III . Узловые вопросы прав человека

1. Гражданство и паспорта

В 2005 г. абхазский парламент принял закон о гражданстве, определяющий круг лиц, которые имеют право на его получение, порядок получения и основания отказа в предоставлении. Подтверждением абхазского гражданства власти считают наличие соответствующего паспорта, дающего право работать в госсекторе, голосовать и выставлять свою кандидатуру на выборах и совершать имущественные сделки. Наличие абхазского паспорта важно и для реализации ряда других прав.

Введение Абхазией собственного гражданства создает две группы проблем. Во-первых, как признано ООН, условия предоставления гражданства носят дискриминационный характер, поскольку оно автоматически дается всем абхазам вне зависимости от места жительства, в то время как для лиц другой этнической принадлежности устанавливаются ограничения.[107] Дискриминация по национальному признаку запрещается основополагающими международными договорами, в том числе Международным пактом о гражданских и политических правах 1966 г. и Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 г.[108]

Во-вторых, автоматическое предоставление абхазского гражданства предусмотрено для лиц нетитульной нации в том случае, если на момент принятия в 1999 г. «Акта о государственной независимости» они не меньше пяти лет постоянно проживали в Абхазии.[109] Это исключает возможность такого получения гражданства почти для всех грузинских перемещенных лиц, которые бежали от войны в 1992 – 1993 гг. и впоследствии вернулись в Гальский район.

Получить абхазское гражданство и соответствующий паспорт можно также через натурализацию – в общем порядке, но для этого возвращающиеся грузинские жители должны отказаться от гражданства Грузии и пройти обременительные административные процедуры, включая сбор и подачу целого ряда документов, которые требуют перевода на абхазский или русский язык или которых у них может просто не оказаться.[110] Более того, поскольку наличие абхазского гражданства не влечет международно-правовых последствий, требование о выходе из гражданства Грузии может превратить человека для остального мира в лицо без гражданства.[111]

Несмотря на необходимость отказываться от грузинского гражданства и обременительный процесс получения абхазского паспорта, многие возвратившиеся все же подают в Гальском районе заявление, чтобы иметь возможность пользоваться целым рядом прав и свобод.

Абхазские власти утверждают, что никого не принуждают получать паспорт, однако его отсутствие не позволяет пользоваться как гражданскими и политическими, так и социальными, культурными и экономическими правами, включая право работать в госсекторе, голосовать и выставлять свою кандидатуру на выборах, совершать имущественные сделки и оформлять в упрощенном порядке разрешение на посещение грузинской стороны. Создавая увязку между наличием документа и пользованием определенными правами, власти произвольно вмешиваются в последние. Если для доступа к целому ряду гражданских и политических прав необходимо получение официальных абхазских документов, то такие документы должны выдаваться всем без какой-либо дискриминации, в том числе по этническому признаку. Более того, при этом не должно выдвигаться требование об отказе от грузинского гражданства.

31 июля 2009 г. абхазский парламент проголосовал за упрощение получения паспорта возвратившимися в Гальский район, признав их гражданами Абхазии,[112] однако под давлением оппозиции президент Сергей Багапш не подписал эти поправки и в августе вернул их в парламент на доработку.[113]

После этого абхазские власти приостановили уже запущенную упрощенную выдачу паспортов жителям Гальского района. По некоторым оценкам, на тот момент в Гали было выдано около 3,5 тыс. паспортов.[114]

Выдача паспортов грузинским жителям Гальского района стала постепенно возобновляться в конце 2010 г., однако значительная часть до сих пор не получила их, хотя некоторые подавали заявление еще в августе 2009 г. Большинство пользуются грузинскими удостоверениями личности или паспортами, которые в Абхазии не признаются. У многих имеется и так называемая «форма 9» - выдававшаяся возвратившимся жителям абхазскими властями в качестве временного удостоверения личности до августа 2008 г.[115] До югоосетинской войны жители Гали могли использовать ее для перехода на грузинскую сторону, голосования, получения аттестата о среднем образовании и других гражданско-правовых действий.[116]

Неясно, сохраняются ли сейчас удостоверения личности в виде «формы 9». В марте 2010 г. абхазский премьер Сергей Шамба заверил Хьюман Райтс Вотч, что ее продолжают продлевать,[117] однако несколько жителей Гальского района говорили нам, что срок действия старых закончился, а новые больше не выдают.[118]

Некоторые жители Гальского района продолжают пользоваться старыми советскими паспортами с местным штампом о прописке для перехода на грузинскую сторону и обратно.

Получение абхазского паспорта

Статья 13 абхазского закона о гражданстве устанавливает следующие условия для предоставления гражданства в общем порядке: знание абхазского языка, принесение клятвы гражданина, знание основных положений конституции, непрерывное проживание в Абхазии в течение десяти лет, наличие законного источника средств к существованию и уплата налогов, отказ от прежнего гражданства.[119]

Порядок получения абхазского паспорта грузинскими жителями Гальского района носит обременительный характер и представляется дискриминационным. Перечень необходимых документов включает: советский паспорт или «форма 9», свидетельство о рождении, свидетельство о браке, аттестат о среднем или диплом о высшем образовании, справка из райвоенкомата, вид на жительство, трудовая книжка, фотографии, выписки из регистрационных документов на дом и землю, справка о прописке, справка об адресе, квитанция об оплате госпошлины и собственно заявление в трех экземплярах. Все документы представляются на русском или абхазском языке. Многим жителям приходится переводить и заверять документы у нотариуса в Гали, что удорожает и удлиняет процесс.

В интервью Хьюман Райтс Вотч депутат абхазского парламента от Гальского района говорил:

Этот процесс нужно упростить, по крайней мере – для стариков. У них часто документы сгорели или пропали во время войны. И восстановить можно не всегда. В гальском архиве документы только до 40-го года, а если кто раньше родился, то нужно в Сухуми ехать, восстанавливать. А как ехать? На какие деньги? Это создает проблемы для стариков, у которых не хватает тех или иных документов.[120]

После представления всех документов в паспортный стол в Гали их направляют в службу государственной безопасности на проверку.[121] По словам работника паспортного стола, там заявителя, в частности, проверяют на предмет участия в войне 1992 – 1993 гг.[122] После всех проверок власти выдают справку о том, что данным человеком поданы документы на оформление паспорта.

Те жители Гальского района, которые добровольно обращаются за вступлением в гражданство и получением паспорта, зачастую сталкиваются с проблемами при сборе необходимых документов. Так, Тамара Т. объясняла Хьюман Райтс Вотч:

У многих серьезные проблемы с абхазским паспортом, чтобы его выдали. Никак документы собрать не могут. У нас в школе у нескольких учителей такая проблема. Приходится через жуткую бюрократию проходить, чтобы заявление подать на паспорт.[123]

Майя М. из села Чубурхинджи рассказывала Хьюман Райтс Вотч, что у нее были проблемы с подачей документов на паспорт для дочери, потому что та заканчивала школу не в Гальском районе, а на территории собственно Грузии. В 2004 г. Майя отправила дочь в школу в Зугдиди, когда у них в селе перешли на преподавание на русском языке вместо грузинского:

Моя дочь закончила школу в Зугдиди в 2009 году. Каждые выходные раньше домой [в Гальский район] приезжала. И теперь, чтобы ей как раньше ездить, я хотела ей абхазский паспорт оформить. Но в администрации сказали, что у нее будут проблемы с получением, потому что она не здесь школу кончала. Не знаю, что и делать.[124]

Проблемы с документами могут возникнуть и в том случае, если возвратившийся в Гальский район состоит в браке с человеком с грузинской стороны. Как заметила в интервью Хьюман Райтс Вотч Русудан Р.: «Мой сосед женился на женщине из Зугдиди. Они женаты уже десять лет, но здесь она никаких документов получить не может. Не может даже заявление на абхазский паспорт подать».[125]

Отказ от другого гражданства

По абхазскому закону о гражданстве лицо, имеющее одновременно с абхазским другое гражданство, рассматривается «только как гражданин Республики Абхазия». Лица абхазской национальности признаются гражданами вне зависимости от наличия у них гражданства иностранного государства. Граждане нетитульной нации без выхода из абхазского гражданства вправе приобрести только гражданство Российской Федерации.[126]

Такая норма явно направлена на недопущение сохранения грузинского гражданства грузинскими жителями Гальского района, когда те обращаются за получением абхазского паспорта. Хотя на практике грузинский паспорт или другие документы при этом не изымаются, требование о выходе из другого гражданства – даже номинальном – создает дополнительную обеспокоенность у местного населения.[127] Жители боятся непредсказуемых последствий в случае, если абхазские власти обнаружат у них грузинские документы.

В интервью Хьюман Райтс Вотч жители Гальского района рассказывали, что при подаче заявления на абхазский паспорт нужно указывать, что человек добровольно отказывается от гражданства Грузии. 20-летняя Анна А. из райцентра подала заявление на паспорт в мае 2009 г.:

Мне нужно было сдать «форму 9», аттестат о среднем образовании, справку о прописке и еще кое-какие документы… У меня еще сняли отпечатки пальцев и велели написать на заявлении, что я добровольно выхожу из грузинского гражданства в обмен на абхазское.[128]

19-летний Гига Г. из нижнего Гали рассказывал Хьюман Райтс Вотч, что каждый раз перед тем, как перейти на абхазскую сторону, он оставляет в Зугдиди свое грузинское удостоверение личности, потому что боится, что абхазские пограничники в случае обнаружения могут отобрать или порвать его.[129]

Гражданство и другие права

Определенные гражданские, политические, социальные и культурные права официально доступны только абхазским гражданам. Без соответствующего паспорта нельзя устроиться на работу в госсекторе, в том числе в образовательных и медицинских учреждениях.

В марте 2010 г. президентский спецпредставитель в Гальском районе Руслан Кишмария разъяснял Хьюман Райтс Вотч:

Конечно, люди могут и дальше жить без паспорта. И даже работать – скажем, у себя в огороде. Но зачем они мне нужны в госсекторе, когда есть другие – с абхазским паспортом? Если он не хочет наш паспорт брать, то какой из него друг и соратник по оружию? Пусть себе живет, но для нас он будет изгоем общества.[130]

В аналогичном ключе высказывался и премьер Сергей Шамба, который считал, что рабочие места в «учебных заведениях должны предоставляться гражданам нашей страны». При этом он подчеркивал, что за отсутствие абхазского паспорта никого не увольняют.[131] С другой стороны, несколько учителей из Гальского района говорили нам, что в местном управлении образования им велели подать заявление на паспорт, предупредив, что в противном случае они могут лишиться работы.[132]

По словам учительницы Кетино К., в начале 2009 г. директор школы после совещания в районном отделе образования предупредил сотрудников, что без абхазского паспорта учителя не смогут получать зарплату: «Пока это еще не действует, но мы все перепугались и подали документы на абхазский паспорт».[133] Об этом же говорила и 55-летняя учительница Тамара Т.: «Если ты хочешь здесь жить и работать – нужно оформлять паспорт. Администрация на собрании в Гали это ясно объяснила».[134]

Заместитель начальника районного отдела образования Джамаля Чарказия в интервью Хьюман Райтс Вотч отрицала наличие этой проблемы, но в целом оправдывала такой подход: «Если ты не хочешь быть гражданином этой страны, не хочешь участвовать в выборах, то, наверное, тебе не стоит преподавать в государственном образовательном учреждении».[135]

По меньшей мере в одном случае администрации школы было предложено представить список учителей, которые подали документы на абхазский паспорт, с указанием причин, если кто-то этого еще не сделал. Рассказывает преподаватель из нижнего Гали:

Глава районной администрации велел всем сдать документы к сентябрю [2009 г.] Нужно целую кучу документов собрать. Мы три раза микроавтобус до райцентра брали, чтобы документы сдать… Теперь по их указанию мы составили список сотрудников, кто сдал, а если кто не сдал – то по какой причине.[136]

Учительница из нижнего Гали рассказывала нам, как ей под угрозой увольнения велели сдать документы на абхазский паспорт:

Чтобы этот паспорт получить, … нужно собственноручно написать «От гражданства Грузии отказываюсь» и расписаться. Я не стала расписываться. Посчитала это несправедливым. Но в паспортном столе за меня расписались.[137]

У той же учительницы возникли проблемы из-за грузинского диплома:

Когда я сдавала документы на новый паспорт, там был мой грузинский диплом. Мне сказали, что он им не нужен, не подходит. А другого-то у меня нет. Откуда? В общем, дала ему [сотруднику] сотню [рублей] – принял он мое заявление.[138]

Зинаида З., преподававшая в одной из школ нижнего Гали, отказалась писать отказ от грузинского гражданства, поэтому ее заявление так и не приняли. Впоследствии она навсегда уехала из Абхазии.[139]

Молодой человек, работавший в райцентре на одну из международных гуманитарных организаций, рассказывал Хьюман Райтс Вотч:

Если хочешь здесь жить и работать – нужно получать [абхазский паспорт]. Без него никак. Любому нужен, кто здесь живет. Без него недвижимость не купить, не продать и не переоформить.[140]

Амиран А. из села Земо Баргеби жаловался нам, что хотел зарегистрировать собственность на свою землю, но у него не было необходимых документов для оформления паспорта:

У меня здесь земля. В администрации в Гали сказали, что нужно зарегистрировать на свое имя, если я хочу сохранить участок, но для этого нужен абхазский паспорт. Я готов был подать заявление на паспорт, только документов нужных нет, даже девятой формы. Не знаю, прямо, что делать.[141]

Похожую историю рассказала Хьюман Райтс Вотч и 41-летняя Инга И. У ее родителей был в райцентре дом, но после их смерти она не смогла без абхазского паспорта вступить в наследство или переоформить дом на детей:

Пришла к нотариусу в Гали, он говорит, что без абхазского паспорта с имуществом ничего не сделаешь. Мне это не нужно, потому что тогда придется писать, что я от грузинского гражданства отказываюсь, а этого я делать не хочу.[142]

40-летняя жительница райцентра Циала Ц. по той же причине после смерти родителей не смогла переоформить имущество на своих детей.[143]

2. Свобода передвижения

Возможность свободно переходить на грузинскую сторону и обратно особенно актуальна для возвратившихся в Гальский район, поскольку многие аспекты их повседневной жизни во многих случаях завязаны на обе стороны. Нередко контакты на грузинской стороне ограничиваются соседним Зугдидским районом. Однако после августа 2008 г. абхазские власти ужесточили приграничный режим.

Важность свободного передвижения обусловлена целым рядом обстоятельств. Во-первых, возвратившиеся в Гальский район заинтересованы в получении грузинского пособия вынужденным переселенцам, которое выплачивается только на грузинской стороне. Во-вторых, в Гальском районе многие жители говорили нам, что, несмотря на некоторое улучшение ситуации с безопасностью к лету 2009 г., они пока не были готовы осесть там на постоянной основе. В этой ситуации многие предпочитали жить в Грузии, на время приезжая в Гали, чтобы поработать в поле и присмотреть за хозяйством.[144] В-третьих, жители Гальского района сохраняют тесные родственные связи в Зугдидском и других районах Грузии. Некоторые семьи живут по обе стороны, особенно те, кто хочет, чтобы дети продолжали учиться на грузинском языке.[145] В-четвертых, после окончания средней школы молодые люди нередко уезжают из Гали, чтобы продолжить образование на грузинской стороне. В-пятых, на время призыва из района уезжают некоторые молодые люди призывного возраста. Наконец, в условиях ненадежного сообщения приграничных сел нижнего Гали с райцентром многим жителям при необходимости «съездить в город» удобнее добираться до Зугдиди.

Право на свободу передвижения закреплено в Международном пакте о гражданских и политических правах и Европейской конвенции о правах человека.[146] По заключению Комитета ООН по правам человека, отслеживающего соблюдение Международного пакта, свобода передвижения является «неотъемлемым условием свободного развития личности».[147] Право на свободу передвижения допускает ограничения, и абхазские власти могут вводить определенные рамки по соображениям безопасности и пр., однако нынешние ограничения представляются произвольными и создают обременительную нагрузку на людей, неоправданно ущемляя их свободу передвижения.

На протяжении более года после августовской российско-грузинской войны 2008 г. граница с Грузией была официально закрыта, кроме случаев пересечения по гуманитарным основаниям.[148] После ее открытия действует единственный пункт пропуска – на мосту через р. Ингури, при этом каждый раз жителям Гальского района нужно получать специальное разрешение в райцентре. Это требование особенно обременительно для жителей нижнего Гали, которым для получения разрешения приходится с большим трудом добираться до райцентра. Тем, у кого нет такой возможности, приходится идти в обход официального перехода, рискуя подвергнуться штрафу или даже тюремному заключению.

Многие опрошенные нами жители считают возможность свободно переходить на грузинскую сторону и обратно жизненно важной для тех, кто решит окончательно перебраться в Гальский район. Несколько наших собеседников высказывали опасение, что после перехода границы под контроль российских пограничников они могут вскоре оказаться перед выбором – остаться в Абхазии навсегда или больше никогда туда не возвращаться. По понятным причинам, изложенным выше, большинство предпочло бы сохранить для себя возможность свободно передвигаться между абхазской и грузинской сторонами. Дальнейшее ужесточение приграничного режима вполне может спровоцировать новую волну «исхода». Как заметил Тимур Т. из села Тагелони в нижнем Гали: «Если люди не смогут нормально ходить туда-сюда, тогда им ничего больше не останется, кроме как навсегда уйти на ту сторону».[149]

Приграничный режим и его ужесточение после августа 2008 г.

С абхазской стороны на грузинскую и обратно традиционно переходили тысячи жителей Гальского района, чтобы воспользоваться предоставляемой грузинскими властями социальной помощью или навестить родственников. Нередко такие переходы происходят ежедневно. В интервью Хьюман Райтс Вотч многие выражали обеспокоенность в связи с ужесточением приграничного режима. 40-летняя Майя М. из села Чубурхинджи рассказывала нам: «У меня там [в Зугдиди] родители и брат. Они здесь с 93-го года не были. Боятся. Если границу закроют – как мне их навещать? У нас здесь у всех родственники на той стороне. Как нам быть?»[150]

63-летняя Русудан Р. из того же села до 2008 г. также часто ходила на грузинскую сторону к врачу и за лекарствами: «У нас здесь ничего нет – ни лекарств, ни докторов. За всем в Зугдиди ездим. По-другому не выживешь».[151] Ей вторит и 55-летняя Тамара Т. из Гали: «Я диабетик, на инсулине сижу. Четыре укола в день нужно. Купить инсулин можно только в Зугдиди. Так что возможность через мост [на р. Ингури] ходить – это для меня вопрос жизни и смерти».[152]

До августа 2008 г. существовало четыре или пять официальных пунктов пропуска через р. Ингури, а также с десяток неофициальных мест перехода, особенно в сезон низкой воды. Ранее приграничный режим, при всей его произвольности, был относительно свободным. Грузинским жителям Гальского района было достаточно какого-либо документа: это могли быть «форма 9», советский паспорт с гальской пропиской, свидетельство о рождении в Гальском районе, студенческий билет, служебное удостоверение учителя или врача. Многие опрошенные нами жители рассказывали, что при наличии одного из таких документов особых проблем с переходом не возникало, особенно если приплатить небольшую сумму, хотя все зависело от настроения абхазских пограничников, которые иногда могли без объяснений запретить переход даже при наличии всех документов.[153]

После августовской российско-грузинской войны 2008 г. абхазские власти серьезно ужесточили приграничный режим, на полтора года вообще официально закрыв границу.[154] С абхазской стороны пропускали только тех, у кого был абхазский паспорт или советский паспорт с гальской пропиской.[155] Остальным нужно было оформлять специальное разрешение, которое выдавалось районной администрацией только по гуманитарным или другим исключительным основаниям: тем, кто учится в Зугдиди или нуждается в срочном лечении,[156] а также тем, кто направляется на свадьбу, похороны или к близким родственникам. Попасть на грузинскую сторону стало возможно только через один пункт пропуска – на мосту через р. Ингури близ села Чубурхинджи.

По мере усиления к концу 2010 г. контроля границы российскими военными абхазские власти несколько ослабили приграничный режим. Количество официальных пунктов пропуска не увеличилось, однако жителям уже не нужно было обосновывать необходимость попадания на грузинскую сторону. Соответственно, получить разрешение стало проще, но процедура все равно остается избыточно обременительной. Как само наличие пограничного контроля на административной границе, так и ограничение мест перехода единственным пунктом пропуска ущемляют основополагающие права человека. В марте 2010 г. представители абхазского руководства уверяли нас, что ужесточение режима – это временная мера на период передачи границы под российский контроль и что по завершении этого процесса будет действовать пять официальных пунктов пропуска.[157]

Пересечение границы без специального разрешения или в неустановленном месте наказывается в административном порядке штрафом до десяти минимальных зарплат.[158] Повторное нарушение может быть чревато уголовной ответственностью в виде штрафа от 30 до 60 тыс. рублей или лишения свободы на срок до двух лет.[159]

Получение разрешения на пересечение границы

Для каждого перехода на грузинскую сторону и обратно необходимо специальное разрешение, выдаваемое администрацией Гальского района. Для этого жители должны представить «форму 9», абхазский паспорт или справку о том, что поданы документы на абхазское гражданство, и уплатить сбор в размере ста рублей. Разрешение выдается на месте в день обращения и действительно для однократного перехода на грузинскую сторону и обратно в течение месяца со дня выдачи. Многократных разрешений абхазские власти не выдают.

Такая ситуация создает особенно большие проблемы для жителей нижнего Гали, которые до августа 2008 г. могли свободно попадать на грузинскую сторону по нескольким переходам на автобусе или даже пешком. Теперь каждый раз им нужно сначала ехать в райцентр за разрешением, что существенно повышает финансовые и временные затраты, связанные с посещением грузинской стороны, не говоря уже о плачевном состоянии дорог, ведущих в Гали. Так, нужно добрых два часа, чтобы в хорошую погоду из села Пирвели Отобая в полутора километрах от границы преодолеть на машине 28 км до райцентра. В распутицу дорога может оказаться вообще едва проезжей.[160] Как рассказывал Хьюман Райтс Вотч Коте К. из Квемо Баргеби, от них до границы ехать 15 минут, а до райцентра за разрешением – два часа, не говоря уже о дополнительных расходах, которые многим просто не по карману.[161]

В такой ситуации жители вынуждены искать «обходные пути». Рассказывает 60-летняя Мзевинар М. из села Набакеви:

Чтобы по главному мосту не ходить, стараюсь обходными путями пробираться. Если русские поймают – отвезут в Гали, а там абхазы много денег возьмут. У них это штраф называется. Главный мост, где абхазские пограничники стоят, от нас далеко. Поэтому я в обход хожу, только каждый раз боюсь, что поймают.[162]

Последствия ужесточения приграничного режима

Ограничения перехода на грузинскую сторону могут оказаться особенно обременительными для тех, кто нуждается в лечении и должен часто ездить в Зугдиди, где имеется для этого больше возможностей. К тому же жителям нижнего Гали добираться туда легче, чем до собственного райцентра. В такой ситуации возвратившиеся в Гальский район нередко продолжают пользоваться медицинским обслуживанием на грузинской стороне. Упоминавшая выше Тамара Т., страдающая диабетом, рассказывала Хьюман Райтс Вотч, как пыталась в Гали оформить многократное разрешение, чтобы ездить в Зугдиди за лекарствами. Когда это не удалось, ей оставалось только пробираться по неофициальным переходам или платить абхазским пограничникам, чтобы ее пропустили без разрешения.

В другом эпизоде женщине из приграничного села, которой нужно было срочно отвезти больного ребенка к врачу на грузинской стороне, так и не удалось попасть туда из-за отсутствия разрешения, оформлять которое у нее не было времени:

Помните, тогда все свиного гриппа боялись? У моей дочки температура поднялась. Я перепугалась, хотела ее в Зугдиди отвезти. Как только я ни упрашивала абхазов на мосту – они меня все равно не пропустили. Сказали, мол, вези в больницу в Гали. Так мне в конце концов и пришлось сделать.[163]

Вопрос с получением разрешения встает особенно остро в случае необходимости неотложного медицинского вмешательства. Так, больница в селе Набакеви находится всего в нескольких сотнях метров от границы и в 15 км от Зугдиди, и пациентов, нуждающихся в серьезном медицинском вмешательстве, нередко отправляют на грузинскую сторону. Однако в условиях ужесточения приграничного режима с этим стали возникать проблемы. В одной из приграничных сельских больниц нам рассказывали, что произошло после отправки раненого в Зугдиди:

Вызвали меня в следственный отдел в Гали, там начальник стал кричать: «Кто Вам дал право отправлять пациентов в Зугдиди? Вы все время этим занимаетесь! С какой стати? Почему Вы его в Гали не повезли? Мы Вас уволим!» Я врач, мой долг – помогать больному, а что взамен? Наорали на меня.[164]

Жители Гальского района, у которых есть только грузинские документы, не могут получить разрешение на переход границы, и поэтому вынуждены делать это на свой страх и риск, пользуясь окольными тропами. В случае задержания абхазскими пограничниками им грозит штраф до 60 тыс. рублей или даже лишение свободы. Амиран А. из села Земо Баргеби поделился с Хьюман Райтс Вотч: «У меня семья на той стороне, через границу, но с переходом большие проблемы. Я могу только в обход: документов-то никаких нет. Если поймают – придется платить. А где я деньги возьму?»[165]

Как уже отмечалось, по российско-абхазскому соглашению о совместной охране границы от апреля 2009 г., российские пограничники осуществляют регулярное патрулирование.[166] По информации командования российских пограничников в Абхазии, с мая по декабрь 2009 г. за нарушение пограничного режима было задержано 433 человека.[167] В случае, если речь идет о жителях Гальского района, российские пограничники передают последних районным властям, которые штрафуют их за несанкционированный переход границы.

Коте К. из села Квемо Баргеби рассказывает Хьюман Райтс Вотч о своей встрече с российскими пограничниками:

Мы ехали обходной дорогой. Нас было десять человек в микроавтобусе, включая двух детей с температурой. Это где-то часов в восемь утра было – поймали нас российские пограничники. Отвезли в штаб в Набакеви, продержали там до восьми вечера. Целый день только воду давали. Заставили объяснительные написать, потом отвезли в милицию в Гали. Мы им говорили, что у нас дети больные, но на них не подействовало. В Гали абхазы потребовали с нас пять тысяч [рублей], но у нас, конечно, таких денег не было. Забрали у кого что было – по сто, по двести рублей с человека - и отпустили.[168]

Аналогичную историю рассказала нам Нина Н.:

Соседа моего недавно задержал российский патруль. Отвезли его в Гали, оштрафовали на 600 рублей. Это у них штраф называется. Попросишь квитанцию – тысячи полторы отдашь или больше. Так что лучше 600 заплатить и вопросов не задавать.[169]

Пересечение границы стало источником коррупции. Официально переход бесплатный, если не считать 100-рублевого сбора за выдачу разрешения.[170] Однако на практике очень часто приходится давать взятку, причем после августа 2008 г. ставки выросли. По словам Деметра Д. из Гали, до югоосетинской войны было легче:

Если у тебя не было нужных документов – приходилось что-то заплатить. Теперь на каждом шагу платить приходится. Минимум на главном мосту – 200 рублей. А если документы просрочены – до тысячи и больше доходит.[171]

Абхазские власти признают наличие проблемы, но утверждают, что коррупцию провоцируют местные жители, пытаясь за деньги перейти в неустановленном месте или откупаясь в случае задержания от уплаты более высокого официального штрафа.[172] Жители, со своей стороны, говорят, что абхазские пограничники и сами порой предлагают за взятку провести их мимо российских патрулей. В одном из таких случаев группа людей была остановлена, и абхазским пограничникам пришлось делать вид, что они конвоируют задержанных за нелегальный переход границы. Российские пограничники поручили абхазам доставить жителей в Гали, где те были оштрафованы.[173]

Несмотря на то, что российские пограничники контролируют границу на большей части ее протяжения, жители утверждают, что абхазские силовики особенно активно вымогают взятки, когда в райцентре базарные дни[174] и между обеими сторонами идет активный товарообмен. Рассказывает Григорий Г. из Гали:

Российские пограничники сняли абхазские блокпосты, но в базарный день они [абхазы] приезжают на машинах, встают у границы, где люди переходят, задерживают, требуют денег. Промысел у них такой. И никто им слова не скажет – они же все с оружием.[175]

3. Право на получение образования на родном языке

Возможность получения образования на грузинском языке была одним из главных вопросов для большинства опрошенных нами жителей Гальского района, во многом определявшим их выбор за или против окончательного возвращения. До грузино-абхазского конфликта 1992 – 1993 гг. почти во всех из 58 школ района преподавание велось на грузинском.[176] Во время боев начала 1990-х гг. 19 школ было сожжено, и учебный процесс был возобновлен в 31 из оставшихся школ.[177] С 1995 г. абхазские власти осуществляют переход на единую программу с основным преподаванием на русском языке. В верхнем Гали русский в школах уже постепенно вытеснил грузинский. Преподавание на грузинском языке сохраняется в 11 школах нижнего Гали, но их будущее остается неопределенным.

Такая языковая политика в области образования вынуждает некоторых детей переходить в другую школу или даже перебираться на грузинскую сторону для продолжения учебы там. В некоторых школах верхнего Гали преподавание на грузинском продолжается негласно – в интервалах между проверками. В таких школах ведутся два журнала: на русском и на грузинском, однако это чревато для учителей и директоров дисциплинарными последствиями вплоть до увольнения. Учителя и родители из числа возвратившихся опасаются, что преподавание на грузинском языке может полностью исчезнуть из местных школ по мере выделения абхазскими властями дополнительных ресурсов на повсеместное внедрение русского языка и обустройства в районе семей российских военных и пограничников.

В такой ситуации грузиноговорящим жителям Гальского района не будут обеспечены те же возможности получения образования на родном языке, что и абхазам и русским. В интервью Хьюман Райтс Вотч местный активист объяснял:

Происходит выдавливание грузинского языка. Программ его развития нет. Родители, конечно, хотят, чтобы дети учились на родном языке. Кто-то может себе позволить частные уроки, а многие отправляют детей учиться на другой берег [р. Ингури].[178]

Право на образование закреплено в целом ряде международных договоров.[179] Статья 6 абхазской конституции гарантирует всем этническим группам, проживающим в Абхазии, право на свободное использование родного языка. Однако на практике грузинскому населению Гальского района ограничивается доступ к получению образования на родном языке.

Введение другого языка преподавания – это регрессивный шаг, который может быть квалифицирован как нарушение международных норм о праве на образование. Абхазские власти должны обеспечить грузинскому населению право на получение образования на родном языке. При этом выбор в пользу обучения на грузинском не должен ставить людей в невыгодные условия.

Верхний Гали

В 1995 г. абхазское министерство образования одобрило новую общенациональную учебную программу для средней школы. С этого момента началось постепенное вытеснение грузинского языка из школ Гальского района и замена его русским.[180] Новая языковая политика сначала реализовывалась в верхнем Гали. На практике это означало, что первоклассников 1995 г. учили уже преимущественно на русском. На следующий год преподавание на русском языке велось уже в первых и вторых классах, и так далее.

Для большинства жителей Гальского района русский язык является иностранным, и многие, особенно молодежь, владеют им слабо. Опрошенные нами учителя и школьники говорили, что преподавание полностью на русском языке затрудняет усвоение учебной программы. Наличие проблемы признавали и в районном отделе образования: «В нижнем Гали дети английский, пожалуй, лучше знают, чем русский. Буквально двух слов связать не могут. Они слышат русскую речь только в школе, но не дома и не на улице».[181] Более того, с проблемами порой сталкиваются и сами учителя, у которых знание русского также недостаточно, особенно когда речь заходит о преподавании естественных наук и математики. Об этой проблеме нам, в частности, рассказывала учительница из верхнего Гали: «Нашу школу перевели на русский в середине 90-х. Я сама физику преподаю, но по-русски знаю только несколько понятий, остальные называю по-грузински».[182]

На сегодняшний день из двух школ в райцентре преподавание грузинского присутствует только в одной: четыре часа в неделю начиная с третьего класса. 19-летняя Анна А. из Гали сообщила нам, что училась в гальской школе № 1 и занятий на грузинском у них вообще не было.[183]

Постепенное вытеснение грузинского языка из школ верхнего Гали  вызывало серьезную обеспокоенность среди перемещенных лиц. В интервью Хьюман Райтс Вотч некоторые называли языковую политику в образовании одной из причин, которые не позволяют им окончательно перебраться в Гальский район. По словам 41-летнего экономиста из Гали Инги И., когда ребенок пошел в школу, ей пришлось уехать из райцентра, чтобы обеспечить ему возможность учиться на родном языке.[184]

В 2004 г. преподавание на русском было введено в двух школах в селе Чубурхинджи. По словам учительницы из соседнего села, несколько детей были вынуждены перейти в грузинские школы, потому что не смогли учиться на русском. В 2009 г. им приходилось ходить в школу за восемь – девять километров в соседнее село.[185]

Некоторые родители принимали решение отправить детей в Зугдиди, чтобы они смогли там завершить обучение на грузинском. Рассказывает 40-летняя Майя М. из Чубурхинджи:

Существует проблема с обучением на грузинском. У нас в селе две школы, обе – русские. Грузинский там преподается только четыре часа в неделю как иностранный. Только представьте себе: у меня дети до восьмого класса на грузинском учились, а потом, в 2004-м, школу на русский перевели. Как им дальше учиться? Пришлось мне их в Зугдиди отправить, а то остались бы без нормального образования.[186]

Лиана Л. из села Дихазурга также отправила сына в Зугдиди доучиваться на грузинском: «Сын до четвертого класса на грузинском учился, а потом на русский перевели. Он дальше учиться на смог, так что я его в Зугдиди перевезла».[187]

Мзия М. из Чубурхинджи, которой на момент интервью в 2009 г. было 17-лет, рассказывала Хьюман Райтс Вотч о трудностях, с которыми сталкивались она и ее одноклассники:

Теперь у нас все уроки на русском, кроме уроков грузинского языка – они четыре часа в неделю. Конечно, учителя время от времени на грузинский переходят. Говорят с нами по-грузински, когда никого из [районной] администрации нет. Они по-грузински объясняют, мы – отвечаем, только учебники все на русском. Сплошная путаница.[188]

По словам Мзии, она собиралась на все лето брать репетитора по грузинскому языку, чтобы иметь возможность продолжить образование в Зугдиди.[189] Аналогичную ситуацию описывала нам Эка Э., у которой сын ходил в школу в том же селе: «В школе все на русском. Как нашим детям потом в Грузии учиться? Здесь у них перспектив нет, так что придется репетитора брать – готовить сына к поступлению в грузинский вуз. А это очень дорого».[190]

Очевидно, что ни школьники, ни учителя оказались не готовы к переходу на русский язык. Об этом говорили нам несколько учителей и учащихся из верхнего Гали, в том числе преподаватель-естественник:

У нас школа русская, но мы продолжаем учить на грузинском, потому что у нас нет преподавателей, которые могли бы на русском работать… Когда проверка – переходим на русский. Я, может быть, даже и смог бы объяснить урок на русском, только все равно никто не поймет. Основным словам по-русски я детей все же учу, чтобы на случай проверки у них хоть какое-то представление было.[191]

Говорит директор другой школы в верхнем Гали:

Официально школа русская… Если проверяющие приходят, мы прячем грузинские учебники и продолжаем учиться по-русски. Официально в программе уроков грузинского у нас нет, русский – 11–12 часов в неделю. Так что мы эти часы пополам делим между русским и грузинским. Но если кто приходит – никакого грузинского у нас нет. Журнал на русском. Учебники грузинского прячем.[192]

19-летний Гига Г. к моменту интервью в июне 2009 г. закончил школу в селе Окуми в верхнем Гали: «У нас были и русские учебники, и грузинские, но уроки проходили на грузинском. Только если начальство какое-нибудь сидело на уроке – тогда учитель с нами по-русски общался».[193] Сам Гига по-русски не говорил и не понимал.

Мзия М. рассказывала Хьюман Райтс Вотч, как у них в классе учили грузинские стихи и песни:

Мы стихи грузинские учим и песни поем, но только если из райцентра кто-нибудь не приезжает, тогда ни-ни. Учителя тоже просят об этом помалкивать – боятся, что уволить могут. Еще просят, чтобы тетрадей с грузинской обложкой не было, из-за этого тоже могут проблемы быть.[194]

Нижний Гали

Преподавание на грузинском языке и по учебникам, которые обеспечивает грузинская сторона, официально сохраняется в 11 школах нижнего Гали.[195] Абхазские власти идут на это во многом из-за невозможности обеспечить эти школы достаточным числом русскоговорящих учителей. Учителя и родители из числа возвратившихся опасаются, что грузинский язык может полностью исчезнуть из местных школ по мере изыскания абхазскими властями дополнительных ресурсов на повсеместное внедрение русского языка и обустройства в районе семей российских военных и пограничников.

Как нам говорили несколько местных учителей, перед началом каждого нового учебного года разносятся слухи о введении преподавания на русском для первоклассников. Рассказывает 31-летняя учительница грузинского языка Кетино К.:

Каждый год идут разговоры, что первый класс будет полностью переходить на русский, родители – в панике, но потом, к счастью, оказывается, что все это одни разговоры. Я думаю, это потому, что абхазские власти не могут найти достаточно русскоговорящих учителей.[196]

Абхазский министр образования Индира Вардания подтвердила нам, что преподавание на грузинском языке сохраняется в 11 школах нижнего Гали, но от прямого ответа на вопрос об их будущем уклонилась.

Как уже отмечалось, поскольку официально школ с преподаванием на грузинском быть не должно, в некоторых на случай проверки держат два комплекта журналов – на русском и на грузинском. Рассказывает директор школы в одном из сел нижнего Гали:

Большинство занятий мы ведем на грузинском. Конечно, с некоторыми ограничениями, но у нас грузинская школа. Правда, официально это нигде не записано. В районе [в отделе образования] об этом знают… Но когда в администрации какое-нибудь совещание, мы там сидим, и начальник там докладывает, то он тоже говорит, что во всех школах района учат на русском, как будто нас вообще не существует.[197]

Шестеро учителей и один директор школы в нижнем Гали говорили нам, что где-то в середине 2000-х годов абхазские власти попытались ввести абхазскую программу и преподавание на русском во всех грузинских школах, однако возник целый ряд проблем, и от идеи на время отказались:

В местном отделе образования в Гали дали нам новую программу, велели учить по ней. Но мы не могли ей пользоваться. Мы преподаем на грузинском, по грузинской программе… Мы отказались, сказали, что у нас кадров нет на русском преподавать и что придется школу закрывать. В конце концов они нас оставили в покое, только запретили грузинскую историю и географию преподавать. Вместо это мы должны преподавать историю и географию Абхазии. Что ж, приходится, иначе школу закроют.[198]

В марте 2010 г. спецпредставитель президента Абхазии в Гальском районе Руслан Кишмария в интервью Хьюман Райтс Вотч отмечал, что считает преподавание на грузинском невыгодным для самих школьников:

Они сами себе проблемы создают с грузинским языком. Закончат школу и ни по-русски, ни по-абхазски говорить не могут. Это значит, что дальше им учиться – только в Грузии. Ну, получат они там высшее образование, вернутся – а что нам с ними делать? Я им здесь работу найти не смогу.[199]

Последствия обучения на грузинском языке

Как уже отмечалось, абхазские власти пока мирятся с преподаванием на грузинском в части школ, хотя относительно будущего ясности нет. Хьюман Райтс Вотч не располагает сведениями о том, чтобы кто-либо из учителей или школьной администрации был привлечен к дисциплинарной ответственности за преподавание на грузинском, однако нами зафиксировано несколько случаев, когда использование грузинского языка вне учебного процесса приводило к увольнению учителя или другим негативным последствиям.

Рассказывает 37-летняя Эка Э. из села Чубурхинджи:

Похоже, они [абхазские власти] запрещают нам наш собственный язык и культуру. Конечно, между собой мы по-грузински общаемся, но никто же не выпячивает это. Ну, например, у меня сын здесь в ансамбле танцует, в прошлом году в Гали у них концерт был. Я там тоже была: когда дети стали на грузинском петь, выступление прервали. Начальник стал пистолетом махать, кричал, чтобы замолчали. Концерт тут же свернули. Дети очень перепугались.[200]

60-летняя Мзевинар М. из села Набакеви рассказала нам, как в местной школе повесили плакат на грузинском:

 В сентябре [2009 г.] в первый день занятий в школе повесили большой плакат «Добро пожаловать!» на русском и на грузинском. Через пять дней приехали трое абхазов с оружием. Сорвали плакат, кричали, ругались: «Мы вам покажем!» Я там была, сама испугалась. Такое впечатление, что мы какое-то преступление совершили, что ребят по-грузински поприветствовали.[201]

70-летняя жительница того же села, которая была свидетелем этих событий, сообщила Хьюман Райтс Вотч, что пятерых старшеклассников родители в результате забрали из школы и отправили доучиваться в Зугдиди.[202]

В начале июня 2009 г. из школы в селе Сида в нижнем Гали были уволены четыре человека, включая директора и завуча. За несколько дней до этого абхазские власти обнаружили компакт-диск с видеосъемкой школьного мероприятия, на котором ученики пели гимн Грузии.

Как рассказала Хьюман Райтс Вотч уволенный директор Гулиада Сичинава, педагог с 39-летним стажем, видеозаписи различных школьных мероприятий делались ею и другими педагогами для документального фильма об истории их школы.[203] Последняя съемка велась 25 мая 2009 г., и через пять дней диск с записью пропал:

8 июня мне позвонили и вызвали в районный отдел образования в Гали. Захожу к начальнику – ему, похоже, не по себе было, потому что он диск посмотрел, на котором мои ученики грузинский гимн поют. Отвели к Кишмарии [Руслану Кишмария], он накричал на меня. Даже не дал объяснить, зачем мы этот диск записывали. Мне сказали, что я уволена и что мое дело передадут в прокуратуру. Я испугалась, что арестовать могут, и девятого июня навсегда уехала из Абхазии.[204]

По словам грузинской учительницы из нижнего Гали Кетино К., жители района могут свободно говорить на грузинском языке до тех пор, пока не выставляют напоказ свою национальную принадлежность и симпатии к грузинским властям:

Каждый раз, когда школу проверяют [из министерства образования], спрашивают учеников, кто у нас президент. Если ответят, что Саакашвили, то у учителя проблемы могут быть. Нам нельзя грузинский флаг вешать или гимн Грузии исполнять, потому что последствия могут быть очень серьезными. Можно в школе вечера устраивать, но не дай бог что-нибудь национальное там будет или патриотическое про Грузию – тогда точно проблемы будут.[205]

Абхазский министр образования Индира Вардания в марте 2010 г. уверяла Хьюман Райтс Вотч, что на грузинском языке можно свободно говорить в любой части Абхазии и никаких проблем в этой сфере не существует.[206]