V . Другие виды давления на гражданское общество

Помимо законодательства о неправительственных организациях власти задействуют и другие средства давления и контроля в отношении определенных категорий НПО и активистов. К ним, в частности, относятся сомнительные уголовные или административные дела или судебные иски против организаций или их лидеров, милицейские проверки и прямое вмешательство в профильную деятельность организаци й . Серьезной проблемой остается эскалация насильственных нападений на активистов в 2008 – 2009 гг. при отсутствии реальных расследований таких преступлений.

Законодательство о борьбе с экстремизмом

НПО, которые занимаются правами человека, имеют активную политическую позицию или служат площадкой для выражения протестных настроений, рискуют в любой момент стать объектом необоснованного преследования, вплоть до уголовного, в рамках законодательства о противодействии экстремистской деятельности.[178] Хьюман Райтс Вотч документировано несколько случаев произвольного применения антиэкстремистского законодательства против политических и гражданских активистов. Это обстоятельство подтверждает неоднократно звучавшие опасения, что действующие нормы могут быть использованы для маргинализации или подавления законного политического инакомыслия.[179]

Содержащееся в базовом законе определение экстремистской деятельности включает добрый десяток пунктов, в частности «насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации; публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность; возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни», а также «пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения».[180] Два пункта в определении экстремизма вызывают обеспокоенность с точки зрения возможности их применения для подавления критики существующей власти: совершение преступления по мотивам политической или идеологической ненависти или вражды и «публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность …, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей» преступлений экстремистского характера.[181]

Деятельность организации, в которой усматриваются признаки экстремизма, может быть приостановлена, а в случае установления этого судом организация может быть ликвидирована.[182] Закон также обязывает организацию в течение пяти дней публично отмежеваться от любого экстремистского заявления своего руководителя или члена руководящего органа и от любых его действий, которые были признаны судом преступлением экстремистской направленности.[183] В противном случае это может быть признано проявлением экстремизма уже со стороны самой организации и послужить основанием для ее ликвидации, как в случае с нижегородским Обществом российско-чеченской дружбы, которое было ликвидировано в октябре 2006 г.[184]

В Госдуме рассматривались предложения о еще большем ужесточении законодательства. В частности, предлагалось обязать провайдеров блокировать доступ к сайтам, включенным в федеральный список экстремистских материалов, который составляется Министерством юстиции на основании судебных решений. Данная инициатива не прошла.[185] В сентябре 2008 г. Госдума предварительно рассматривала предложение Генеральной прокуратуры об ужесточении уголовных санкций по статье 282 (возбуждение национальной вражды) и о введении ответственности провайдеров за экстремистское содержание сайтов, которым они предоставляют хостинг.[186] Первого чтения на момент подготовки настоящего доклада еще не было.

Широкие дискреционные полномочия властей по уголовному преследованию экстремистских преступлений порождают обеспокоенность, что они могут быть использованы для подавления критики, инакомыслия и других проявлений свободного выражения мнений. Так, в статье 282 УК присутствует упоминание о возбуждении ненависти в отношении «какой-либо социальной группы», что назначенная по ходатайству государства экспертиза уже несколько раз признавала подразумевающим сотрудников милиции и ФСБ.[187] 282-я статья также применяется как инструмент цензуры искусства и других законных проявлений свободного выражения мнений.[188] Ее использование для ограничения свободы слова и выражения мнений прямо противоречит соответствующим гарантиям, предусмотренным статьями 29 Конституции России и 10 Европейской конвенции о правах человека. Как определил Европейский суд по правам человека, «свобода выражения мнений составляет одну из неотъемлемых основ» демократического общества и охватывает также информацию и идеи, «которые являются оскорбительными, шокирующими или неприятными для государства или какой-либо части его населения».[189]

В августе 2008 г. уголовное дело по 282-й статье было возбуждено против блогера Дмитрия Соловьева – координатора молодежного движения «Оборона» в Кемеровской области. Движение входит в оппозиционную коалицию «Другая Россия» (см. выше) и активно участвует в ее акциях, включая «марши несогласных». Его целью является защита «права россиян выражать свое мнение, выбирать власть и требовать от нее выполнения обязанностей» с помощью ненасильственных акций прямого действия.[190]

По версии обвинения, несколько записей, оставленных Соловьевым в сетевых дневниках, «содержат информацию, направленную … на возбуждение ненависти и вражды и на унижение достоинства» сотрудников МВД и ФСБ как социальной группы.[191] В своих комментариях Соловьев резко критиковал ФСБ и МВД, в том числе за их попытки преследовать блогеров по законодательству о борьбе с экстремизмом.[192] В одном из комментариев говорится о давлении ФСБ и МВД на федерального координатора «Обороны» Олега Козловского.[193]

С Соловьева взяли подписку о неразглашении данных предварительного следствия. Он смог сообщить Хьюман Райтс Вотч только об обысках у него дома и на работе 12 августа 2008 г., в ходе которых были изъяты личный и рабочий компьютеры, мобильные телефоны и электронные носители информации. По его словам, из-за этого его работа в университете была парализована.[194] Срок следствия по делу дважды продлевался для проведения дополнительных лингвистической, социологической и технической экспертиз.[195] Неоднократные ходатайства Соловьева следователю и судье о назначении независимой экспертизы неизменно отвергались.[196] На момент подготовки настоящего доклада обвинительное заключение было направлено на утверждение в прокуратуру. Подписка о неразглашении была отменена судом как незаконная 21 мая 2009 г.[197]

Нижегородский экологический центр «Дронт»

В июне 2008 г. нижегородское подразделение входящее в систему МВД управления «К» (занимается компьютерными преступлениями)  предупредило экоцентр «Дронт», ссылаясь на статью 282 УК, что его сайт «может использоваться для размещения информации организациями экстремистского характера». НПО было предписано снять все противозаконные материалы без уточнения, что именно имеется в виду.[198]

Перед этим экоцентр «Дронт» организовывал кампании против строительства в области АЭС и мусоросжигательного завода, хотя явной связи соответствующих материалов с полученным предупреждением не просматривается.[199] НПО ответила письмом, в котором указала на безосновательность предупреждения и неправомерность действий сотрудников милиции и потребовала предоставить возможность ознакомиться с оперативными материалами. По словам руководителя центра Асхата Каюмова, в ответе МВД сообщалось об отказе удовлетворить требование об ознакомлении с оперативными материалами, а в обоснование предупреждения приводилась лишь ссылка на Закон о противодействии экстремистской деятельности.[200] На момент подготовки настоящего доклада никакого развития этот вопрос не получил.

В сентябре 2008 г. офис экоцентра обыскивали сотрудники ОБЭП. Заявленным поводом были налоговые нарушения. В ходе обыска были изъяты документы, карты и компьютеры.[201] Впоследствии все это было возвращено. При обнаружении топографических карт сотрудники ОБЭП вызвали ФСБ для проверки возможного разглашения государственной тайны. В итоге никаких нарушений выявлено не было.[202] Какие-либо признаки того, что это было связано с июньским предупреждением, отсутствуют. На момент подготовки настоящего доклада никаких дальнейших шагов в отношении экоцентра ни со стороны МВД, ни со стороны ФСБ не последовало.

Петербургский научно-информационный центр «Мемориал»

Другим примером произвольного использования антиэкстремистского законодательства против неправительственных организаций служит история с изъятием архивов НИЦ «Мемориал» в Санкт-Петербурге. 4 декабря 2008 г. следователь городского следственного управления СКП РФ в сопровождении вооруженных людей в масках ворвался в офис НПО и в течение нескольких часов проводил обыск, изъяв жесткие диски с архивами и другие материалы, принадлежавшие НИЦ и еще двум НПО.[203] Эта силовая операция на фоне последних инициатив по возрождению патриотического воспитания в России вызывает обеспокоенность, что объектом преследования за экстремизм могут стать даже ученые, которые занимаются резонансными историческими проблемами, такими как политические репрессии периода сталинизма.[204]

Обыск проводился в рамках дела об экстремистской публикации в газете «Новый Петербург». Как заявила Хьюман Райтс Вотч директор НИЦ «Мемориал» Ирина Флиге, они «не имеют никакого отношения к этой газете», а дело против газеты было не более чем предлогом. По ее словам, первые три месяца 2009 г. деятельность организации была затруднена, поскольку были изъяты 13 жестких дисков с рабочей информацией, в случае утраты которых сотрудникам пришлось бы восстанавливать значительный объем данных.[205]

Сразу после обыска «Мемориал» стал активно настаивать на возвращении изъятого. 12 декабря НПО обратилась в Дзержинский районный суд с жалобой о признании незаконными постановления самого обыска и изъятия материалов.[206] 20 января 2009 г. суд признал обыск незаконным и постановил вернуть изъятые архивы.[207] Прокуратура немедленно обжаловала это решение, однако 20 марта суд подтвердил свою первоначальную позицию, указав на то, что адвоката во время обыска не допустили в помещение, и вновь обязал прокуратуру вернуть материалы.[208] Однако возвращены они были только 6 мая – после решения городского суда. В заявлении общества «Мемориал» по итогам этой истории отмечается, что, «конечно, возвращение имущества не компенсировало ущерб, нанесенный работе Центра», однако «вопреки расхожим мнениям, неправительственные организации в России в отдельных случаях могут добиться защиты своих прав в суде, если приложат к этому достаточно усилий и проявят настойчивость» (курсив оригинала).[209]

Пожарные проверки

Европейский университет (Санкт-Петербург)

Приостановление в 2008 г. деятельности петербургского Европейского университета вызывает обеспокоенность в связи с возможностью произвольного использования требований пожарной безопасности против тех гражданских организаций, к которым власти относятся с подозрением. В связи с выявленными нарушениями университету пришлось приостановить работу на несколько месяцев в первой половине 2008 г. Одним из объяснений того, почему столь серьезные нарушения вдруг обнаружились в занимаемом университетом историческом здании за несколько месяцев до президентских выборов 2008 г. может служить то, что в поле зрения властей оказался связанный с выборами проект.

Европейский университет, представляющий собой уникальный сплав российской и европейской моделей образования, был вынужден приостановить работу вскоре после выступления депутата Госдумы, негативно оценившего получение гранта от Еврокомиссии на исследование электорального поведения и подготовку наблюдателей.[210] Примерно в это же время в университете прошло несколько проверок.[211] Как говорит его ректор Николай Вахтин: «Совершенно очевидно, что мы стали объектом избирательного правоприменения, но кому и зачем это нужно — вопрос, который мы задаем себе в течение последних полутора месяцев».[212]

18 января 2008 г. в университете прошла проверка пожарной безопасности, в ходе которой было выявлено 52 нарушения. 7 февраля на этом основании Дзержинский районный суд вынес решение о приостановлении деятельности. По словам ректора, они на протяжении многих лет постепенно приводили занимаемое университетом историческое здание в соответствие действующим требованиям: «И вдруг в этом году — такая, на мой взгляд, слишком суровая мера, как приостановка деятельности».[213] Университет оперативно устранил 20 нарушений и обратился в суд с просьбой разрешить возобновить учебный процесс, однако 18 февраля ему было отказано.[214]

Одновременно преподаватели и студенты развернули активную кампанию в защиту университета, выступая в блогах и прессе и собирая подписи. Стали поступать письма от ученых из различных стран, которые просили не закрывать университет, дав ему возможность исправить нарушения.[215] Руководство самого ЕУСПБ в целом воздерживалось от комментариев на тему, что послужило причиной приостановления деятельности «одного из ведущих российских центров послевузовского образования в области гуманитарных и общественных наук», однако многие ученые, студенты и журналисты «не могли поверить в то, что учебный процесс в вузе должен быть прекращен в середине семестра, или вообще в любой момент учебного года, из-за того, что до странного внезапно обнаружилась неспособность университета привести свое и, кстати, принадлежащее городу историческое здание в соответствие с современными требованиями пожарной безопасности».[216]

21 марта 2008 г., через две недели после президентских выборов, Дзержинский районный суд все же согласился с тем, что университет исправил значительную часть нарушений и разрешил ему возобновить работу.[217]

По мнению ректора, «кто-то хотел создать Европейскому университету максимум трудностей».[218] Внятного официального разъяснения, почему пожарная инспекция решила закрыть университет именно в январе 2008 г. или почему в этот период его столь активно проверяли, так и не последовало.

Самарская региональная организация «В защиту прав избирателей «Голос»

В мае 2007 г. за нарушения правил пожарной безопасности было закрыто помещение, в котором размещались «Голос» и еще одна НПО. Обе организации примерно в одно время проверялись отделом по борьбе с экономическими преступлениями и департаментом Минюста по работе с НКО. Руководитель «Голоса» Людмила Кузьмина связывает это с общим давлением на активистов в связи с проходившим в мае в Самаре саммитом ЕС-Россия.[219]

11 мая милиция опечатала второй этаж здания, где располагались офисы нескольких НПО, включая «Голос», после обыска по делу об использовании нелицензионного ПО, в ходе которого были изъяты компьютеры. Первый этаж был опечатан 15 мая без каких-либо объяснений. По словам Кузьминой, ситуация прояснилась только 21 мая, когда суд вынес решение о закрытии здания на 90 дней по представлению пожарной инспекции. Она говорит, что в это время в здании прорвало отопление, «вода три дня хлестала, потому что никто не видел». В результате значительная документации была уничтожена или повреждена.[220]

После истечения установленного судом срока арендаторам разрешили вернуться в здание, хотя его собственник не предпринял никаких шагов по исправлению заявленных нарушений. Позднее, из-за утраты части документов и изъятия компьютеров, «Голос» столкнулся с проблемами при проверке Росрегистрации, начавшейся вскоре после возвращения НПО в офис.[221] Подробнее о том, как «Голосу» удалось опротестовать ликвидацию в суде, см. предыдущий раздел.

Множественные проверки

«Голос» и Институт социальных технологий (Новосибирск)

В период президентских выборов 2008 г. новосибирскае региональная организация «В защиту прав избирателей «Голос» и партнерская организация «Институт социальных технологий» были буквально завалены запросами из различных инстанций. Представляется, что целью преследования было  отвлечение их ресурсов в разгар работы. По словам руководителя обеих НПО Галины Ивановой, «это очень отвлекало, когда просили в течение пяти дней подготовить пакет документов о целевом использовании средств и не говорили, какие именно документы нужны».[222]

В этой ситуации Иванова стала вести журнал учета поступавших запросов, в котором фигурируют налоговые инспекции Ленинского и Кировского районов, управление Росрегистрации по Новосибирской области, областная прокуратура, областная избирательная комиссия, Кировский районный суд. Она рассказывала:

Если говорить о мониторинге выборов … , то, конечно, большой интерес, особый интерес к нам проявляют… Главная цель у властей – прижать, потому что когда человек загружен, он уже такой активности не проявляет. Они стараются конкретно мониторинг выборов ограничить.[223]

Как следует из журнала Ивановой, за две недели до выборов 2 марта она получила 15 письменных запросов или звонков с требованием предоставить информацию или документы или явиться лично. В течение трех недель после выборов поступило еще 10 аналогичных запросов.[224] После выборов обе организации оставили в покое.

НПО «Единство» (Самара)

В ноябре 2008 г. руководитель самарской НПО «Единство» Светлана Чернова, которая занимается медицинским и психологическим консультированием ВИЧ-позитивных женщин, рассказывала Хьюман Райтс Вотч о том, как в течение года ее проверяла Росрегистрация. Учредителей и ее саму вызывали в милицию по делу об использовании нелицензионного ПО, а счета НПО дважды блокировались: первый раз перед думскими выборами 2007 г., второй – перед президентскими выборами 2008 г.[225]

Чернова приводила подробности проверки управления по налоговым преступлениям в сентябре 2008 г. в связи с информацией о якобы нецелевом использовании средств.[226] 3 сентября к одному из учредителей НПО пришли из милиции с расспросами и вручили повестку с предписанием явиться на следующий день. Чернова связалась с оперативниками и также была приглашена на беседу. 4 сентября ей было предложено представить первичные учетные и кассовые документы с 2005 г., а также устав со всеми изменениями и учредительный договор. Все эти документы уже проверялись Росрегистрацией весной 2008 г. Тогда были выявлены незначительные нарушения, не связанные с нецелевым использованием средств. Они были быстро исправлены. В целом, деятельность «Единства» была признана соответствующей уставу и действующему законодательству.[227]

В сентябрьской проверке Чернова усматривала политические мотивы, связанные либо с профильной деятельностью НПО, либо с задержанием одного из учредителей за организацию акции протеста против уплотнительной застройки.[228] В интервью со СМИ она также не исключила наличия связи с угрозами уголовного преследования в отношении калининградской НПО, которой таким образом не дали начать программу снижения вреда.[229]

Дела о нелицензионном программном обеспечении

В силу ограниченности ресурсов на приобретение компьютерной техники и возможностей защищаться от обвинений в использовании нелицензионного ПО, неправительственные организации оказываются уязвимыми для давления в рамках такого рода уголовных дел. Использование нелицензионного ПО в России широко распространено и имеет место как в НПО, так и в частных и государственных организациях. В профильных исследованиях приводятся данные о том, что в 2007 г. до 73% вновь устанавливаемых в России программ были пиратскими.[230]

В последние годы власти проводят активную кампанию по борьбе с компьютерным пиратством, в ряде случаев, как представляется, избирательно применяя законодательство об охране авторских прав против независимых СМИ и НПО. В 2007 г., когда в Самаре проходил саммит ЕС-Россия и планировалась серия «маршей несогласных», объектом таких расследований становились многочисленные организации в Самаре, Туле, Волгограде, Сыктывкаре и Нижнем Новгороде. В ноябре 2007 г. Washington Post отмечала, что «большинство обвиняемых в использовании нелицензионного ПО, похоже, так или иначе, иногда очень косвенно, связаны с оппозиционной коалицией ‘Другая Россия’».[231]

В Самаре в июле 2008 г. была вскрыта схема вымогательства, в рамках которой представители правообладателя, компьютерные эксперты и сотрудники правоохранительных органов шантажировали НПО и другие организации возбуждением дела о компьютерном пиратстве. Среди пострадавших оказались самарская НПО «Голос», «Новая газета в Самаре» и целый ряд других организаций. Как говорят в Ассоциации правозащитных организаций «АГОРА», милиция изымала компьютеры, после чего составлялось экспертное заключение о наличии признаков нелицензионного ПО. Затем представитель правообладателя предлагал пострадавшим дать делу ход или заплатить некую сумму.[232] В отношении одного из таких представителей, предлагавшего «уладить вопрос» за 400 тыс. рублей, было возбуждено уголовное дело о мошенничестве. В ФСБ говорят, что это «лишь одно из звеньев преступной цепи».[233] В деле фигурировали также сотрудники ОБЭП Ленинского района Самары.[234]

Действия самарского ОБЭП в деле об использовании нелицензионного ПО в отношении Людмилы Кузьминой из НПО «Голос» были признаны незаконными и необоснованными, суд обязал самарского прокурора принести ей официальные извинения. Кузьмина подала иск о компенсации морального вреда (в частности, в рамках расследования в 2007 г. ее подвергли психиатрическому и наркологическому освидетельствованию). В июне 2008 г. ей присудили компенсацию в размере 20 тыс. руб. На следующий день после судебного решения она заявила Хьюман Райтс Вотч: «Правительство … должно нести материальную ответственность за качество решений своих сотрудников и за качество самих этих сотрудников». Данный прецедент служит обнадеживающим сигналом для других НПО и активистов, которые подверглись притеснениям и преследованиям со стороны властей.

*     *     *

Автором настоящего доклада является сотрудник Отделения Хьюман Райтс Вотч по Европе и Центральной Азии Мэтью Шааф при участии зам. директора московского офиса Хьюман Райтс Вотч Тани Локшиной и консультанта Хьюман Райтс Вотч Александра Петрова. Помощь в проведении исследований оказывалась сотрудником московского офиса Таней Купер.

Редакция: Рейчел Денбер, зам. директора Отделения по Европе и Центральной Азии; Иан Горвин, старший сотрудник по программам; Эшлинг Рейди, старший юрисконсульт Хьюман Райтс Вотч; Аллисон Гилл, директор московского офиса Хьюман Райтс Вотч; Вероника Сзенте Голдстон, директор по правозащитной деятельности Отделения по Европе и Центральной Азии.

Подготовка к публикации: Кэтрин Кунс, Анна Лоприор, Грейс Чои, Фицрой Хепкинс.

Перевод на русский: Игорь Гербич.

Хьюман Райтс Вотч выражает свою искреннюю признательность всем представителям российского неправительственного сообщества, выразившим готовность поделиться с нами своим опытом. Мы также благодарны сотрудникам Министерства юстиции, которые согласились обсудить с нами ряд соответствующих вопросов.

Хьюман Райтс Вотч признательна частным лицам и институциональным донорам за финансовую поддержку нашей работы.