3.4 Нарушения трудовых и иных прав

Помимо таких особо серьезных нарушений, как торговля людьми и принудительный труд, трудовые мигранты в России постоянно подвергаются и другим нарушениям со стороны работодателя. Речь, в частности, может идти об отказе заключать трудовой договор, невыплате или несвоевременной выплате заработной платы, большой продолжительности рабочего времени и отсутствии техники безопасности. Россия подписала многие конвенции МОТ и международные договоры, которые обязывают ее обеспечивать основные трудовые права всем работникам.

Некоторые работодатели прибегают к насилию или угрозам в отношении работников, нередко применяя такие методы к тем, кто пытается протестовать против нарушений. Международные нормы гарантируют каждому человеку право на личную неприкосновенность и право не подвергаться жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Такое обращение безоговорочно запрещается для государственных субъектов, одновременно правительство обязано активно расследовать все заявления о пытках и недозволенном обращении со стороны как государственных, так и частных субъектов, выявлять и привлекать к ответственности виновных. [142]

Как детально показано ниже, у трудовых мигрантов почти нет возможностей обращения к средствам правовой защиты, и нарушения со стороны работодателей в значительной степени остаются безнаказанными. Российские власти должны активнее расследовать такие случаи и привлекать виновных к ответственности и должны обеспечить доступность эффективных каналов правовой защиты всем пострадавшим от нарушений трудовых прав и физического насилия вне зависимости от миграционного статуса и наличия трудового договора.

Международные нормы

Международной организацией труда создан всеобъемлющий свод конвенций, регламентирующих практически все права работника. Россия ратифицировала все восемь основных конвенций, в том числе о принудительном труде (№№ 29 и 105), о свободе ассоциации и праве на организацию и ведение трудовых переговоров (№№ 87 и 98), о дискриминации в области труда и занятий (№ 111), и о равном вознаграждении (№ 100). [143] Россия также является участником конвенции об охране заработной платы (№ 95), которая гарантирует ее регулярную выплату, и конвенции о безопасности и гигиене труда (№ 155), которая предусматривает разработку системных мер по предупреждению несчастных случаев и травм, эффективное применение соответствующих нормативно-правовых документов, а также ежегодную публикацию правительством информации о несчастных случаях и профзаболеваниях. [144] Несмотря на это, указанные основные гарантии трудовым мигрантам в России зачастую не обеспечиваются.

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах признает «право каждого на справедливые и благоприятные условия труда». [145] Это, в частности, включает вознаграждение, условия работы, соответствующие требованиям безопасности и гигиены, одинаковые для всех возможности продвижения по работе, а также отдых и разумное ограничение рабочего времени, оплачиваемый периодический отпуск и вознаграждение за праздничные дни. [146] Гарантируется также «право каждого человека создавать профсоюзы … и вступать в таковые по своему выбору» и право на забастовки. [147] Свобода ассоциации и право создавать профсоюзы и участвовать в них гарантируются и Международным пактом о гражданских и политических правах. [148] Как показано в настоящем докладе, трудовые мигранты в России располагают ограниченными возможностями участия в профсоюзах и забастовках.

Россия подписала, но не ратифицировала модифицированную Европейскую социальную хартию, которая, в частности, устанавливает права в области условий труда. [149] В такой ситуации она обязана не предпринимать никаких действий, которые противоречили бы духу и целям договора. [150]

Применительно к трудовым правам иностранцев и лиц без гражданства Комитет по ликвидации расовой дискриминации в своей рекомендации общего характера № 30 отмечает, что с момента возникновения трудовых отношений и до их окончания все лица, даже не имеющие разрешения на работу, должны пользоваться правами в области труда и занятости. [151] Данная рекомендация имеет прямое отношение к трудовым мигрантам в России, поскольку многие из них работают без легального разрешения. Очень часто такая ситуация возникает не только из-за исчерпания квот или задержек с выдачей разрешения, но и из-за нежелания работодателя заключать официальный трудовой договор, без которого разрешение утрачивает силу, а мигрант лишается доступа к части механизмов правовой защиты.

Найм без трудового договора

Без договора очень тяжело работать. Каждую минуту ждешь, что тебя кинут и на улицу выгонят.

- Интервью Хьюман Райтс Вотч. Бишкек, 27 марта 2008 г.

В нарушение российского трудового законодательства частные и государственные работодатели, включая выступающих в этом качестве бригадиров и других посредников, сплошь и рядом не обеспечивают заключения договора с работником. [152] По оценке Елены Тюрюкановой из Центра миграционных исследований Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, без договора работают 77% трудовых мигрантов. [153] Это приводит к тому, что даже те мигранты, которые сами соблюдают все требования миграционного законодательства в части учета и разрешения на работу, вскоре все равно оказываются нарушителями закона. В отсутствие трудового договора мигрант официально не считается работающим, а в таком случае срок его пребывания в России не может превышать 90 дней и не может быть продлен. С другой стороны, работодатель не выполняет своих установленных законом обязательств: платит зарплату наличными, экономя на налогах и отчислениях.

Не имея официального договора, работник лишь с большим трудом может доказать наличие отношений с работодателем в суде. Соответственно, в случае попытки прибегнуть с средствам правовой защиты или разрешения конфликта с работодателем работник столкнется с практически непреодолимыми трудностями. Более того, как отмечается ниже, Федеральная служба по труду и занятости в полном объеме проводит проверки и обследования только в том случае, если у человека есть договор или, что маловероятно, если наличие трудовых отношений без договора работодателем не оспаривается. Наконец, в отсутствие трудового договора пребывание мигранта в России после 90 дней становится незаконным, что чревато штрафом или выдворением в случае обращения к властям. Российское правительство должно обеспечить соответствующий надзор за работодателями, чтобы обеспечить обязательное заключение ими трудовых договоров с мигрантами. Власти должны также в полном объеме расследовать все заявления работников о нарушениях вне зависимости от наличия договора или миграционного статуса.

Большинство опрошенных Хьюман Райтс Вотч трудовых мигрантов, работавших в России с 2007 г., утверждают, что так или иначе получали регистрацию и разрешение на работу, однако за редким исключением им не предлагалось заключать какой-либо трудовой договор. Такой договор подписывали только 22 из 146 опрошенных нами мигрантов. При этом даже те отдельные работодатели, которые заключали договор, в большинстве случаев не предоставляли работнику его экземпляр или не соблюдали оговоренных условий. Эксперты отмечают, что даже если с мигрантом подписывается контракт, он как правило, не соответствует требованиям законодательства и не имеет юридической силы. [154]

Практика найма без договора настолько широко распространена, что у трудовых мигрантов практически нет шансов найти альтернативную работу с официальным оформлением. При этом только немногие знают о том, что работодатель обязан заключать с ними договор, и поэтому не ожидают этого или не считают это существенным.

Прораб из Киргизии, полтора года работающий в одной из московских строительных компаний, говорит, что в его обязанности входит набор рабочих на тот или иной объект: «Все [мигранты] и русские иногородние работают без договора. Только москвичи – по договору». [155] Из 25 человек под его началом 9 работали по договору и получали официальную зарплату, с которой уплачивались все налоги. У иногородних российских рабочих и мигрантов из Центральной Азии, в том числе и у самого прораба, никаких контрактов не было, и они получали наличными. [156] Об этом же говорил и 23-летний мигрант из Таджикистана, работавший на другом объекте: «Я работал на разных стройках у итальянцев. Какой договор? Они не предлагали, а я не спрашивал». [157]

Несколько наших собеседников из числа трудовых мигрантов считали, что требовать договор бесполезно и даже вредно, потому что могут взять более сговорчивых. 23-летний Собир из Таджикистана был нанят разнорабочим на московскую стройку родственником, который работал там же бригадиром. На вопрос о каком-либо письменном договоре с бригадиром или с его строительной компанией он ответил: «Нет никакого договора, да я и не спрашивал. Я знаю, что это все не для нас». [158] Равшан из Ходжента работал без договора и не рассчитывал на другое: «Если мы будем контракт требовать – кому мы тогда нужны?» [159]

Даже в тех случаях, когда трудовым мигрантам удается получить письменный договор от работодателя, это далеко не всегда означает, что последний будет соблюдать его условия или все требования действующего законодательства. Рассказывает 34-летний мигрант из Таджикистана, работающий на одной из московских строек: «По договору, рабочий день с восьми до пяти, а работаем мы с восьми до восьми… По договору, работаем пять дней, а мы – шесть. В договоре написано, что платят 65 рублей в час, а обычно – сдельно, и зарплату узнаешь, когда получаешь только. Заранее никогда не знаешь». [160] Мигрант из Киргизии, работавший в Барнауле: «В 2007 году заключили мы договор официальный [с работодателем], хозяин фирмы какие-то налоги платил, не знаю точно, сколько. Я так и получал наличными, ни в какой ведомости не расписывался». [161]

В некоторых случаях, как отмечалось выше, трудовой договор с мигрантом все же заключается. Так, один из наших собеседников в Таджикистане сезонно выезжает в Москву на строительство коттеджей и имеет контракт на два года. Он получает 15 тыс. руб. в месяц, работодатель официально платит все налоги. [162]

В России широко распространена практика, когда работодатель занижает указываемую в договоре заработную плату, чтобы сэкономить на налогах. В такой ситуации работник оказывается уязвимым для эксплуатации, поскольку при обращении в суд в случае невыплаты он может рассчитывать только на официально указанную сумму. Рассказывает мигрант из Бишкека: «Хозяин с нами договор подписал. Там было написано, что зарплата 6 525 рублей, а мы договаривались на 30 тысяч. Мы не спрашивали, почему так мало написано было. До сих пор не знаем… Может, минимальную зарплату написали, чтобы налоги не платить. Короче, не заморачивались мы на эту тему». [163]

Многие мигранты говорят, что наличие или отсутствие договора мало что меняет, как представляется, из-за неверия в правовые механизмы. Как заметил тот же мигрант в Бишкеке: «Договор – это просто бумажка». [164] Ему вторит рабочий на одной из московских строек: «Есть договор, нет договора – я знаю одно: это не про нас. Российские законы нас не защищают». [165]

Невыплата или несвоевременная выплата заработной платы, незаконные вычеты

Едва ли не самым распространенным нарушением прав трудовых мигрантов является неполная или несвоевременная выплата заработанных денег как частными, так и государственными работодателями, в том числе бригадирами или разного рода посредниками. Мигранты нередко оказываются в ситуации, когда даже приблизительно не могут предсказать, сколько и когда они получат и получат ли вообще. В случае невыплаты зарплаты многим кажется, что лучше поработать еще несколько недель или месяцев в надежде однажды получить все или хотя бы часть заработанного. Такие настроения эксплуатируются работодателями, прорабами и бригадирами, которые сплошь и рядом задерживают расчет с рабочими на месяц.

Когда мигрант уходит от такого работодателя, последняя зарплата ему обычно не достается. Многие уходят, получив только часть заработанного или не получив ничего, если не хотят мириться с такой ситуацией или если сталкиваются с угрозами со стороны работодателя применить силу или выдать властям (подробнее см. ниже). Как сообщили Хьюман Райтс Вотч в посольстве Таджикистана в Москве, каждый день к ним приходят три – четыре человека с жалобами на невыплату зарплаты: общий объем невыплаченных денег по таким случаям за первые пять месяцев 2008 г. превышал 300 млн. рублей. [166]

В соответствии с российским законодательством заработная плата должна выплачиваться не реже двух раз в месяц. [167] Невыплата зарплаты в течение свыше двух месяцев квалифицируется как уголовное преступление и наказывается штрафом или лишением свободы. [168]

Некоторые работодатели также практикуют внезапные вычеты из зарплаты за якобы неудовлетворительное качество выполненных работ или повреждение оборудования. Могут вычитаться расходы на питание и другие траты, произведенные от имени работника, хотя обычно его самого заранее об этом не информируют.

Российское законодательство допускает возможность вычетов из зарплаты при определенных обстоятельствах. [169] Не исключено, поэтому, что некоторые документированные в настоящем докладе случаи вычета могли быть законными. Однако поскольку трудовых мигрантов нанимают без оформления трудового договора, им сложно доказать факт трудовых отношений в суде, чтобы затем оспаривать такие вычеты или требовать правовой защиты от нарушений, связанных с выплатой заработной платы.

Невыплата заработной платы

В некоторых случаях трудовые мигранты могут с уверенностью утверждать, что им не платили именно работодатели. Так, 21-летний рабочий из Узбекистана в составе бригады из десяти земляков строил заборы в Подмосковье: «[Хозяин] обещал платить 12 тысяч в месяц, по неделе. На словах договаривались. Два месяца ничего не платит. Мне обещал заплатить, но что-то слабо верится. Он уже и так мне кучу денег должен… Не знаю, что и делать». [170] 32-летний мигрант из Таджикистана говорит, что четыре месяца строил коттеджи в Волгоградской области: «В марте [2008 г.] мы стали требовать, чтобы заплатили. Нам все время говорили, что подождите. Только на еду давали». [171]

30-летний мигрант из Таджикистана зимой 2006/2007 гг. работал на строительстве гостиницы под Тамбовом: «Я три месяца и десять дней отработал, должен был 500 долларов получить, а дали только 300 за два месяца, а за остальное вообще не заплатили… Жаловаться бесполезно. Мы просто взяли, сколько дали, и уехали». [172] Другой наш собеседник, 19-летний Алмазбек, на момент интервью полгода проработал в Звенигороде (Московская область): «Договорились на словах с хозяином на 150 тысяч за этаж. Три этажа сделали – ни копейки не получили. У нас в бригаде сначала 13 человек было, половина разбежалась уже». [173]

Очень часто в невыплате заработной платы виноваты бригадиры или посредники. Иногда их самих обманывают заказчики или субподрядчики, в других случаях они исчезают с полученными для расчета деньгами. Говорит сварщик из Узбекистана, работающий на строительстве коттеджей в Подмосковье: «На данный момент за три месяца не заплатили, но я еще жду, что заплатят. Мы с хозяином напрямую никогда не договариваемся, всегда через посредника». [174] 47-летний мигрант из Таджикистана рассказывал: «В одном месте мне обещали пять тысяч за канаву и еще кое-что сделать. Получил только половину. Там посредник был. Я пытался с него деньги получить. Звонил много раз – не отвечает. И так всегда. Половину заплатят, половину себе оставят». [175]

21-летний штукатур из Киргизии, полтора года проработавший в России, так рассказывал об этом:

Работал я в бригаде с другими киргизами. Бригадир обещал 20 тысяч, потом платил меньше. Я получал только по 20 тысяч за квартал. А кому жаловаться? Киргизы обещали, что все нормально будет. Директора я вообще ни разу не видел, только посредников-киргизов. Они говорили: «Не нравится – можешь в другое место уходить». [176]

Ему вторил Улугбек из Коканда: «Я шесть месяцев на «Агрострой» в Москве отработал [в 2006 г.], за два последних не заплатили. Бригадир сказал, что фирма ему не заплатила». [177]

Во многих случаях, особенно когда речь идет о крупных стройках или проектах, работники зачастую слабо ориентируются в сложной цепочке отдельных лиц и организаций, составляющих систему многочисленных субподрядчиков и генерального подрядчика, которые, в свою очередь, оплачиваются заказчиком – физическим или юридическим лицом. Как правило, рабочие, нанимаемые через посредников или бригадиров, и даже сами бригадиры никогда не общаются с реальным заказчиком. Бригадиров и отдельных рабочих нередко нанимает субподрядчик, которого нанимает другой субподрядчик или генеральный подрядчик. При невыплате зарплаты бригадиром или посредником или в случае других нарушений отсутствие у работника информации делает почти невозможным предъявление претензий, включая возможную компенсацию, к другим субподрядчикам, подрядчикам или заказчику.

27-летний Азиз из Киргизии рассказывал Хьюман Райтс Вотч, как он в бригаде из пяти человек работал на стройке в Москве, и посредник заплатил им только 15% оговоренной суммы. Они решили бросить работу, но жаловаться не стали: «Суд даже разбираться с этим не будет. Кто настоящий хозяин – мы не знаем». [178]

В отличие от многих других опрошенных нами обманутых трудовых мигрантов, 26-летний Эмомали из Таджикистана смог установить подрядчика на его стройке и вышел на директора этой фирмы: «Три месяца на одной стройке работал. Договаривались, что платить будут за каждый этаж. За первый заплатили, за второй – нет. Я туда через посредника устроился… Пошел к директору строительной фирмы деньги свои требовать, а он говорит: 'Я тебя не знаю. Первый раз вижу. Откуда мне знать, что ты у меня работаешь?'» [179] Поскольку наш собеседник договаривался с субподрядчиком и не имел трудового договора, он не смог предъявить директору никаких подтверждающих документов.

По словам бригадира из Таджикистана, он сам и 63 рабочих на одной из строек Екатеринбурга не получили 3 млн. рублей, которые им причитались за два месяца. Когда он обратился к заказчику, директор компании заявил, что заплатил подрядчику – крупной строительной фирме. Директор последней, в свою очередь, заявил, что заплатил субподрядчику, которым оказался его брат. Субподрядчик исчез. Никто из рабочих так и не получил никаких денег. [180]

Азамат, бригадир из Киргизии, с бригадой из примерно 40 человек в июне – сентябре 2007 г. работали на крупной стройке одного из московских вузов. Вместе с еще несколькими бригадами они занимались внутренней отделкой. Хотя директор фирмы-субподрядчика обещала платить за каждые 100 кв. м, выплаты были нерегулярными – якобы из-за того, что деньги от генерального подрядчика также поступали нерегулярно. Как говорит Азамат: «Много рабочих уходили, когда им не платили, а нам нужно было деньги получить, так что мы оставались, дальше работали». В какой-то момент фирма-субподрядчик обещала заплатить единовременно по завершении строительства и открытия вуза. Закончив работу, Азамат и другие бригадиры еще около трех месяцев жили на объекте, надеясь получить заработанное. В декабре 2007 г. Азамат махнул на все рукой и уехал домой в Киргизию. Субподрядчик все еще должен ему и его бригаде около 1 млн. рублей. [181] Следует отметить, что у Азамата и его бригады были разрешения на работу, но директор фирмы-субподрядчика уверяла его, что «никаких документов не нужно», поэтому не заключалось никаких договоров, которые можно было бы предъявить при обращении в суд.

Несвоевременная выплата заработной платы

Регулярная задержка зарплаты или ее части на один месяц – это общая практика, с которой рабочие вынуждены мириться. Прораб с Украины признавал, что московская строительная фирма, с которой он работает, «плохо» платит рабочим. По его словам, первую зарплату рабочие получают только через два месяца после начала работы, и такая система существует на всех стройках. [182] Говорит 47-летний сварщик из Таджикистана, отец девятерых детей: «Задерживают зарплату, конечно. За декабрь мне только в конце января заплатили. Но, по крайней мере, они всегда платят». [183] 21-летний мигрант из Узбекистана в феврале 2008 г. приехал в Санкт-Петербург работать на стройках. Ему платили регулярно, но с задержкой на месяц, и в случае ухода с работы он лишился бы последней зарплаты. [184] Токарь из Армении: «Раньше я пытался работать с коммерческими структурами. Получаешь работу, делаешь, а получаешь только половину. Остальное – в следующем месяце. Они так делают, чтобы не ушел человек». [185] Это подтверждает и бригадир с восьмилетним стажем работы в Москве: «Иногда компания придерживает зарплату, чтобы гарантировать, что люди вернутся». [186]

Вычеты

Нередки случаи, когда работодатели без предупреждения удерживают из заработной платы расходы на оформление регистрации или разрешения на работу, на жилье или питание. Вычеты применяются и в качестве взыскания за ошибки при выполнении работ, и при взятии работником дней «за свой счет». Рассказывает трудовой мигрант из Таджикистана: «Хозяин мне регистрацию и разрешение на работу сделал, и из первой зарплаты 200 долларов вычел». [187] По словам трудового мигранта из Узбекистана, работавшего на петербургских стройках, его работодатель попросту не оплачивал рабочим 45 дней, или полуторамесячную зарплату, за то, что оформлял им разрешение на работу. [188]

Несколько наших собеседников говорили, что за предоставляемое работодателем жилье и питание у них вычитали из зарплаты: «В 200 году работали мы в «Универстрое» в Москве. Компания жильем обеспечивала, но за это полторы тысячи в месяц вычитали». [189] По словам рабочего в Санкт-Петербурге, у него из зарплаты удерживали 2 тыс. руб. за комнату в общежитии на семь человек. [190] 47-летний трудовой мигрант из Таджикистана рассказывал, что хозяин забирает 1 200 рублей в месяц за питание, которое состоит только из каши и супа, никакого мяса. [191]

47-летний трудовой мигрант из Киргизии говорит, что на стройке ему приходилось таскать 50-килограммовые мешки с цементом и песком на три лестничных пролета. За каждый день отсутствия на работе хозяин штрафовал их на 10% зарплаты, которая составляла 20 тыс. рублей: «Работали мы каждый день с восьми до восьми, а иногда и до десяти приходилось. А хоть один день пропустишь – две тысячи из зарплаты штраф вычитают». [192] Рассказывает один из наших собеседников в Киргизии: «[Хозяин] все проверял… Чуть что не так – из зарплаты вычитает. Если что переделать надо, и полдня на это уходит, тогда две – три тысячи вычтет». На следующем месте работы ему и остальным шестерым из его бригады регулярно платили каждые 10 дней, но несколько раз прораб был недоволен тем, как они положили плитку, и вычитал 5, 10 или 30% из зарплаты, что наш собеседник считал несправедливым. [193] Рабочий из Узбекистана, в одном месте оставшийся без зарплаты, на новом месте столкнулся с другой проблемой – незаконными вычетами: «Мы работали сдельно. В апреле 11 тысяч заплатили, а должен я был 20 тысяч получить. Компания сказала, что мы плохо сделали и сломали там что-то из оборудования». [194]

Как заявил Хьюман Райтс Вотч работающий в Москве прораб с Украины: «При желании можно любой вычет обосновать». [195] Сам он обычно прибегал к этому в случае проблем с качеством работ, говоря, что рабочий «должен быть очень внимательным». При этом он признавал, что «иногда, на самом деле, материал никуда, это на качестве сказывается». Вычеты могут делаться также за несоблюдение технических требований или за отставание от сроков. [196]

Сверхурочные

Такое понятие, как рабочий день, вообще не существует. Только «работа должна быть сделана». [197]

В соответствии с российским законодательством нормальная рабочая неделя не должна превышать 40 часов. Возможность сверхурочных допускается при определенных обстоятельствах и с соответствующей оплатой. Работник имеет право, как минимум, на один выходной в неделю, на отдых в праздничные дни и на оплачиваемый отпуск. [198] При этом многие опрошенные нами трудовые мигранты говорили о большой продолжительности рабочего времени, редких выходных, если таковые вообще были, и отсутствии праздничных дней и оплачиваемых отпусков. В ряде случаев работодатели заставляли работать сверхурочно под угрозой увольнения. Необходимость работы в вечернее или ночное время также иногда оправдывается ссылками на то, что некоторые материалы могут испортиться или что заказчик платит только за срочность. Поскольку в большинстве случаев мигранты получают почасовую или сдельную оплату, многие наши собеседники утверждали, что перерабатывали добровольно. Как правило, работодатели предоставляли выходной в воскресенье. По оценке Елены Тюрюкановой из Центра миграционных исследований Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, средняя продолжительность рабочей недели трудового мигранта составляет 60 часов. [199]

Рабочий из Киргизии рассказывал Хьюман Райтс Вотч, как они клали плитку в Твери: «Такое понятие, как рабочий день, вообще не существует. Только «работа должна быть сделана». Спали прямо на стройке. Подъем – в пять утра, работа до обеда, на обед – суп из пакетика, потом – опять работа до упора». [200] Говорит 29-летний трудовой мигрант из Узбекистана, четыре года отработавший в России: «Работали днем и ночью, с восьми до часов десяти – одиннадцати. Иногда часов до трех ночи оставаться приходилось. А куда денешься? За последние семь месяцев у меня два выходных было». За три из этих семи месяцев ему, к тому же, не заплатили. [201]

Неудовлетворительные условия проживания

Условия проживания трудовых мигрантов в России могут существенно различаться. Большинство наших собеседников устраивались самостоятельно, зачастую в довольно убогих условиях из-за невысокой зарплаты или желания сэкономить. Многим на стадии предварительной договоренности бригадиры, агентства по трудоустройству или другие посредники обещают жилье и трехразовое питание, однако по прибытии на место во многих, хотя и не во всех, случаях ситуация оказывается не столь благополучной. Зачастую мигранты вынуждены соглашаться на неудовлетворительные условия проживания под давлением работодателя, по соображениям экономии средств или из-за проблем с самостоятельным обустройством.

Как правило, предоставляемое работодателем жилье представляет собой переоборудованные грузовые контейнеры на территории стройки, либо место непосредственно в строящемся или реконструируемом здании. Опрошенные нами трудовые мигранты жили в строящихся зданиях, необорудованных подвалах, в палатках или укрытиях из подручных материалов. Обычно в такой ситуации отсутствуют санитарно-гигиенические условия, горячая вода и душ. Работодатель может также обеспечивать рабочих питанием, но зачастую оно оказывается низкокалорийным или недостаточным. Иногда работодатель обещает выделять дополнительные деньги на питание, но не всегда выполняет обещанное.

Нередко рабочим выделяют для жилья грузовые автоприцепы, которые ставят на стройке. 30-летний строитель из Бишкека рассказывал Хьюман Райтс Вотч, как в мае 2008 г. поехал в Иркутск: «Жили мы в трейлере, без туалета… Про условия мы даже не спрашивали… Знали, что мужик этот [предлагавший работу] из Кыргызстана, так что не заморачивались. Сосед кучу всего обещал, а на самом деле жили, как бомжи. На четверых две койки, плитка и телевизор. Хоти верьте, хотите – нет, но за два месяца и девять дней там я ни разу не помылся!» [202] 32-летний рабочий из Таджикистана рассказывал, как в декабре 2007 г. начал строить коттеджи в Орловской области. Работодатель выделил прицеп, в котором ютились больше 10 человек. Одного обогревателя не хватало, и ночью было холодно, но второй им включать не разрешали. Не было горячей воды и душа. Только через два месяца рабочих отвезли в баню. На завтрак давали два яйца, на обед и ужин – капустные щи или гречневая каша. [203]

Зачастую рабочих заставляют размещаться прямо в строящемся здании. Трудовой мигрант из Киргизии, работавший на стройке в Москве в 2007 г., вместе со своей бригадой жил в одной комнате на третьем этаже дома, который они строили: «Условий нормальных не было. Вода - только в подвале. Нормальный человек так жить не будет. Но мы же работать сюда приехали, а не жить. Все что нам было нужно – это работу доделать». [204]

27-летний отделочник из Киргизии вспоминал о своей работе в Красноярске: «Жили на объекте, условий никаких. Воду сами развели, соорудили что-то вроде комнаты. Как-то раз в апреле 2006 года, оставили нас без еды на четыре дня. Ни зарплату не привезли, что мы уже заработали, ни деньги на питание, как обещали… Четыре дня реально без ничего сидели». [205] В Звенигороде мы встретили 19-летнего Алмазбека, который к тому времени уже полгода работал без зарплаты. Хозяин обеспечивал жилье и питание, однако последнее ограничивалось макаронами и гречкой. Когда рабочие попросили разнообразить рацион, хозяин ответил: «Ешьте, что дают, или можете есть на улице». [206]

Несчастные случаи на производстве

Хьюман Райтс Вотч документирован ряд несчастных случаев с трудовыми мигрантами на российских стройках. Подробная статистика по строительному сектору недоступна: ситуация с соблюдением техники безопасности на стройках считается неблагополучной, нередки серьезные инциденты, включая случаи со смертельным исходом. По данным Федеральной службы по труду и занятости, в 2007 г. в строительстве зафиксировано 1 076 случаев гибели рабочих. [207] В значительной части случаев расследования не проводится. Как сообщил Хьюман Райтс Вотч менеджер крупной западной компании-подрядчика, с июня 2007 г. по июнь 2008 г. на их объектах произошло 20 – 30 несчастных случаев со смертельным исходом. [208]

В российском трудовом законодательстве детально прописаны требования к работодателю на случай производственной травмы у работника, имеющего трудовой договор. Когда пострадали больше двух человек, а также в серьезных случаях, в том числе со смертельным исходом, работодатель обязан уведомить целый ряд инстанций, включая инспекцию Роструда, прокуратуру и местную администрацию. Для выяснения обстоятельств создается трехсторонняя комиссия из работников, представителей работодателя и профсоюза. [209] Несчастные случаи с теми, кто работает по гражданско-правовому договору или вообще без договора, регулируются гражданским и уголовным законодательством. [210]

В соответствии с российским трудовым законодательством работник имеет право на безопасные условия труда и на обязательное государственное социальное страхование от несчастного случая на производстве или профессиональных заболеваний, которое реализуется через уплачиваемый работодателем социальный налог. [211] Работодатель обязан обеспечить работника (вне зависимости от гражданства) полисом медицинского страхования, дающим право на обращение к врачу по месту регистрации работника. [212]

Поскольку большинство трудовых мигрантов работают без договора, а работодатели не платят взносы в государственный фонд социального страхования и не обеспечивают их медицинскими полисами, они могут сталкиваться с трудностями при оплате лечения в связи с несчастными случаями на производстве. В соответствии с существующим в рамках СНГ порядком неотложная помощь в России оказывается всем гражданам СНГ бесплатно, [213] однако многие наши собеседники из числа мигрантов говорили, что их нередко заставляли платить за неотложную помощь и другое лечение.

Некоторые опрошенные нами мигранты говорили, что работодатель помогал им с лечением или выплачивал компенсацию за полученные травмы, однако по общему правилу работодатели никак не участвуют в судьбе работников. Эксперты отмечают, что при несчастном случае или возникновении необходимости в любой медицинской помощи трудовые мигранты обращаются с соответствующей просьбой к работодателю, что чревато еще большей зависимостью от последнего. [214]

Детальный анализ требований техники безопасности по каждой строительной профессии выходит за рамки настоящего доклада, однако документированные нами случаи производственного травматизма свидетельствуют о низком уровне безопасности на соответствующих объектах. Рассказывает прораб с Украины, работающий на частную строительную фирму в Москве:

Безопасности на рабочем месте никто не учит. Я вроде как обязан проводить с рабочими инструктаж. Есть журнал, где я должен это фиксировать. Когда работаешь на основной части здания – еще помнишь об этом, а потом забываешь, да и времени у меня на это нет. Все ограничивается советами, типа: «Не стой, где попало, рот не разевай». [215]

27-летний строитель из Бишкека, работавший на отделке фасадов в Иркутске: «Работаем на четырехметровой высоте, без всякой страховки, натурально». [216]

Опрошенные нами трудовые мигранты рассказывали о несчастных случаях как с ними самими, так и с их коллегами. Работающий в Москве прораб из Белоруссии рассказывает собственную историю: «С 17-го этажа сорвался… Пояс был страховочный и каска, леса плохо были закреплены, развалились». Ему удалось зацепиться за леса на восьмом этаже, и он «отделался» переломом нескольких ребер. [217]

27-летний сварщик из Киргизии рассказывал, что во время работы на строительстве коттеджей в Подмосковье дважды падал с двухметровой высоты. Один раз он зацепился боком за торчавший гвоздь и получил проникающую травму брюшной полости. Лечился сам с помощью товарищей: «К врачу обращаться дорого. Страховки у меня нет. [Хозяину] говорили, чтобы к доктору меня отвезти, а толку-то?» [218] Этот человек также дважды получал ожог лица, поскольку в течение месяца ему пришлось работать в плохой маске. Однажды он получил ожог глаза, когда работал на высоте без маски, чтобы иметь возможность держаться второй рукой. [219]

Несколько человек рассказывали о случаях, которые происходили у них на глазах. Трудовой мигрант из Киргизии, полтора года проработавший в России штукатуром:

Видел я кыргыза одного, лет 25, он на 24-м этаже работал. Страховочного пояса не было. Упал, разбился. Приехали родственники, тело забрали. Не думаю, чтобы фирма что-то платила. Сестра его у меня на глазах с кем-то из компании разговаривала, плакала, а эти ей только: «У нас сейчас денег нет, потом подкинем». [220]

Трудовой мигрант из Оша рассказывал, как на стройке в Красноярске, где он работал, рабочих заставляли расписываться в том, что они не будут предъявлять претензии в случае производственной травмы. Он приводит подробности двух несчастных случаев с рабочими из Узбекистана: «Сварщик, Закир его звали, с третьего этажа упал. Без пояса. На фасаде работал…, грохнулся. На левый бок упал, сотрясение получил, ногу сломал левую». По словам собеседника, сварщик говорил, что работодатель не компенсировал ему расходы на лечение. [221] О втором случае ему рассказывали: молодой человек заснул у транспортера, а когда тот заработал, получил травму кисти и предплечья, которые затянуло за рукав. Лечение ему помогали оплачивать друзья, но не компания. [222]

Строителю из Киргизии от знакомого стало известно о несчастном случае с братом последнего: «На стройке работал. Упал, бедро повредил. [Хозяин] выгнал его пинками, типа, не нужен такой». Брат пострадавшего утверждал, что никакой компенсации от работодателя тот не получил. [223] Рассказывает рабочий на одной из московских строек: «Один из наших со второго этажа упал. В больницу мы его не повезли: регистрации-то нет… Я телефон свой продал за семь тысяч». На вырученные деньги они отправили пострадавшего домой. [224]

По словам бывшего менеджера работающей в России турецкой строительной компании – одного из крупнейших генподрядчиков, на одном из объектов в 2007 г. погибли семеро рабочих (четверо - из Турции, трое – из Таджикистана). Через два часа появились представители местной администрации, от компании потребовалось лишь предоставить журнал инструктажа по технике безопасности, чтобы подтвердить случайный характер смерти. Никакого дальнейшего расследования не проводилось. Компания выплатила семьям компенсацию. [225]

Угрозы применения насилия, силовое давление со стороны работодателей

Валите отсюда побыстрее, а то сейчас моих ребят позову, они вас отделают! [226]

Когда рабочие недовольны невыплатой зарплаты, пытаются реализовать свое право на забастовку и пр., работодатели прибегают к угрозе применения силы или к реальному силовому давлению. Работодатели или их представители, такие как прорабы, могут делать это как сами, так и с помощью охраны объекта, милиции или нанятых уголовников. Применяется также такая мера, как угроза выдать милиции тех рабочих, у которых нет регистрации или разрешения на работу.

Трудовой мигрант из Киргизии, работающий бригадиром на крупной стройке в Красноярске, рассказывает, как несколько бригадиров и рабочих попытались организовать забастовку в связи с невыплатой зарплаты:

В тот день бригадиры собрались и решили бастовать. Это было 30 августа 2006 года. Пришли … мы к прорабу… Он говорит: «Деньги получите 31 декабря…» Позвал охрану. Они стали бить одного рабочего из Самарканда у нас на глазах. Вернулись мы по местам, своими силами первую помощь тому побитому оказали. Куда его в больницу, если у него регистрации нет? [227]

Другой мигрант рассказывает, как на попытку бастовать работодатель ответил угрозами:

Мы строили коттеджи двухэтажные. Сначала директор генеральный … сказал, что будет каждую неделю платить, потом – по 15 дней. Недоплачивали… Мы сказали, что бастовать будем, раз нам за три недели вообще не заплатили. Они пытались меня побить и брата моего, но другие рабочие не дали… Прораб говорит: «Сейчас охрану позову, они вас выкинут отсюда, прямо на помойку». [228]

27-летний строитель из Бишкека в июле 2007 г. работал на отделке коттеджей в Москве и в какой-то момент посчитал, что хозяин ему недоплачивает. Он прекратил работу и потребовал 400 долл. США, на что хозяин ответил: «Не будешь работать – иди копай себе могилу. Россия – большая, лесов много, никаких следов от тебя не найдут… Не будешь слушаться – заставлю даром на меня работать». [229] Опасаясь, что угроза может оказаться реальной, наш собеседник и еще один рабочий тихо ушли, оставив хозяину заработанное. После этого он на попутках добрался к брату в Волгоград, где дожидался перевода от жены, чтобы купить билет до Киргизии. [230]

Хьюман Райтс Вотч документирован случай, когда работодатель избил и посадил под замок рабочего из Узбекистана, как представляется – с целью получить от него или его родственников деньги в связи с производственным конфликтом. 50-летний Хакимджон приехал в Москву 16 мая 2008 г. и устроился на работу в Подмосковье. Работодатель забрал у него документы под предлогом оформления регистрации и разрешения на работу. Когда он уже несколько недель проработал в бригаде из четырех человек на перестройке бани и автомастерской, работодатель заявил, что они плохо залили фундамент, и потребовал заплатить за это. Денег у рабочих при себе не было, и работодатель стал избивать их. Остальные сбежали, а Хакимджона работодатель на трое суток запер в гараже, где держал на хлебе и воде и время от времени давал ему телефон, чтобы звонить домой и просить родственников выслать деньги переводом. [231]

Из гаража Хакимджону удалось докричаться до людей на улице, которые вызвали милицию. Однако прибывший наряд посоветовал ему «разбираться самому» и оставил его в гараже. В итоге наш собеседник смог дозвониться до знакомого узбека в Москве, который обратился в УБОП. На этот раз его из гаража освободили. Наш собеседник утверждал, что по данному факту прокуратура проводила проверку. [232]

25-летний строитель из Таджикистана рассказывал Хьюман Райтс Вотч, как летом 2007 г. он и еще трое договорились с хозяином коттеджа в Истринском районе Подмосковья об устройстве канализации за 1 200 долл. США. Они работали 10 дней, однако по завершении работ хозяин заявил, что вода уходить не будет, и заплатил только 200 долларов.  В ответ на протесты хозяин пригрозил вызвать милицию: «А у нас регистрации не было. Просто ушли, а то бы и правда милицию вызвал… Просто, чтобы не конфликтовать». [233]

Жениш с другом (оба из Бишкека) по рекомендации соседа отправились на стройку в Иркутск, где должны были работать у знакомого этого соседа – некоего Славика. Как и во многих приводимых в настоящем докладе случаях, им не обеспечили нормальное жилье, заключили фиктивный договор и отказались платить согласно устной договоренности. Несмотря на это, Жениш два месяца отработал на Славика. Когда к концу второго месяца хозяин так и не стал платить в полном объеме, Жениш с другом предъявили претензии, и ситуация приобрела напряженный характер: «Славик стал звонить каким-то крутым знакомым. Приходят четверо русских, которые на него работали. Один из них … стал орать на нас: 'Вы здесь иностранцы, думаете, можете здесь условия диктовать? Валите домой. Вы здесь никто!' А потом Славик: 'Я вас в тайге закопаю!'» Жениш с другом тихо ушли и на попутках вернулись в Бишкек. [234]