Краткое содержание
Люди, которых в последнее время освобождают из тюрьмы на американской базе в Гуантанамо, уже подверглись произвольному лишению свободы. Отправляя их в страну гражданской принадлежности, американские власти очевидно признают в итоге, что они не совершали никаких преступлений против Соединенных Штатов, не располагают никакой полезной информацией о терроризме, а их преступные намерения не могут быть убедительно доказаны. Не исключено, что в Вашингтоне просто сочтут, что дальнейшее пребывание того или иного задержанного в Гуантанамо не стоит связанных с этим хлопот.
Для семерых российских граждан освобождение из американской тюрьмы в Гуантанамо в 2004 г. стало началом новых испытаний. Несмотря на данные американской стороне заверения в гуманном обращении, российские власти после возвращения подвергали их различным притеснениям, задержанию, недозволенному обращению и побоям. На момент подготовки настоящего доклада двое подверглись пыткам и отбывали срок после следствия и суда, которые не соответствовали международным процессуальным стандартам; один подвергся пыткам и ожидал суда в предварительном заключении; трое скрывались после постоянных притеснений со стороны российских правоохранительных органов; один – единственный, открыто остававшийся на свободе, отказывался рассказывать о пережитом. История всех семерых служит серьезным свидетельством неэффективности и произвола в российской системе уголовного судопроизводства.
Опыт российских узников Гуантанамо также высвечивает негативные последствия, которыми чревата передача подозреваемых в терроризме в страны, где им могут угрожать пытки.
Жестокость российской уголовной юстиции широко документирована в докладах Хьюман Райтс Вотч и в материалах многих других правозащитных и международных организаций. Пытки и несоблюдение процессуальных гарантий являются укоренившейся практикой на всех этапах судопроизводства – от дознания и предварительного следствия до суда, и во многом обращение с бывшими узниками Гуантанамо не отличалось существенно от того, которому подвергается немалое число российских мусульман, попадающих под каток контртеррористической кампании, или вообще любой человек, имевший несчастье оказаться подозреваемым по уголовному делу в России. Историю семерых российских узников Гуантанамо следует рассматривать в контексте неоднозначных методов, применяемых Россией в так называемой «войне с терроризмом», и с учетом серьезных проблем в системе уголовного судопроизводства. Однако поскольку на всех семерых, по словам одного из них, оказалось «клеймо Гуантанамо», общение с российскими правоохранительными органами было для них особенно мучительным.
На примере России в докладе показывается неэффективность «дипломатических заверений», запрашиваемых американскими властями при передаче задержанных из Гуантанамо странам гражданской принадлежности, во многих из которых наличествует убедительно документированная практика пыток. Как Конвенция ООН против пыток 1984 г., так и внутреннее законодательство США запрещают возвращать любых лиц в ту или иную страну при наличии серьезных оснований предполагать, что им может угрожать там опасность пыток. Соответственно, американская администрация, как и все большее число других правительств, запрашивают у страны назначения заверения о неприменении пыток и недозволенного обращения к передаваемым подозреваемым в терроризме.
Такие заверения запрашивались и были получены от российской стороны в 2004 г. перед репатриацией семерых российских узников Гуантанамо. При этом ни американские, ни российские власти не посчитали возможным предоставить Хьюман Райтс Вотч какую-либо конкретную информацию о содержании договоренности. Обе стороны ограничились лишь самыми общими заявлениями 1 марта 2004 г., когда все семеро были доставлены в московский аэропорт Шереметьево-2.
Бесспорным остается единственное обстоятельство, убедительно документированное в настоящем докладе: в России все семеро подвергались травле и произволу со стороны правоохранительных органов едва ли не постоянно с момента возвращения из Гуантанамо. В итоге почти все они были арестованы или ударились в бега. Некоторые после задержания подвергались обращению, которое может быть квалифицировано как пытки. Очевидно, что каким бы ни было содержание российских заверений в гуманном обращении, российские власти их не соблюдали.
Администрация США трижды несправедливо обошлась с российскими узниками Гуантанамо: первый раз, когда она держала их под стражей без соблюдения процессуальных гарантий, второй – когда в нарушение международных норм репатриировала их в Россию, третий – когда не отслеживала нарушения в обращении с ними со стороны российских властей и не протестовала против этого. В том что касается последнего, основная и непосредственная ответственность ложится, разумеется, на российскую сторону, однако не вызывает сомнения, что ярлык «подозреваемых в терроризме», повешенный на всех семерых американским правительством, сделал их более уязвимыми для недозволенного обращения в России. В этой невеселой истории есть за что спросить и с американского, и с российского правительства.