейских государств и Канады. Соответственно, последних можно считать косвенно причастными к недобросовестному использованию дипломатических заверений, пример которого описывается в настоящем докладе.

 

Разумеется, прямая ответственность за страдания семерых бывших узников Гуантанамо ложится на российские власти. Однако и администрация США должна признать свою долю вины. В условиях широкого распространения пыток в российской правоохранительной системе едва ли можно всерьез предположить, что американцы могли отправить на родину семерых российских граждан с «клеймом Гуантанамо» и ожидать, что эти люди найдут в России более «теплый» прием, чем это имело место на самом деле.

 

 

*     *     *

 

Автором настоящего доклада является заместитель директора Хьюман Райтс Вотч Кэрол Богерт. В проведении исследований принимали участие Александр Петров, заместитель директора московского офиса; Аллисон Гилл, директор московского офиса; Юджин Соколофф, сотрудник Отделения по Европе и Центральной Азии. К публикации доклад готовили сотрудник Отдела публикаций Грейс Чои и сотрудник Отделения по Европе и Центральной Азии Ивона Зиелинска.

 

Редакция: Рейчел Денбер, зам. директора по Европе и Центральной Азии; при участии Джулии Холл, старшего научного сотрудника Отделения по Европе и ЦА; Дидерика Лохмана, старшего научного сотрудника программы по ВИЧ/СПИДу и правам человека; Джоан Маринер, директора программы по проблемам терроризма и борьбы с ним; Вероники Сзенте Голдстон, директора по правозащитной деятельности Отделения по Европе и Центральной Азии; Дайны ПоКемпнер, старшего юрисконсульта; Иана Горвина, консультанта по программам.

 

Неоценимую помощь в подготовке доклада оказали правозащитник из Лондона Александра Зернова и Елена Рябинина из российского Комитета «Гражданское содействие». Хьюман Райтс Вотч выражает признательность всем пострадавшим, их родственникам, адвокатам и правозащитникам, не пожалевшим своего времени и сил, чтобы история бывших российских узников Гуантанамо стала достоянием гласности.