I. Введение: борьба за признание и право на безопасность

25-летний Аскар считает себя трансгендером. Рожденный девочкой, в 21 год он стал носить мужскую одежду и прическу. Его отец и брат считали себя вправе оставить его на «женской половине» семьи. Наказания начались с запретов и впоследствии переросли в насилие:

Два года назад я стал везде ходить в мужской одежде: на улице, в школе – им это все совсем не нравилось… Сначала только нотации читали, длинные такие, вроде того, что девочки должны ходить в юбке. Отец считал, что девочки должны еще голову покрывать, как хорошим мусульманкам положено. Волосы должны быть длинные, девочка должна дома сидеть, готовить, стирать, убираться и тому подобное, мужа ждать – принца… Потом жестче стало… Брат грубо реагировал, к телефону запрещал подходить. Мне говорили, что после семи вечера нужно обязательно дома быть. И еще что к их приходу все должно быть готово: еда, там, и все такое… Я просто хотел уйти от всего этого и не дать отцу за меня решать, как мне жить.[1]

В 2006 г. Хьюман Райтс Вотч опубликовала доклад «Примирение с насилием: непринятие государством мер по борьбе с семейным насилием и похищением невест», [2] в котором были документированы общенациональная проблема насилия в отношении женщин в Кыргызстане и необеспечение государством прав женщин на личную неприкосновенность и автономию.

Настоящий доклад продолжает анализ этих вопросов. В обстановке общего неравенства некоторые женщины оказываются особенно уязвимыми, и для них проблема защиты со стороны государства стоит особенно остро. Женщины, испытывающие влечение к другим женщинам и идущие против жестких гендерных стереотипов, «нарушают традиции отцов» - глубоко укоренившиеся социокультурные представления о «женском». Лесбиянки, трансгендерные мужчины и женщины, вступающие в половые отношения с женщинами, нередко становятся объектом физического насилия, подвергаются изнасилованию, оскорблениям и стигматизации, их запирают дома. Нарушения могут происходить как на улице, так и в семье со стороны как посторонних, так и родственников. В условиях предрассудков и замалчивания пострадавшим едва ли приходится всерьез рассчитывать на защиту со стороны государства. В настоящем докладе представлены личные истории, свидетельствующие о масштабах явления, ранее остававшегося в тени. Реагирование кыргызских властей на проблему насилия в отношении женщин будет оставаться недостаточным до тех пор, пока государство не признает реальную ситуацию всех жертв и не примет надлежащих мер. В связи с этим в докладе разъясняются международно-правовые обязательства Кыргызской Республики и предлагаются рекомендации властям.

Многие используемые понятия могут оказаться для кыргызского читателя не вполне ясными:

• Термин «лесбиянки» используется для обозначения женщин, испытывающих к другим женщинам сексуальное и эмоциональное влечение, отчасти определяющее их самоидентичность. Бисексуальные женщины испытывают влечение к обоим полам. Под «женщинами, вступающими в половые отношения с женщинами», понимаются те, кто может не идентифицировать себя как лесбиянок или бисексуалов, но при этом время от времени вступает в сексуальные и эмоциональные отношения с женщинами.
• Под «трансгендерами» понимаются люди, ощущающими свою гендерную принадлежность иначе, чем физический пол. Здесь важно различие между гендерной идентичностью и биологическим полом. Последнее относится к физиологическому отнесению человека к мужчине или женщине по гормональным, хромосомным или анатомическим особенностям. Гендерная идентичность связана с социокультурными понятиями «мужественности» и «женственности». Мужественность и мужчина в представлении человека или общества – это далеко не одно и то же. Здесь важны культурные стереотипы «мужского поведения», которые отнюдь не сводятся к хромосомам или половым органам.
• Гендерная идентичность любого человека определяется тем, насколько им принимаются или не принимаются установки мужественности или женственности. У многих такое внутреннее самоощущение не совпадает с биологическим полом. Трансгендерные мужчины родились женщиной, но имеют преимущественно мужские гендерные личностные установки, в то время как трансгендерные женщины – наоборот.

(В настоящем докладе для простоты изложения во многих случаях используются термины «лесбиянки» и «трансгендерные мужчины», что никоим образом не преследует цель как-то ущемить другие идентичности.)

У многих таких понятий есть соответствующие аналоги в кыргызской культуре. В южнокыргызском диалекте кыз бала обозначает девочку, проявляющую мужские поведенческие наклонности. На севере страны это относится к взрослой женщине. Эркек кыз – это еще один кыргызский термин для обозначения женщины, похожей на мужчину.

Речь здесь идет не столько о том, чтобы провести различие между «традиционными» и иными идентичностями, сколько о праве каждого человека свободно определять собственную идентичность. Кыргызские власти позволяют семье и общине насаждать следование принятым стереотипам. Принуждение человека к подчинению единой установке, кого следует любить и как следует себя идентифицировать, нарушает его права.

Ситуация с лесбиянками и трансгендерными мужчинами неотделима от проблемы уязвимости женщин в Кыргызстане. Родственники, мужья и даже посторонние с легкостью прибегают к насилию, чтобы напомнить женщинам и трансгендерным мужчинами о необходимости «подобающего» поведения. Посторонние могут напасть прямо на улице, родственники избивают дома. Милиция отказывает этим людям в защите, хотя во всех таких случаях присутствует один общий аспект: посягательства связаны не только с тем, что объект является женщиной, но также и с определенной сексуальной ориентацией или гендерной идентичностью жертвы, идущими вразрез со сложившимися в обществе стереотипами. Настоящий доклад не утверждает, и наши исследования не дают основания утверждать, что в Кыргызстане лесбиянки и трансгендерные мужчины находятся в худшем положении, чем другие женщины, подвергающиеся насилию. Речь идет о том, что необходимо решать проблему их повышенной уязвимости, связанной с предрассудками, если власти всерьез собираются эффективно бороться с насилием в отношении таких людей или предупреждать его.

Предрассудки служат источником не только насилия, но и пассивности со стороны государства. На круглом столе, организованном в 2005 г. для обсуждения прав лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров, представитель МВД выступил с характерным заявлением:

Это вы в Бишкеке все это хотите? … Здесь вам никогда зеленого света не будет. В Америке так могло бы быть, или еще где-то на Западе, но не здесь… Вам придется так и прятаться по подвалам со всеми вашими делами… Вы говорите: «Мы боимся, потому что нас бьют». Я, например, тоже бы их отлупил. Допустим, гуляю я с сыном в парке. У меня только один сын. А там двое парней идут, за ручку друг друга держат. Их я бы тоже отлупил.[3]

Необходимость обращения к проблеме предрассудков является достаточно острой. По данным опросов, проводившихся в июле 2006 г. – январе 2007 г. НПО «Лабрис», которая занимается правами лесбиянок, бисексуальных женщин, женщин, вступающих в половые отношения с женщинами, и трансгендерных мужчин, 60% соответствующих респондентов скрывают от родителей свою сексуальную ориентацию или гендерную идентичность. [4] Среди тех, кто сказал об этом родителям, 18% после этого подверглись физическому насилию, в 56% случаев семья пыталась настаивать на смене сексуальной ориентации. 23% респондентов в тот или иной момент подвергались сексуальным посягательствам. [5]

Кыргызская НПО «Лабрис» была создана в 2005 г. и занимается разъяснительной работой, социальной организацией ЛБТ и оказанием услуг. [6] В своей целевой группе организация обнаружила хроническую депрессию, алкоголизм и неоднократные попытки суицида. По словам координатора программ Анны Кирей, в ходе опроса она собиралась узнать, как респонденты представляют свое будущее через пять лет: «Некоторые затруднялись с ответом, потому что они не загадывают так далеко. Им кажется, что у них нет будущего». [7]

В Кыргызстане предпринимаются реформы в правильном направлении. По советскому Уголовный Кодекс (УК) за добровольные половые отношения между взрослыми мужчинами предусматривалось до двух лет лишения свободы. В УК КР, вступившем в силу 1 января 1998 г., уголовная ответственность за мужеложство отменена.

Сохраняется, однако, дискриминация так называемых «гомосексуалистов», поскольку кыргызское законодательство не предусматривает для них никаких гарантий. В 1994 г. Комитет ООН по правам человека, уполномоченный толковать Международный пакт о гражданских и политических правах и отслеживать его соблюдение государствами-участниками, в том числе и Кыргызстаном, признал «сексуальную ориентацию» одним из признаков, по которому запрещена дискриминация. Право не подвергаться дискриминации по признаку сексуальной ориентации признается и другими международными договорами о правах человека. Кыргызстан должен следовать этой линии.

Другим позитивным шагом стало появление в 2003 г. Закона КР «О социально-правовой защите от насилия в семье». Сам по себе он является весьма передовым и, кстати, охватывает насилие со стороны не только супруга, но и других членов семьи. Учитывая остроту проблемы семейного насилия для лесбиянок и трансгендерных мужчин со стороны как супруга, так и других родственников, эффективное применение этого закона представляется важнейшим фактором улучшения условий жизни таких лиц.

По признанию спецдокладчика ООН по проблеме насилия в отношении женщин, женская сексуальность вызывает ожесточенные споры во всем мире: [8]

Женщина, сексуальное поведение которой не соответствует общественным нормам, подлежит наказанию… Женщины, делающие неприемлемый для общины выбор, вступая в половую связь до заключения брачного союза или выбирая партнера вне данной этнической, религиозной или классовой общины, либо отклоняющиеся от общих принципов гетеросексуальности, нередко становятся объектами насилия и унижений.[9]

В настоящем докладе рассматривается один из аспектов этой общемировой проблемы – преследование такого образа жизни в Кыргызстане. Законодательные изменения недавнего времени дают надежду кыргызским лесбиянкам, бисексуальным женщинам и трансгендерным мужчинам. Принципиальное значение здесь имеют активная приверженность равенству и защита таких людей. В противном случае - несправедливость будет сохраняться.

Методология

Настоящий доклад основан на интервью с 17 лицами, пострадавших от нарушений, которые идентифицируют себя как лесбияноки, женщины, вступающие в половые отношения с женщинами, или трансгендерные мужчины. 10 интервью проводились в Бишкеке в 2005 г. двумя сотрудниками Хьюман Райтс Вотч в рамках исследования вопросов семейного насилия и похищения невест для принудительного брака. Еще два интервью были проведены для Хьюман Райтс Вотч в Бишкеке НПО «Лабрис» в январе 2005 г. В июле – августе 2007 г. двумя нашими сотрудниками было проведено еще пять интервью. Некоторые интервью проводились на русском языке сотрудниками, свободно владеющими этим языком, другие проводились русскоязычными сотрудниками. В ходе работы над докладом целый ряд интервью проводился из Нью-Йорка по телефону или электронной почте. Все это время и в течение дополнительных исследований вплоть до августа 2008 г. Хьюман Райтс Вотч поддерживала контакты с различными кыргызскими и международными НПО, работающими в области прав человека, прав ЛГБТ, прав работников коммерческого секса, а также профилактики и лечения ВИЧ/СПИДа.

Репрезентативность выборки невысока. Нашим контактам с людьми, которые были бы готовы рассказать о пережитом, препятствовали скрытность лесбиянок и трансгендерных мужчин в Кыргызстане, а также серьезность посягательств, которым они подвергаются. В докладе представлены лишь примеры, мы не претендуем на всеобъемлющее освещение ситуации. Однако в показанных нами историях предстают люди, которые по-прежнему остаются вне государственного реагирования на проблему насилия. Они свидетельствуют о том, какие тяжелые последствия это может иметь для конкретного человека.

Имена большинства наших собеседников и некоторая другая идентифицирующая информация не разглашаются в интересах сохранения приватности и обеспечения их безопасности.