Общие сведения

Все семеро репатриированных в Россию узников Гуантанамо (Рустам Ахмяров, Равиль Гумаров, Тимур Ишмуратов, Шамиль Хажиев, Расул Кудаев, Руслан Одижев и Айрат Вахитов)[3] были задержаны американскими силами на территории Афганистана или Пакистана. При всех различиях между ними – людьми разного возраста и выходцами из разных российских регионов прослеживается определенная общность. Все они являются представителями этнических групп, традиционно исповедующих ислам. Как правило, они не принадлежат к выходцам из привилегированных или обеспеченных семей, хотя по меньшей мере двое успели получить высшее образование и владеют несколькими языками, в том числе арабским.[4] Несмотря на различную степень набожности, по меньшей мере некоторые из них утверждают, что отправились в Афганистан с религиозной целью: либо для ознакомления с шариатским режимом талибов, либо для изучения ислама.[5] Несколько человек, по их словам, попали в плен к генералу Дустуму – враждовавшему с талибами лидеру этнических узбеков на севере Афганистана, и были в числе тех, кому удалось остаться в живых после массового убийства заключенных в крепости Кала-и-Джанги в конце 2001 г.

Все они так или иначе попали в руки американцев вскоре после вторжения последних в Афганистан и после перемещения по нескольким изоляторам на территории этой страны  в течение 2002 г. оказались в тюрьме на базе в Гуантанамо.

В своих заявлениях для британской правозащитной организации Reprieve, помогающей пострадавшим готовить иски против американских должностных лиц по фактам пыток и недозволенного обращения в Гуантанамо, шестеро из семерых приводят подробности обращения с ними на американских базах в Кундузе, Баграме, а также – более детально - в Кандагаре и Гуантанамо.[6] В заявлениях неизменно отмечается, что особенной жестокостью отличалось обращение со стороны американских сил в Афганистане, особенно на базе в Кандагаре. Речь, в частности, идет о побоях, сознательном причинении сильной боли раненым (например, могли умышленно уронить носилки), принуждении задержанных часами стоять на коленях на гравии с руками за головой, помещении задержанных в неблагоприятные условия (особенно переохлаждение), лишении медицинской помощи (особенно раненых), прыжках с приземлением коленями на затылок задержанного, лишении сна, принуждении задержанных к бегу в кандалах, травле собаками, осквернении Корана и вмешательстве в совершение намаза, а также, по крайней мере на первом этапе, об игнорировании налагаемых исламом ограничений на пищу. Некоторые говорят, что им всю ночь светили в лицо мощными лампами, другие упоминают о жестоких попытках причинения сексуальных унижений.

Все задержанные из числа собеседников Reprieve неизменно отмечают, что самым тяжелым была переправка в Гуантанамо: они находились в самолете больше суток, все это время каждый был туго скован за запястья и лодыжки, причем менять положение не разрешалось, даже опираться на соседа. Задержанные перевозились в масках, затруднявших дыхание, а также в темных очках и с заткнутыми ушами, что вызывало боль в области висков. Пользоваться туалетом не разрешалось.

В Гуантанамо с задержанными обращались по-разному. Никто из шестерых собеседников Reprieve не утверждает, что его избивали, однако все отмечают мощное психологическое давление, включая длительное одиночное содержание, сексуальные унижения со стороны женского персонала, лишение сна и опыление перечным газом, в ряде случаев, возможно, вызывавшее длительные глазные расстройства. Многие утверждают, что их на несколько часов помещали в «холодильник», иногда перед этим «разрешая принять душ», но не позволяя вытираться. Всем делались неизвестные инъекции, после которых некоторые жаловались на серьезное недомогание. Несколько человек отмечали, что неизвестность относительно дальнейшей судьбы и сроков возможного освобождения вызывала у них крайнюю степень дезориентации и отчаяния.[7]

Несмотря на это, на вопрос о сравнении обращения со стороны американских властей и со стороны российских после репатриации Равиль Гумаров заявил Хьюман Райтс Вотч, что, «в конечном счете, русские были хуже».[8] Соответственно, обращению с бывшими узниками Гуантанамо в России уделяется в настоящем докладе основное внимание.